Раз уж Вы попали на эту страничку, то неплохо бы побывать и здесь:

[ Гл. страница сайта ] [ Логическая история цивилизации на Земле ]

 

[ Оглавление ]

[ Назад ]                                    [ Вперед ]

 

Глава 11

Глава 11

Русское рабство – совершенно уникально

 

Введение

 

Мне очень хочется задать читателю вопрос, который поможет ему вникнуть в суть дела. Есть ли разница в сбережении купленной и прирожденной вам вещи? Разъясняю. Например, бережете ли вы купленный автомобиль на деньги, с большим трудом скопленные за долгие годы? «Новые русские» могут не отвечать. А свое здоровье бережете?

Как бы вы ни ответили про себя на эти два вопроса, я все-таки дам и свой ответ. Ответ на первый вопрос  утрирован, но – истинная правда, наблюдался мной лично. Хороший, честный работяга с женой и двумя детьми лет семь копил деньги. В квартире у него было: три железные кровати, два стола, пять табуреток, холодильник и черно-белый телевизор. Больше ничего. В 1985 году ему как отличному работнику профсоюз выделил талон на покупку автомобиля, и он его купил, «копейку». С вождением у него плохо получалось, как съездит на свою «фазенду», так приезжает с помятым боком. А в те времена, не как сегодня, с побитым боком не ездили, сразу «правили», а стоило это, как и сегодня недешево. В общем, «поправил» он свою «копейку» в третий или четвертый раз, стала как новенькая, а на дачу стал ездить на электричке. Зато каждую субботу приходил в гараж с ведром теплой воды, выгонял свою красавицу из бокса, тщательно ее мыл с мылом и загонял обратно. Ему очень нравился процесс мытья, он чувствовал себя таким уверенным и преуспевающим, но за руль больше не садился и машину не продавал, хотя она и стоила раза в три дороже против того, что он за ее отдал «по талону».

Хотел также подробно ответить на вопрос о здоровье, не купленном, принадлежащим нам с рождения, но раздумал. Перечислю только, как мы его не бережем. Мы курим, пьем, едим отраву, не делаем зарядку, не говоря уже о шейпинге, страдаем от сидения перед телевизором, пренебрегаем овощами, сало заедаем салом, находим время для танцев и забегаловок, но у нас нет времени сходить к врачу, пока не поздно. Мы все это делаем, прекрасно зная, что этого делать нельзя, если хочешь прожить хотя бы на 10 лет дольше. В душе мы хотим прожить дольше, но хотя бы пальцем пошевелить для этого – дудки. 

А теперь третий вопрос: будете ли вы беречь раба, купленного, как мой товарищ автомобиль? Я нисколько не сомневаюсь, что будете, хотя, может быть, и не так самоотверженно. А раба, который принадлежит Вам от рождения, по «естественному» праву, как Ваше здоровье? То-то и оно. Не будете, за самым редчайшим исключением. Вот в этом-то и состоит разница между рабом, купленным в Кафе каким-нибудь греком, и рабом, который еще в пеленках у матери в землянке, но уже принадлежит Вам и Вы можете делать с ним, что Вам угодно, даже убить или продать отдельно от его матери. Русские рабовладельцы этим и отличались от рабовладельцев всех других стран, где рабы покупные, в основном наши. Русский рабовладелец, даже в 1860 году, все еще не задумывался над принципом, давно выдвинутым, сперва в Древней Греции, еще до рождения Марка Аврелия, а затем ставшим всеобщим принципом уже в 1600 году в Западной Европе: свобода принадлежит человеку по праву его рождения. Человек в принципе рождается свободным. Никто и ничто в мире не может, не имеет права, лишить любого человека этой свободы, не говоря уже о лишении жизни. Вот почему в Западной Европе нет смертной казни. Даже суд может ошибаться, как в случае, когда убили не то одного, не то двух невинных людей за вину Чикатило.  

Но не только крепостные рабы принадлежали нашим «просвещенным» помещикам и графам с князьями, включая наших «великих» писателей, разгуливающих с умным видом по парижским набережным Сены и Елисейским полям. Сами эти помещики, графы и князья, включая наших «великих» писателей, целиком и полностью принадлежали нашему «государю». Он хоть и не мог «отвести» их в Кафу, но он мог отобрать у них все до последней копейки, в любое время, когда ему заблагорассудится. Теперь перехожу к впечатлениям иностранцев о нас, русских, на рубеже 16 – 17 веков.

 

Рабы   царя

 

Начну с самих эксплуататоров, рабовладельцев. Герберштейн (1526): «Князь имеет власть как над светскими, так и над духовными особами, и свободно, по своему произволу, распоряжается жизнью и имуществом всех. Между советниками, которых он имеет, никто не пользуется таким значением, чтобы осмелиться в чем-нибудь противоречить ему, или быть другого мнения. Они открыто признают, что воля князя есть воля Бога. Неизвестно, такая ли загрубелость народа требует тирана государя или от тирании князя этот народ сделался таким грубым и жестоким».

Р. Ченслер (1555): «Если какой-нибудь дворянин или земельный собственник без мужского потомства, то великий князь, немедленно после его смерти отбирает его землю, невзирая ни на какое количество дочерей, и может отдать ее другому человеку, кроме небольшого участка, чтобы с ним выдать замуж дочерей умершего. Если зажиточный человек состарился, то у него немедленно отнимают имение, кроме маленькой части на прожиток ему и жене. Он не может сказать, как простые люди в Англии, если у нас что-нибудь есть, то оно – «Бога и мое собственное». Можно сказать, что русские люди находятся в великом страхе и повиновении и каждый должен добровольно отдать свое имение, которое он собирал по клочкам и нацарапывал всю жизнь, и отдать его на произволение и распоряжение государево».

Р. Гейденштейн (1556 – 1620): «У них существует немного законов, и даже почти только один – почитать волю князя законом, укреплению которого особенно помогали митрополиты (выделено мной). Князь имеет относительно своих власть жизни и смерти и неограниченное право на их имущество.

А. Поссевино (1582): «Московиты с детства приучены отвечать: «Один Бог и великий государь это ведает», «наш великий государь сам все знает», «он единым словом может распутать все узлы и затруднения», «Нет такой религии, обрядов и догматов, которые он бы не знал» (выделено мной). Такое мнение о себе он поддерживает среди своих с удивительной строгостью, так что решительно хочет казаться чуть ли не первосвященником и одновременно императором». «То, что относилось к почитанию бога, он перенес на прославление себя самого». «Великий князь все держит в своих руках: города, крепости, села, дома, поместья, леса, озера, реки, честь и достоинство. На столь обширном пространстве земель, по-видимому, ничто не может быть значительнее тех сил и богатств, которыми он владеет». «Если же он дарует кому-нибудь села и деревни, они не передаются по наследству, если это не утверждается князем. Отсюда возникает угодливость и страх (выделено мной), так что никто не смеет рта раскрыть, а переселением людей в разные гарнизоны пресекаются все пути к заговорам».

Я. Рейтенфельс (1670 – 73): «У поляков все направлено к свободе знати, в Московии же, вообще говоря, все находятся в жалком, рабском подчинении. Некоторые высшие должности, когда-то обладавшие некоторым подобием свободы, либо совершенно отменены царями, или же власть и могущество их до того ограничены, что даже сами бояре, именовавшиеся правителями государства, ныне едва-едва могут считаться наравне с частными, простыми советниками».

А. Олеарий (1634, 1636, 1643): «Что касается русского государственного строя – это, как определяют политики, «monarchia dominica et despotica», то есть находящегося в близком родстве с тираническим».

Ю. Крижанич (1676): Из-за людоедских законов все европейские народы в один голос называют это преславное царство тиранским. И, кроме того, говорят, что тиранство здесь – не обычное, а наибольшее. Если бы в Турецком и в Персидском королевствах не было сыноубийств и не вошло в обычай удушение властителей, то во всех остальных тяготах там меньше жестокости и меньше тиранства, нежели здесь».

Думаю, сами цитаты не нуждаются в комментариях. Я хотел бы только сделать попытку перенести некоторые черты Московии в нынешний, 2000 год и посмотреть, сильно ли мы их искоренили, эти недостатки? Начну с того, допускается ли «осмелиться в чем-нибудь противоречить ему (государю), или быть другого мнения»? Один прокурор «осмелился»,  или «был другого мнения» – посадили, другого, несмотря на существенную поддержку «заграницы»,  – выгнали с позором с работы. Третий же быстро научился делать так, чтобы не «осмеливаться» и «не быть другого мнения» и, представьте себе, сидит, не в тюрьме, а в прокурорском кресле. Вы только представьте себе ситуацию, прокурор нарушает не только закон, но и здравый смысл, и ничего – сидит, правит. Посмотрите сами. Человек создал компанию, которая не согласна с президентом по некоторым вопросам. Это же допускается демократией и даже приветствуется, чтобы получался в жизни так называемый плюрализм. Прокурор садит этого человека в тюрьму без всякого обвинения, так сказать, для выработки этого самого обвинения. Чтоб сидел, пока они выработают ему обвинение. Но, когда это обвинение все-таки выработали, того, для кого оно вырабатывалось, из тюрьмы выпускают. Граждане, почему я не слышу гомерического хохота?

В этой главе я рассматриваю «великий страх и повиновение» народов, в том числе у каждого без исключения индивида из этих народов. Я назвал этот страх сперва «чинопочитанием, а потом всеобщей «испуганностью». Вот о нем и говорит выше приведенный  англичанин Ченслер, побывавший в Москве в 1555 году. Он, этот страх, прежде всего, относит к правящей верхушке. А как сегодня с этим страхом? В 2000 году? Совершенно точно так же. Вы только посмотрите, как кривится лицо, например, у бывшего пресс-секретаря бывшего президента? Который взбрыкнул, а сегодня опять служит верой и правдой уже другому президенту, замаливает грехи, да так успешно, что его людям слушать становится очень скучно, даже противно.

Выше я говорил, что русское православие очень помогало в лице своих часто сменяемых митрополитов утверждению империи. Так и Гейденштейн говорил об этом еще 400 лет назад. Уж ему-то можете поверить? А насчет «угодливости и страха», которые упоминал Поссевино, как вы думаете на сегодняшний день? Все также? Правильно.

Особо хочу остановиться на праве князей наших «на жизни, смерти и имущество» всех своих подчиненных. Когда читаешь наш Уголовный кодекс, в глаза бросается, что почти все статьи заканчиваются конфискацией имущества. Я раньше и не знал, что в западных странах имущество конфискуется только в том случае, если оно получено преступным путем, притом не все, а только то, по которому доказано судом, что оно получено преступлением. Остальным своим имуществом заключенный может пользоваться и распоряжаться, хотя бы и в тюрьме. У нас же стоит просто: «с конфискацией имущества». Хотя бы ты и подделал справку, что у тебя в данный день отсутствует триппер. Вот как наше государство и сегодня любит наше имущество. Если кто-то из читателей попробует это спереть на коммунистическое прошлое, я его догоню и покажу ему все судебники русские, где с 12 века всегда стояло: «с конфискацией имущества в пользу князя».

Когда московские князья «переносили на себя почитание бога», как отмечает Поссевино, что же вы молчали русские православные митрополиты? Вы ведь понимали, что должность бога выше должности царя? Ладно, тогда вас заставили под страхом увольнения с работы. Но сегодня-то, зачем вы ходите благословлять русский ОМОН на убийство чеченских «сепаратистов», прекрасно зная, что по ошибке они столько наубивают простых мирных людей, что мало не покажется? Притом, там, в Чечне, находятся кроме чеченцев, много русских, и даже православных. Я бы на вашем месте не ходил, стыдно как-то. И грешно.

Особенно стыдно читать, когда нас сравнивают очевидцы, притом не в нашу пользу с турками и иранцами. Хотя чего тут особенного? Куда наши  «челноки» ездят за дешевыми товарами сегодня? В Турцию. Где совсем недавно самые лучшие бритвенные лезвия покупали? В Иране. Значит, как тогда мы отставали, так и сегодня отстаем. Но, заметьте, «в Персидском и Турецком королевствах во всех остальных тяготах там меньше жестокости и меньше тиранства, нежели здесь», в Московии.

Зато, я особо заостряю ваше внимание на русских царях по сравнению с польскими царями, которые, первые, не только простой народ гнобят, но и своих малый князей, то бишь, знать, вовсю унижают. Хотя с другой стороны, нам, простому народу от этого только хуже. Оскорбленная царем до глубины души русская знать, такое с нами вытворяет, такое вытворяет. Я думаю, лучше бы их царь не гнобил, может быть, они и к нам бы лучше относились. С сегодняшним днем я даже сравнивать не буду, сами видите.

Совсем уж, было, хотел перейти к простому народу, но вспомнил, что надо бы «понадергать» цитат и про русское образование. Но так как простой народ вообще не получал оного, то образование должно быть отнесено к «правящей верхушке». Поэтому к простому народу перейду, когда опишу, как училось русское,  привилегированное общество. Итак, А. Мейерберг (1661): «Москвитяне без всякой науки и образования, все однолетки в этом отношении, все одинаково вовсе не знают прошедшего, кроме только случаев, бывших на их веку, да и то еще в пределах Московского царства, так как до равнодушия не любопытны относительно иноземных. Следовательно, не имея ни примеров, ни образцов, которые тоже, что очки для общественного человека, они не очень далеко видят очами природного разумения. А что москвитяне изгоняют все знания в такую продолжительную и безвозвратную ссылку, это надобно приписать, во-первых, самим государям, которые ненавидят их, из опасения, что подданные, пожалуй, наберутся в них духа свободы, да и потом восстанут, чтобы сбросить с себя гнетущее их деспотическое иго». Так и охота привести пример Радищева, который, проучившись в Германии несколько лет и познакомившись с Гете, приехал домой, сел и написал «Путешествие из Петербурга в Москву». Потом мороки с ним было у «просвещенной» Екатерины II, она же Великая.

С. Маскевич (1609 – 11): «Тот же боярин мне рассказывал, что у него был брат, который имел большую склонность к языкам иностранным, но не мог открыто учиться им. Для сего тайно держал у себя одного из немцев, живших в Москве. Нашел также поляка, разумевшего язык латинский. Оба они приходили к нему скрытно в русском платье, запирались в комнате и читали вместе книги латинские и немецкие, которые он успел приобресть и уже понимал изрядно. Я сам видел собственноручные переводы его с языка латинского на польский и множество книг латинских и немецких, доставшихся Головину по смерти брата. Что же было бы, если бы с таким умом соединялось образование?».  

С. Платонов: При Борисе московское правительство впервые прибегло к той просветительной мере, которая потом вошла в обычай. Оно отправило за границу «для науки разных языков и грамоте» нескольких русских «робят», молодых дворян. Было послано 18 человек, по шести в Англию, Францию и Германию. Любопытно, что из посланных «робят» с ожидаемыми результатами выучки не вернулся никто. Один из них, Никифор Алферьевич Григорьев, стал в Англии священником. Напрасно московские дипломаты пытались за границей заводить речь о возвращении домой таких отступников». Платонов-то мог удивляться этому и говорить «любопытно», он умер в 1933 году, за четыре года до 1937 года. А для меня ничего такого «любопытного» нет, я родился в 1936 году. Поэтому знаю, что даже из «сотрудников» КГБ, посланных за границу, вернулся, считай, только наш новый руководитель. Остальные почти все там остались, даже и кто там не учился, как наследник  бывшего нашего «царя» Хрущева. Все, хватит, перехожу к «простому» народу.

Хотя, рано еще. Надо бы поискать в русской истории «истоки» «голубых мундиров», предреволюционной «царской охранки» и самого КГБ, раз уж я о нем упомянул. Вот они, эти истоки. Я. Маржерет (1600 – 1606 годы в России): «Россия не такая свободная страна, куда всяк волен приходить, учиться языку, выведывать то и другое и потом удаляться: в этом государстве, почти недоступном, все делается с такою тайною, что очень трудно угадать истину, если не видишь ее собственными глазами».

Р. Барберини (1565 год): «Во-первых, должно знать, что, когда они (послы) прибудут в эту землю, несколько дней их задерживают областные правители, пока не дадут о том знать двору и не получат оттуда разрешения. Потом, когда получится ответ, что можно их представить, придаются им для конвоя разные бояре, которые везут их туда, не дозволяя, впрочем, говорить им ни с кем дорогою. По прибытию в Москву отводится им особый дом, куда приставляется страж, дабы никто из них, даже последний их служитель, не мог оттуда выйти, и, не дозволяется им ничего покупать для их удобства, кроме необходимого для жизни. К тому же не только им самим не дозволяется выходить за покупками, но даже запрещено, чтобы никто из тамошних жителей не смел к ним приходить на дом, что-нибудь продавать, разве только оскорблять их и делать им всякие неприятности».  Господи, да и сегодня разрешается делать у посольств «всякие неприятности», когда наш царь захочет их сделать.

Г. Штаден (в 1576 году бежал из России): «Если приходит посол, ему навстречу высылают на границу много народу. До того места, где великий князь пожелает дать послу аудиенцию, посла везут кружным путем и там, где живут крестьяне, чтобы он не узнал прямого пути и того, что страна так опустела. Посол и его слуги охраняются так тщательно, что ни один иноземец не может к нему пройти. Часто два-три посла приходят в одно и то же место – туда, где великий князь захочет их выслушать. Но они охраняются так строго, что один посол ничего не знает о другом. И ни одного посла великий князь не выслушает до того, пока не будет знать, что сказать в ответ». Ну, вылитый Брежнев, не правда ли?

Д. Принц (1608 год): «Никто не въезжает в Московию, чтобы об этом тотчас не было донесено великому князю. Если кто-нибудь прибудет без дозволения, тот подвергает себя величайшим опасностям и некоторым образом задерживается как пленник до тех пор, пока не узнают точнее, какое он имеет намерение».

А. Поссевино (1582 год): «Окруженные этими телохранителями, мы не могли без большой необходимости выйти из дому или послать куда-нибудь. К большому нашему неудобству случалось, что московский князь по своей подозрительности не допускал к нам врачей во время болезни. Князь обещал мне в присутствии 100 знатных людей относиться к нашим людям так же, как и ко мне, если бы я остался. Однако им не было дано никакой возможности выходить, если не считать одного-двух раз».

Это очень важное мнение о русских царях. Оно доказывает, что вечно наши «великие князья» не держали своих слов, если они дадены при своих, хотя бы и 100 холопах, это же не на «саммите восьмерки», которая суть, вообще-то, по-прежнему, «семерка». Доказательства? Пожалуйста. За долги России какой-то зачуханной фирме перед уикэндом 14 июля 2000 года арестовали по решению международного суда наш корабль во Франции вместе с нашими людьми на борту, из которых большинство – наши российские дети. Мамы этих детей весь уикэнд бегают около французского посольства, выкрикивая просьбы и ругательства в адрес Франции, моля их вернуть хотя бы детей. А наш президент на этот же самый уикэнд полетел в Сочи и купается в море,  как будто ничего не случилось, у него, видите ли, выходной согласно конституции. Но этот же президент давал нам клятву на этой же самой конституции, что он гарант нашей с вами свободы, которую нарушила другая страна. Вы представляете себе, чтобы так мог поступить американский президент в подобной ситуации? Рейган с ног сбился, когда в Иране взяли в заложники американцев, были истрачены сумасшедшие деньги, проведена почти авантюрная военно-шпионская акция, все американские немалые силы были использованы для освобождения заложников. Или случись какая-нибудь авария, бандитская акция сумасшедшего или какое другое событие, связанное, с правами американцев. Их президент, даже супружескую постель покидает немедленно и спешит на помощь своим согражданам, лично. А тут, подумаешь, важность, 100 детей взяли в заложники. Да у нашего президента их миллионы еще дома осталось.

Я Маржерет (1606 год): «Никто из посольской свиты не может прогуливаться по городу без особенных проводников, которые наблюдают, куда пойдет чужеземец, что будет делать и говорить».

Петр Петрей де Берлезунда (1611 год): «…ни одному чужеземцу (кроме послов) не дозволяется ездить в эту страну и путешествовать по ней, как водится в других краях. Попадавший туда должен был оставаться навсегда в тамошней службе. Если же бы ему захотелось выехать из нее, его наказывали ужаснее убийцы, разбойника и преступника против Величества».

Д. Флетчер (1589): «…но бежать отсюда очень трудно, потому что все границы охраняются чрезвычайно бдительно, а наказание за подобную попытку, в случае если поймают виновного, есть смертная казнь и конфискация всего имущества». Видите, конфискация всего имущества. А за что? Не за то же, что он его преступно нажил, а за то, что убежать захотел. Меня так и подмывает спросить у историков, как же так получается, что  «татары» сквозь эту границу по 100 000 человек разом «переправляли»? Но продолжаю цитату: «По той же причине не дозволено у них иностранцам приезжать в их государство из какой-либо образованной державы иначе, как по торговым сношениям, для сбыта им своих товаров и получения чрез их руки произведений чужеземных. С этой целью, в нынешнем 1589 году, они рассуждали между собой о переводе всех иностранных купцов в пограничные города, и чтобы на будущее время быть осмотрительнее относительно прочих иностранцев, которые будут приезжать во внутренние области государства, дабы они не завезли к ним лучшие обычаи и свойства, нежели какие они привыкли видеть у себя». Чем отличается «железный занавес», возведенный Сталиным от описываемого? 

А. Поссевино (1582): «никто из московитов обычно не ездит в другие страны, если его не пошлют. Не разрешается даже иметь кораблей, чтобы не сбежал таким путем, и, наконец, считается, что слишком тесным общением с иностранцами можно принести вред князю. Но даже тем, кого они отправляют в качестве послов к христианским государям, не разрешается разговаривать с посланцами, прибывшими к великому князю московскому в ответ на его посольство. Так не разрешалось Фоме Шевригину разговаривать с нами, хотя мы, по приказанию вашего святейшества, провезли его через Италию со всем нашим дружелюбием и с большим почетом».

Т. Смит (1604): «Но здесь каждый подданный может опасаться, что ему отрежут язык, если он будет все высказывать, отрежут уши, если он будет все слышать, и, наконец, он будет лишен жизни, если во что-либо уверовав, вздумает выступить на защиту своих убеждений». Иногда думаю, что лучше с отрезанным языком и без ушей жить на воле, чем в сталинских лагерях с ушами и языком.

М. Алпатов: «Среди судебных дел при Алексее Михайловиче (второй Романов, отец Петра) большое место занимают случаи непочтительного отношения простых людей к царю и его близким. По законам того времени, подобные преступления жестоко карались». Сразу эту фразу и не осмыслишь. Поэтому объясняю. Представьте себе весь уголовный кодекс, десятки, если не сотни видов преступлений. Теперь обратите внимание на то, что все эти преступления, положенные на чашку весов, еле-еле перетягивают всего одно преступление, а именно - «непочтительное отношение простых людей к царю и его близким».

А. Мейерберг (1661): «…по царскому запрещению, никому из московитян нельзя заносить ногу за пределы отечества, ни дома заниматься науками. От того, не имея никаких сведений о других народах и странах мира, они предпочитают свое отечество всем странам на свете, ставят самих себя выше всех народов, а силе и величию своего царя, по предосудительному мнению, дают первенство перед могуществом и значением каких бы то ни было королей и императоров. Ни один народ в свете не скрывает своих дел тщательнее московского. Ни один столько недоверчив к другим и ни один не получил привычки так великолепно лгать о своем могуществе и богатстве». Попробуй скажи открыто, что ты в действительности об этом думаешь, я вот пишу и боюсь. Благо, что стар. 

Я. Рейтенфельс (1670 – 1673): «Дабы открыто явить себя ревностными хранителями стародавних обычаев, русские не допускают всех, без разбора, чужестранцев во внутрь страны, а тех, кои допущены и кои начнут говорить об изменении существующего порядка, тех они выслушивают не благосклонно, не выезжают, наконец, за пределы отечества, с целью попутешествовать. Мало того: говоря об иностранных делах, они обыкновенно упорно твердят: хорошо это у них делается, да только не по нашему обычаю. Ибо они легковерно ласкают себя льстивым убеждением, что кроме Московии нигде ничего хорошего не делается и что людям хорошо только у них». Да и сегодня спроси в деревне, где еще нет электричества, а их полно еще по России, что тебе надобно для счастья? Ответят, что,  «есть сало с салом и спать на свежей соломе».

С. Главинич (1661): «Вот, когда царь Московский дозволит своим свободно осматривать везде другие европейские страны, тогда, может быть, войдет в них и здравое учение с иноземными нравами. Но это запрещено под смертною казнью без получения на то в точных словах разрешения. «Да куда, да зачем, да надолго ли?» А без того выезд нравственно не возможен для жителей внутренней Московии, так все выходы заграждены».

Надо ли все это комментировать? Тут и без комментариев все ясно. Тут расписаны все без исключения отделы КГБ, даже их «войска». Я специально привел столь много цитат совершенно разных авторов и из разных стран, чтобы кто-нибудь из моих будущих критиков не мог сказать, что я привел какое-то частное, «неверное» мнение какого-то «одного недоброжелателя» России.

 

Рабы  рабов  царя

 

Вот теперь можно переходить и к описанию словами иностранцев «простого русского народа». Вам не будет, может быть, так обидно при чтении, ведь вы уже прочитали изложенное выше? А начну я, все-таки с русской цитаты, господина Н. Хлебникова, покойного (1840 –1880): «Изучая нашу древнюю историю, я удивлялся не тому, что у нас явилось крепостное право, но тому, что оно образовалось так поздно. Можно думать, что в некоторые эпохи эта тяжелая опека, которая называется крепостным правом, решительно необходима для того, чтобы приучить народ к труду и образовать богатое и образованное сословие, которое так необходимо для государства. Приучить общество к постоянному труду – вот цель крепостного права. В нашей истории, как известно, факт прикрепления совершился дважды, и второе прикрепление совершилось при Екатерине II, в 1783 году. В обоих случаях причиной была та же необходимость заставить трудиться бродячее народонаселение. Итак, личный интерес Бориса здесь совпадал с экономическими потребностями общества (первое, как считает Хлебников, приобщение к рабству)».

Хорошо, что сей историк так мало прожил, поживи еще он, не такое бы сообразил. Второй этап укрепления рабства, которое Хлебников ласково называет «прикреплением», может быть, присоветовал Екатерине «Великой» в своих письмах великий правозащитник Вольтер, с которым она для отвода «всемирных глаз», регулярно переписывалась? Нет, он умер в 1778 году, а рабство она «укрепила» в 1783 году, через пять лет после его смерти. Причем, не просто так, сдуру, а по «решительной необходимости», «для того, чтобы приучить народ к труду и образовать богатое и образованное общество». «Образованное общество», которое потом будет ездить гулять на Елисейские поля, рассуждать об их революциях, и писать книжки про заграничную «красивую» любовь, одновременно проедая добытые рабским трудом своих «прикрепленных» крестьян деньги. Но мы-то с вами уже знаем, что рабство русских было вечным. Оно только все время «укреплялось», в том числе и в последние два раза. Прежде чем предоставить слово иностранцам, напомню, чтобы вы взглянули на первую часть стихотворения Кольцова еще раз, где русскому мужику не охота, ни косить, не молотить. Даже марксисты-ленинцы, которые, в конечном счете, вновь, после 1861 года, перешли на рабский труд в России, писали, что рабский труд малоэффективен, а потому, дескать,  и перешли к капиталистическому труду. А тут какой-то Хлебников в самом конце 19 века, когда уже самому Ленину было 10 лет от роду, пишет о «решительной необходимости» рабства. В общем, смотри выше. 

Теперь предоставим слово иностранцам. А. Контарини (1476): «Московитяне, как мужчины, так и женщины, вообще красивы собою, но весьма грубы и невежественны». Ю. Крижанич (1650): «Русское обличье не отличается ни красотой, ни ловкостью, ни свободой, а скорее говорит смотрящим людям о рабской неволе, тяготах и малодушии». С первой до второй характеристики прошло 174 года, 7 поколений сознательной и производительной жизни (25 лет).

А. Мейербер (1662): «Вседневная одежда москвитян, даже и знатных, не расстроит очень состояния». Я. Рейтенфельс (1670 – 73): «Волоса у них по большей части, русые или рыжие, и они чаще стригут их, нежели расчесывают, большая часть их смотрит исподлобья и дико».

Р. Барберини (1565): «Благодарят они таким образом: если один обещает что-нибудь на словах, то другой, сняв шапку, пренизко ему кланяется, опуская руку книзу; если требуется большей благодарности, в таком случае, достает он рукою даже до земли. А еще для большего подобострастия или, показывая как умеет он ценить обещаемую милость, касается земли обеими руками. Если же, притом, один из них сановник и оказывает какую-нибудь милость или покровительство, или тому подобное, другому, который меньше его званием, тогда сей последний становится на колени и, обеими руками касаясь пола, бьет челом оземь. У них уже так принято, что чем сильнее бьют головой  оземь, тем соблюдается более церемонии или чинности». Т. Смит (1604 – 1605): «…чванство, самомнение и произвол составляют присущие свойства каждого русского, занимающего более или менее почетную должность».

А. Олеарий (1636): «Все они, в особенности же те, кто счастьем и богатством, должностями или почестями возвышаются над положением простонародья, очень высокомерны и горды, чего они, по отношению к чужим, не скрывают, но открыто показывают своим выражением лица, своими словами и поступками. Говорят, что раньше они были еще невежливее, но несколько исправились вследствие общения и сношений с иностранцами. При вспышках гнева и при ругани они не пользуются слишком, к сожалению, у нас распространенными проклятиями и пожеланиями с именованием священных предметов, посылкою к черту, руганием «негодяем» и т.п. Вместо этого у них употребительны многие постыдные, гнусные слова и насмешки, которые я, – если бы того не требовало историческое повествование – никогда не сообщил бы целомудренным ушам. У них ничего нет более обычного на язык: «бл…н  с. н,  с…н  с. н., собака,  . б  т…  м .ть,  . б..а    м . ть», причем прибавляется «в могилу, in os ipsius, in oculos» и еще иные тому подобные гнусные речи. Говорят их не только взрослые и старые, но и малые дети, еще не умеющие назвать ни бога, ни отца, ни мать, уже имеют на устах это: «е . ет  твою  м . ать» и говорят это родители детям, а дети родителям».  Я.  Рейтенфельс (1670 – 73): «Русские наши в обыкновенных разговорах не прибегают, когда бранятся, как это обыкновенно делается у многих народов, к заклятиям небесными и подземными богами, но доходят почти до богохульства, пользуясь постоянно бесстыдными выражениями. Рассерженные чем бы то ни было, они называют мать противника своего, жидовкою, язычницею, нечистою, сукою и непотребною женщиною. Своих врагов, рабов и детей они бесчестят названиями щенят и выблядков, или же грозят им тем, что позорным образом исковеркают им уши, глаза, нос, все лицо и изнасилуют их мать».

С. Герберштейн: «Москвичи считаются хитрее и лживее всех остальных русских, и в особенности на них нельзя положиться в исполнении контрактов. Они сами знают об этом, и когда им случится иметь дело с иностранцами, то для возбуждения большей к себе доверенности они называют себя не москвичами, а приезжими». А что с них возьмешь, с рабов, если их царь при ста свидетелях обещает и не держит своего слова?

Р. Барберини (1565): «… потому что на словах они довольно хороши, зато на деле предурные, и как нельзя ловчее умеют, добродушной личиною и самыми вкрадчивыми словами, прикрывать свои лукавейшие намерения. Притом, они большие мастера на обман и подделку товаров и с особенным искусством умеют подкрашивать соболей, чтоб продавать за самые лучшие, или покажут вам одну вещь на продажу, а станете с ним торговаться о цене, они тут будто и уйдут, и слышать не хотят об уступке за предложенную им цену. А между тем и не заметите, как уже обменяют вещь и возвращаются к вам, уступая ее. Они искусно выделывают разные кожаные вещи, например: седла, тулупы и тому подобное, в сшивании и украшивании которых не уступают самим туркам. В прошлом году ввели они у себя печатание, и я сам видел с какою ловкостью уже печатались книги в Москве. Буквы их большею частью заимствованы из греческого алфавита. Затеяли они также ввести делание бумаги и даже делают, но все еще не могут ее употреблять, потому что не довели этого искусства до совершенства. Таким образом, мало-помалу они продвигаются вперед, тем более что уже льют у себя пушки, и колокола и сами делают пищали и другие разные вещи наподобие тех, какие захватили у пленных, лет за тридцать назад» (выделено мной). Совершенно так же как сегодня выпускаем автомобили, например. Если меня начнут срамить «за неуважение к своему народу», я спрошу своих критиков, чьи окорочка они едят, какой телевизор смотрят, на какой машине лучше ездить и реже ремонтировать, какие у них утюг, кухонный комбайн, кофеварка и так далее. Вообще спрошу, какими вещами они себя любят окружать, какую одежду носят? И они сразу заткнутся, несмотря на то, что «очень любят свой народ и не дадут его в обиду отщепенцу вроде меня». Надо любить правду,  любую, в том числе и неудобную для народа.

Д. Флетчер (1588): «Что касается до других качеств простолюдинов, то, хотя и заметна в них некоторая способность к искусствам (как можно судить по природному здравому рассудку людей взрослых и самих детей), однако они не отличаются никаким даже ремесленным производством, тем менее в науках, или какими-либо сведениями в литературе, от коих так точно, как и ото всех воинственных упражнений, их с намерением стараются отклонить для того чтобы легче было удерживать их в том рабском состоянии, в каком они теперь находятся, и чтобы они не имели ни способности, ни бодрости решиться на какое-либо нововведение (выделено мной).  Что касается до их свойств и образа жизни, то они обладают хорошими умственными способностями, не имея, однако, тех средств, какие есть у других народов для развития их дарований воспитанием и наукою. […] образ их воспитания признается их властями самым лучшим для их государства и наиболее согласным с их образом правления, которое народ едва ли бы стал переносить, если бы получил какое-нибудь образование и лучшее понятие о боге, равно как и хорошее устройство. С этой целью цари уничтожают все средства к его улучшению и стараются не допускать ничего иноземного, что могло бы изменить туземные обычаи. Видя грубые и жестокие поступки с ними всех главных должностных лиц и других начальников, они также бесчеловечно поступают друг с другом, особенно со своими подчиненными и низшими, так что самый низкий и убогий крестьянин, унижающийся и ползающий перед дворянином, как собака, и облизывающий пыль у ног его, делается несносным тираном, как скоро получает над кем-нибудь верх. От этого бывает здесь множество грабежей и убийств. Жизнь человека считается ни нипочем. Часто грабят в самих городах на улицах, когда кто запоздает вечером, но на крик ни один человек не выйдет из дому подать помощь, хотя бы и слышал вопли. Что касается верности слову, то русские большею частью считают его почти нипочем, как скоро могут выиграть обманом и нарушить данное обещание. Всякий русский не верит ничему, что говорит другой, но зато и сам не скажет ничего такого, на что бы можно было положиться».

Н. Варкоч (1594): «В торговых делах москвитяне самый плутоватый и хитрый народ». С. Маскевич (1609 – 11): «Все русские ремесленники превосходны, очень искусны и так смышлены, что все, чего с рода не видывали, не только не делывали, с первого взгляда поймут и сработают столь хорошо, как будто с малолетства привыкли, в особенности турецкие вещи: чепраки, сбруи, седла, сабли с золотою насечкою. Все вещи не уступят настоящим турецким». А. Олеарий: «Они очень восприимчивы, умеют подражать тому, что они видят у немцев, и, действительно, в немного лет высмотрели и переняли у них многое, чего раньше не знавали. Выработанные подобным путем товары они продают по более высокой цене, чем раньше. Тот, кто желает в ремесле удержать за собою особые знания и приемы в ремесле, никогда не допускает русских к наблюдению. Так делал сначала знаменитый литейщик орудий Ганс Фальк. Когда он формовал или лил лучшие свои орудия, то русские помощники его должны были уходить. Однако теперь, как говорят, они умеют лить и большие орудия и колокола. И в минувшем году в Кремле рядом с колокольней Ивана Великого ученик означенного Ганса Фалька отлил большой колокол, который, будучи очищен, весил 7700 пудов. Этот колокол, однако, после того как его повесили в особо приготовленном помещении и стали звонить в него, лопнул. Говорят, до трещины он имел великолепный звон».

Я Рейтенфельс (1670): «Число искусных мастеров, некогда в Московии весьма небольшое, в наше время сильно увеличилось, и самые мастера в высшей степени усовершенствовались. В кузнечном мастерстве, в искусстве приготовлять порох и тканье сукна, они уже стали весьма опытны. В более сложных же и требующих знания и опытности делах, как добывание металлов и приготовление их на дело, они более полагаются на знание и опытность французов и немцев, чем на свои собственные. Что касается прочих ремесел, то мосхи обладают особенно им свойственным, наследственным умением строить чрезвычайно изящные деревянные дома, вытачивать из дерева разного рода утварь, искусно ткать полотно, идущее на исподнее платье, и некоторыми другими, требующими усидчивости. Живопись у них совершенно своеобразна, обращена на священные предметы, ибо, кроме некоторых цветочков и животных, они пишут исключительно одних, давно умерших святых по греческим образцам. Они отличаются, в особенности, беспримерной благотворительностью по отношению к бедным. Для их просьб у них всегда открыты уши и разжаты руки, так что в Москве зачастую можно видеть, не без изумления, как целые толпы нищих получают около домов богатых людей пищу или иную какую-нибудь милостыню. В несчастье они также тверды духом, не поддаются скорби, а к счастью, которое служит самым верным средством для испытания душ, они относятся равнодушно. Мало того, они, не впадая ни в чрезмерную печаль, ни в чрезмерную радость, постоянно, что бы ни случилось, утешают себя следующими словами: так богу угодно, он так устрояет все к лучшему».

Э. Пальмквист (1673): «Русские обладают необыкновенной физической крепостью, очень способны к труду, но при этом крайне ленивы и охотнее всего предаются разгулу до тех пор, пока нужда их не заставит взяться за дело. Он так жаден и корыстолюбив, что считает всякую прибыль честной. Русский от природы очень способен ко всем ремеслам и может изворачиваться при самых скудных средствах».

Д. Принц (1546 – 1608): «русские имеют следующий обычай: девицы часто прежде достижения совершеннолетия вступают в брак на десятом году возраста, юноши на двенадцатом  или пятнадцатом году». Эта цитата тоже очень показательна, но требует пояснения. Возраст этот ни в коем случае не надо сравнивать с брачным возрастом южных народов, например индийцев, ибо у южных народов действует совсем другой генетический принцип созревания, не свойственный народам севера. Тогда бы и в Швеции, Норвегии и Англии выдавали бы замуж и женили бы в таком же возрасте. А если бы это было так, то иностранцы бы и не удивлялись ранним бракам в России, а они удивляются. Значит дело здесь в другом.  Я не нахожу другой причины, как «внедрение принципа животноводства» к своим рабам. Я не удивился бы, если бы русские князья «вывели рабов» поросившихся как свиньи, по восемнадцать-двадцать поросят на свиноматку. И еще в 17 веке создали бы ВДНХ для показа своих «достижений». Когда я буду приводить цитаты, где упоминается о пустых русских селах на протяжении до ста верст (одна уже приведена выше), считайте это доказательством ранних браков, которым подвергали крепостных крестьян.  

 Я. Рейтенфельс: «Мужья пользуются такой властью над женами, что могут даже продавать их другим на известный срок. Заботе о правильном воспитании детей, полезном, в высшей степени, как для всего государства, так и для частных лиц, мосхи отводят последнее место, так что дети подрастают у них на полной свободе и распущенности. Они не только не преподают им никаких правил пристойного образа жизни, но, напротив, считают нужным учить их, в банях и в постелях, многому такому, что должно быть окутано глубочайшим мраком. К школьным занятиям дети приступают поздно, так что, нередко, познают жену раньше, чем грамоту. Обращаясь постоянно между пьяными, они становятся лентяями, неотесанными, приобретают чудовищные привычки, никогда почти ничего честного не делая и не помышляя даже о лучшем образе жизни. Отцов они уважают весьма мало, матерей – едва ли уважают вообще. Пока отец жив, даже взрослые дети находятся в его полной власти. Он имеет право наказывать различными способами непокорных и четыре раза продать их на совершенно законном основании (выделено мной), если задолжает кому-либо». Вот-вот, малышей надо учить даже совокупляться, быстрее-быстрее новых рабов. Зачем им воспитание, для живых граблей, топора и лопаты воспитание не нужно. Это же просто рабочий скот, животные на двух ногах. Потому-то и сегодня мы не можем никак постигнуть ни прав человека, ни его достоинства.

С. Герберштейн (1526): «Поселяне работают на своего господина шесть дней в неделю, седьмой же день предоставлен им на собственную работу. Они имеют несколько своих полей и лугов, которые дает им господин, и от которых они кормятся. Впрочем, положение их самое жалкое, потому что их имущества подвержены грабежу благородных и воинов, у которых они называются крестьянами в презрительном смысле или людишками.  Благородный, как бы ни был он беден, почитает для себя позором и бесславием добывать хлеб своими руками, а не считает постыдным подбирать с земли и есть корки или кожу плодов, в особенности дынь, чесноку и луку, которые бросаем мы и наши слуги. Находясь в таком рабстве, они заботятся только о том, чтобы прожить настоящий день, не прилагая большого старания к обрабатыванию полей». Вспомните еще раз стихотворение Кольцова! А фразу насчет «позора добывать хлеб своими руками» пока приберегите про запас, пригодится.

Д. Флетчер (1588): «О состоянии низшего класса и простого народа. Во-первых, о свободе их, в какой мере они ею пользуются, можно судить по тому, что они не причислены ни к  какому разряду,  и не имеют ни голоса, ни места на соборе или в высшем земском собрании, где утверждаются законы и публичные постановления, клонящиеся обыкновенно к угнетению простолюдинов, ибо остальные два класса, то есть дворянство и духовенство, которые имеют голос в таких собраниях (хотя далеко не пользуются свободою, необходимою в общих совещаниях для блага всего государства, согласно со значением и правами каждого по его званию), довольствуются тем, чтобы все бремя лежало на простолюдинах, и что могут облегчить сами себя, сваливая все на них. Далее, до какого рабского состояния они унижены не только в отношении к царю, но и к боярам и вообще дворянам (которые и сами суть не что иное, как рабы, особливо с некоторого времени), это можно видеть из собственного сознания их  в просьбах и других бумагах, подаваемых кому-либо из дворянства или высших правительственных лиц: здесь они сами себя называют и подписываются холопами,  так точно, как, в свою очередь, дворяне признают себя холопами царя. Во-вторых, что касается до земель, движимого имущества и другой собственности простого народа, то все это принадлежит ему только по названию и на самом деле нисколько не ограждено от хищничества и грабежа как высших властей, так даже и простых дворян, чиновников и солдат. Случается видеть многие деревни и города, в полмили, или целую милю длины, совершенно пустые, народ весь разбежался по другим местам от дурного с ним обращения и насилий. Так, по дороге к Москве, между  Вологдою и Ярославлем встречается, по крайней мере,  до пятидесяти деревень, совершенно оставленные, так что в них нет ни одного жителя. То же можно видеть и во всех других частях государства, как рассказывают те, которые путешествовали в здешней стране более, нежели, сколько довелось мне (специально выделяю для доказательства принудительного деторождения). Чрезвычайные притеснения, которым подвергаются бедные простолюдины, лишают их вовсе бодрости заниматься своими промыслами, ибо, чем кто из них зажиточнее, тем в большей находится опасности не только лишиться своего имущества, но и самой жизни. Если же у кого и есть какая собственность, то старается он скрыть ее, сколько может, иногда отдавая в монастырь, а, иногда зарывая в землю и в лесу, как обычно делают при нашествии неприятельском. Этот страх простирается в них до того, что весьма часто можно заметить, как они пугаются, когда кто из бояр или дворян узнает о товаре, который они намерены продать. Вот почему народ (хотя вообще способный переносить всякие труды) предается лени и пьянству, не заботясь ни о чем более, кроме дневного пропитания. Оттого же происходит, что произведения, свойственные России (воск, сало, кожи, лен, конопель и прочее), добываются и вывозятся за границу в количестве гораздо меньшем против прежнего. Ибо народ, будучи стеснен и лишаем всего, что приобретает, теряет всякую охоту к работе. Закон, обязывающий каждого оставаться в том состоянии и звании, в каком жили его предки, весьма хорошо придуман для того, чтобы содержать подданных в рабстве, и так сообразен, что, чем меньше он способствует к укоренению какой-либо добродетели или какого-либо особенного и замечательного качества в дворянах или простом народе, что никто не может ожидать награды или повышения, к которым бы мог стремиться, или же заботиться об улучшении своего состояния, а, напротив, подвергнет себя тем большей опасности, чем более будет отличаться превосходными или благородными качествами». Г. Котошихин (1664): «А если торговый человек и крестьянин построится добрым самым обычаем, и на него положат на всякий год податей больше». Во-первых, заметьте перечень нашего «экспорта». Да за одну саблю посчитайте, историки, сколько надо «конопели» возов отдать? Помните о русском оружии этих времен? Во-вторых, заметьте про стимулы к труду, на которые автор цитаты специально обращает внимание. В третьих, обратите внимание на «закон, обязывающий каждого оставаться в том состоянии и звании», на «невозможность ожидать награду, к которым мог бы стремиться»,  и на то, «чем больше будет отличаться превосходными и благородными качествами» тем ему будет хуже. Это прямое генетическое взращивание самых отвратительных человеческих качеств. А кто это делал? Царь, то есть государство, над дворянами, а дворяне – над народом.

Я. Рейтенфельс (1670 – 73): «Деревенские жители в Московии называются крестьянами, или черным, или лесным людом, ведут, хотя и самый простой образ жизни, но далеко не самый счастливый, ибо, являя собою наружно, в пище, одежде и ежедневных трудах, как бы образец простоты золотого века, они, до настоящего времени, при этом находятся в глубочайшем невежестве относительно Божественного Откровения, и нравы их до того грубы, что нет возможности вполне достойно оплакать их. Будучи обречены на тяжкую работу и прикрепощены к земле, эти люди безнаказанно оскверняют праздничные дни, благодаря  снисхождению законов, работою на самих себя, дабы не, пропасть, так, как, в течение всей недели они обязаны в поте лица трудиться на своих господ. Тяжелыми податями они доведены до такой бедности, что ничего не имеют кроме кое-какой изорванной одежды и коровы с подойником. В Перми, Самоедии и других, с ними соседних областях, они и по сю пору, ни разу даже не пробовали хлеба, а питаются рыбою, сушеною на солнце. При таком скудном питании, они жадно пьют водку, считая ее нектаром, средством для согревания и лекарством от всех болезней. В Московии есть также и рабы – редкое и несправедливое явление между христианами – из которых некоторые несут рабское иго до самой смерти, а некоторые в течение известного срока. Дело в том, что многие добровольно продают самих себя в рабство, многие делаются таковыми или из-за долгов, или по какой-нибудь другой причине. Мало того, отцы имеют право, полное и законное, продавать своих сыновей четыре раза на известный срок, а мужья – жен, причем сыновья освобождаются из-под родительской власти и становятся сами полноправными лишь после четвертой продажи». Если не забыли еще про законы о рабах времен Марка Аврелия (161 – 180 годы новой эры), которые запрещали не только продавать семью в разные руки, но и принуждать рабынь к проституции, то и замечания мои не нужны.

А. Дженкинсон (1557 – 1572): «В каждом городе есть распивочная таверна, которую царь иногда отдает на откуп, а иногда жалует на год или на два какому-нибудь князю иди дворянину в награду за его заслуги. Тогда последний на весь срок становится господином всего города, грабя, расхищая и делая все, что ему угодно. Однако когда он разживется, царь отзывает его и снова посылает на войну, где тот спускает все, что успел неправедно нажить. Таким образом, войны влекут за собой мало расходов для царя, но вся тяжесть ложится на бедное население». Никак, в наши дни наш президент в Чечне воюет на свою зарплату?

Многие русские национальные черты произошли и закрепились в генах от описываемых очевидцами событий. Но главное – это постоянный страх вообще и страх перед любым начальником в частности. Бояться надо всего, вся жизнь проходит крадучись, скрывая не только свое добро, чувства, но и даже мысли. Царь – это жестокий бог, которому поклоняется народ, все до единого.

 

Россия – Страна  Большого  Ада

 

В этой связи обращают на себя внимание старинные географические карты, которым авторы «Новохрона-2» уделили большое внимание. На этих картах поперек всей России написано: Grande Tartarien. Авторы пытаются эту надпись «расшифровать» как Большая Татария. Но это неправильный перевод.  Созвучие тартарии с татарией они умышленно превращают в татарию. «Гранде Тартариен» в точном переводе – это  Большой Ад, Страна Большого Ада, Адская страна.  К татарам это не имеет никакого отношения. Словарь античности: «тартар (греч. Tartaros, лат. Tartarus), мрачная бездна в глубине земли, находящаяся на таком же отдалении от ее поверхности, как земля от неба. Тартар окружен медными стенами и рекой Пирифлегетон; считается нижней частью преисподней, в которой томились Кронос и богопреступники». Большой энциклопедический словарь: «тартар, в греческой мифологии бездна в недрах земли, куда Зевс низверг титанов; царство мертвых. Отсюда выражение «провалиться в тартарары». На карте из Британской энциклопедии 18 века («новохрон-2») за Уралом написано: Siberia – Сибирь, в европейской части написано: Moscovite Tartary – Московский Тартар, то есть Московский Ад. Только выше Москвы, к северу от нее написано Russia – Россия. На французской карте (там же) над российской Евразией написано Большой Тартар, над европейской Россией написано Московский Тартар. Только в конце 18 века (английская карта 1771 года) стали писать: Российская империя. Вероятно, из-за знаменитой переписки Екатерины Великой с Вольтером, через 5 лет после смерти, которого она ввела самое жестокое крепостное право.

Теперь я хочу доказать, что виной всего этого Тартара-Ада является Московская Русь. История полна войн Московской Руси с Новгородом и Псковом. Этим войнам уделено столько же внимания, сколько и «взятиям Казани», если не больше. Наконец, завоевали. Цитирую Б.  Чичерина (1828 – 1904): «Из русских общин, только Новгород и Псков выработали прочную общинную организацию; и это служит доказательством, что начала права и политической свободы не были чужды русскому обществу, что они искони лежали в нем, как и во всех других европейских народах». Остановим и скажем, что пример Новгорода и Пскова как раз не служит доказательством, распространяющимся на Московскую Русь, которая «переехала» из Ярославской Руси. Потому и воевали, но работорговцы вышли победителями в борьбе с демократией, так как работорговля приносила большие доходы, а народ свой не жалели. На закупку оружия продавали часть народа, остаток вооружали и посылали в бой на Новгород. А вот следующая цитата из Б. Чичерина ближе к истине: «Тогда как на Западе, который весь был усеян вольными общинами, города заключают союзы между собою, завоевывают себе права, отношения Новгорода к великим князьям представляют одинокую борьбу державной общины с более и более усиливающеюся монархической властью. Отсюда то поразительное явление, что жизнь Новгорода и Пскова, со всею шириною развивающейся в них политической свободы, прошла в русской истории совершенно бесследно, не оставив по себе ни преданий, ни общественных сил, ни каких-либо учреждений в государстве». Но уважаемый историк должен был сказать здесь же, а не «поражаться»: треть убили сразу, остальных разослали порознь по самым гиблым местам, чтобы и поговорить было не с кем, а «освободившиеся» новгородские и псковские земли заселили потомственными рабами и их владельцами из Московской Руси. Но даже земля новгородская была пропитана, наверное, духом свободы, потому что Б. Чичерин продолжил: «И спустя около трех веков, как бы пораженная каким-то проклятием, обреченная на бедствия, область новгородская долженствовала подвергнуться новым ужасам и опустошениям от военных поселений: Аракчеев напомнил царя Ивана Васильевича». Да «не обречена она богом была», самодержавием, царем, «единой неделимой» обречена.  Это называется тотальным искоренением свободомыслия, ростков демократии, рассчитанном на века вперед.  Чтобы не могло оно возродиться больше никогда. 

Собственно, точку в вопросе о Новгороде и Пскове намного раньше меня поставил первый социалист России  Г. Плеханов (1856 – 1918), которого Ленин оттолкнул локтем с арены своей будущей деятельности. Я все время задумывался, почему коммунисты-ленинцы недолюбливали Плеханова, не говоря прямо, за что именно. Теперь понял. У Плеханова не было имперских амбиций, он был за чистый социализм, независимо от площади земли, накрываемой этим самым социализмом. Коммунисты же думали исключительно об этой площади, иногда даже вопреки самому социализму. Вы разве не помните лозунгов коммунистов о перманентном распространении своих «методов жизни» на весь мир, о лозунге еврея Маркса «пролетарии всех стран, соединяйтесь»? О том, что Ленина едва уговорили соратники, что можно построить коммунизм в отдельно взятой стране? Поэтому идея коммунизма, это идея империализма, не больше и не меньше. Поэтому им, коммунистам,  была мила Российская империя, надо только было выгнать с трона Романовых и забраться туда самим. Но методы создания империй всем хорошо известны – грубая сила напополам с подлостью, чем и создавалась Российская империя. Поэтому критиковать «взятие» Новгорода и Пскова Московией было нельзя, а Плеханов высунулся с другой идеей, противоположной. Высунулся, и получил «по заслугам», любимое выражение коммунистов. Теперь цитата из Г. Плеханова.

«Закрепощение распространилось на все стороны общественной жизни Московского государства. Что положение в нем  «торгового мужика» было менее благоприятно для экономической деятельности этого последнего, нежели положение новгородского или псковского купца, который пользовался выгодами вольной общественной жизни, это не нуждается в доказательствах. Но сила была не на стороне наших вольных городских республик. Московские «самовластцы» наложили на них свою тяжелую руку, а как отразилось это  на характере их населения, показывают следующие отзывы Герберштейна. О Новгороде: «Народ был здесь весьма образованный и честный, а теперь стал самый испорченный, заразившись, без сомнения, московской порчею, которую принесли с собою приходящие сюда московиты». О Пскове: «Образованность и мягкие нравы псковитян заменились московскими нравами, которые почти во всем хуже. Ибо в своих купеческих сделках псковитяне показывали такую честность, чистосердечие и простоту, что цена товара у них показывалась без запросу и без всякого многословия ради обмана покупателя».  Торжество восточных порядков обусловило собою распространение восточных нравов. Иначе и быть не могло».

Если бы Герберштейн знал, что здесь не «приходящие московиты» появились, а вообще все население Новгорода и Пскова было частично убито, частично выселено, а московиты переведены сюда на постоянное место жительства. Не нравы переменились, народ заменили.

 

П. Савицкий: «Счастье Руси, оказывается, … в татарах»

 

Меня часто заводило представленное историками «татарское иго» в тупик. Как только речь зайдет об отсталости России от Запада во всем, так: нате вам татар. Как об «отсталости» речи пока нет, так: какие же они все-таки, татары, хорошие. И конфессии-то они, в том числе и православие, не трогали, и церквей нам понастроили, и обманывать себя Калите позволяли, и вообще князья наши через одного влюблялись как Ромео в их татарских царевен. Не иго, а просто клад. Граждане историки, помершие и здравствующие, но ведь так нигде и никогда не бывало кроме нас. Ни одного ига в истории такого хорошего, когда надо, не было, и такого плохого, когда надо, - тоже. Любое иго должно быть двух сортов: плохое, как иго Римской империи, и очень хорошее, как «иго американцев над японцами в 1945 году». А «с одной стороны хороших, а с другой стороны – плохих»  не бывает, хоть убейте.   

Советский историк П. Савицкий (1895 – 1968) внял этому моему постулату и сообщает, причисляя татар к очень хорошему игу: «…без «татарщины» не было бы России… Велико счастье Руси (!), что в момент, когда, в силу внутреннего разложения, она должна была пасть, она досталась татарам, и никому другому». Вот это по-деловому, не было бы ига, не было бы России. Россию сделали татары! Как это у них получилось? Савицкий поясняет: «Татаре (компьютер подчеркивает, но у Савицкого так написано, вероятно, для лучшего нашего «проникновения» вглубь веков) не изменили духовного существа России;  но в отличительном для них в эту эпоху качестве создателей государств, милитарно организующей силы они, несомненно, повлияли на Русь». Ключевые слова здесь: «милитарно организующая сила» и «создатели государств». Поэтому я, прежде всего, спросил бы у Савицкого: куда делось само татарское государство, специализировавшееся на «создании государств»? Или, как говорится, «сапожник без сапог»? А «милитарно организующую силу» Московии экспортировать не надо было, своя была, искони. Я это уже показал, хотя бы на примере наследования титула в бандитских шайках. Вот следующий абзац Савицкий сформулировал верно: «Действием ли примера, привитием ли крови правящим, они дали России свойство организовываться военно, создавать государственно-принудительный центр, достигать устойчивости; они дали ей качество – становиться могущественной «ордой».

В целом верно, но несколько витиевато и с «излишками», которые надо отсечь. Пример «достигать устойчивости» я сразу вычеркиваю, так как в противном случае мы и сегодня бы были под татарским игом, если бы оно было устойчивым. «Привитие крови правящим», то есть генную информацию рабовладельцев наши князья и без татар имели, и я это уже описывал, поэтому не надо свой приоритет не за понюх табаку отдавать бесплатно, пусть лицензию купят. Само-то «привитие», то есть бракосочетание князей с татарскими царевнами, конечно, было. Но, так как, молочная корова получается от «молочного» быка, а не от молочной мамы-коровы (смотри Геодекяна, выше), то, скорее, татары от русских князей получали рассматриваемые нами особенности, а не мы от них. Ведь именно «молочные» князья наши женились на татарских принцессах, а не татарские ханы на наших княжнах. Таким образом, у нас в наличии остался только татарский «пример», вернее «действие примера». Вот этот пример наши князья и получили, но я об этом уже писал, в нескольких местах. И еще повторю вкратце, не гордый.

Казаки-разбойники всех кровей Великой русской лесной равнины, обитавшие в «хазарах», то есть на реках Волга, Дон и Днепр, были хорошо вооружены, они жили этим оружием. Наши же лесные князья-грабители были плохо вооружены, а народ их не защищал, себя бы не дать угнать в рабство, спрятаться. Поэтому, князья-грабители, не получавшие ничего от казаков-разбойников за своих подданных-рабов, призадумались. Еще больше призадуматься их заставило то, что казаки-разбойники, взяв бесплатно «товар», еще и обчищали домишко самого князя-грабителя. Имевшаяся при каждом князе-грабителе так называемая дружина, служившая для грабежей своих подданных, не могла противостоять более крупным воинским подразделениям казаков-разбойников. Князья-грабители попали в полную зависимость от казаков-разбойников. Тогда самый остроумный из них «пригласил Рюрика», наиболее влиятельного среди предводителей казаков-разбойников в качестве своей бандитской «крыши». Причем вместе с дружиной его и домочадцами, которых историки именуют живыми людьми, «Трувором» и «Синеусом». «Рюрику» пришлось жить на две квартиры, даже на три, как говорят  «хазары» в действующей истории, «зимнюю», «летнюю» и «военную» столицы (смотри Павича, выше). В этом месте я еще раз хотел обратить внимание читателя на извлеченный мной из «новохрона-2» факт подделки «Повести временных лет», о котором я говорил выше, в параграфе «Традиционные историки и хронологисты». Авторы доказали, что на одном из разрозненных листов «Повести» сперва сделали надпись, дескать, один из листов потерян, хотя никакого смыслового логического разрыва текста в месте «потери листа» нет. Вскоре после этой приписки «потерянный» лист «нашелся», а на нем оказалось «призвание варягов на Русь». Больше нигде никаких сведений о  нем нет.

Это (не вставной лист, а сам Рюрик-разбойник) дало очень хороший эффект. Буквально в считанные десятилетия, все остальные князья-грабители подчинились и стали исправно платить дань. Рюрик из атамана казаков-разбойников превратился в князя-грабителя-разбойника. Последние два титула отбросил, так как писать долго, а он расписывался крестиком, и стал называться просто великим князем, кстати, по примеру описанных уже мной «печенегов», которые и есть хазары, половцы, и казаки-разбойники. Видите, я от Савицкого оставляю одни «примеры»? Постепенно великое это княжество перебралось в Москву, в стратегический пункт трех великих российских рек, недалеко от Волока Ламского. А затем начали «присоединять» или «брать» все и вся, от Казани до Новгорода, включая Рязань, Тверь, Смоленск и так далее. Но жить было нечем, аппетиты разгорелись, с народа нечего было взять, все поголовно ходили в лаптях, грабить на реках, и то стало лень. Вот поэтому русские бояре, обеднев, подбирали арбузные корки около посольства, если не ошибаюсь, Герберштейна (смотри выше). Спрос на рабов в нижнем течении Волги резко сократился. Но, к этому времени, грекам потребовалось очень много гребцов. Конвейер на Дону, прямо до Кафы, заработал и продолжал приносить прибыль аж до 17 века. Никаких «научно-технических прогрессов» Московии не требовалось. Народ не работал, ожидая этапа в рабство, в Кафу. Уже Иван III создал плацдарм в турецком Константинополе, на Афонской горе, потому, что римский папа требовал дани от вступивших сдуру великих князей в католичество. Веру надо было срочно менять.

Но тут грянула революция. Сделал ее небезызвестный нам Дмитрий Донской, внук Ивана Калиты. Он ни с того, ни с сего, решил, что наследовать ему будет его сын, а не тот, кого выберут казаки-разбойники. Дело-то обстояло так, как я описывал немного выше, как в бандитской шайке. Наследовал титул великого князя заместитель главного пахана всей орды, называемой «татаро-монгольской». Все вопросы решались не в Москве, разумеется, так сказать, в Зимней столице, а – в Военной столице, которая кочевала некоторым образом, вокруг нижнего течения указанных трек рек. А тут на тебе, выискался, «пахан» Московский. В общем, орда прибыла сама в Зимнюю столицу, наводить порядок. И проиграла. Война длилась целых сто лет, про замену веры забыли на время. Осуществить ее замену удалось лишь Романовым.

Теперь я обращаюсь к молодым историкам, которые пока не свихнули голову на «традиционной версии». Покопайтесь, пожалуйста, в древних книжках и вы, уверен, найдете много подтверждений этой моей версии. А вы, традиционные историки, не делайте, пожалуйста, больших пожаров в книгохранилищах, а то Румянцевская библиотека на ремонте, всякое может случиться. Пусть молодые поищут. Хотя, может быть вполне, что нужные книги давным-давно лежат-полеживают в спецхране бывшего КГБ, от греха подальше. Тогда вам, молодые, вообще до них не добраться, пока стоит «Неделимая».

«Хазары» и Московская Русь

 

Как только я начинаю читать про киевско-русских князей, то и дело путешествующих из Киева в Новгород или Ярславль и обратно, меня разбирает смех. Я уже писал где-то выше про то, как измучилась бедная императрица Екатерина Великая, пока ее вез Потемкин по своим «потемкинским деревням» на берег Азовского моря. Представьте, что это было совсем недавно,  в самом конце 18 века, когда Крым уже крепко был оккупирован, а дорогу по водоразделу между Доном и Днепром, по которой вроде бы водили рабов в Кафу, уже была построена ответственным в таких делах Потемкиным.  Теперь от этого времени отнимите веков хотя бы семь и подумайте над тем, как могли русско-киевские князья перемещаться по пути, почти в два раза длиннее екатерининого, словно в их распоряжении президентский самолет нашего, 2000-го года? Не забудьте про себя отметить, что, начиная от линии Смоленск – река Ока, на север, были такие дебри, как те сегодня, в которые упал Тунгусский метеорит. Прибавьте к этому тысячи рек, речушек и ручьев с топкими берегами, заболоченные леса, а на самих подступах к Новгороду – сплошные трясинные болота километров в 100 шириной. И не единой дороги. Ну и как все это преодолевали киевские князья, где даже на лошади не проедешь? Поэтому, всей этой исторической мути может поверить только школьник, который землю видел только на карте, и даже к бабушке в деревню не ездил, бабушка жила тоже в Москве, на 17 этаже бетонной коробки, всего на три этажа выше, чем он сам.

Никуда никакие князья не ездили, в том числе и великие. Великими они были на площади не больше 50 километров в диаметре. Киевская Русь со столицей в городе Киеве, разумеется, постарше Московии, а вот насчет Новгорода, я очень сомневаюсь. Киевская Русь потребовалась более «раннему» Западу исключительно для импорта древесины, растущей в теснине, а потому длинной, ровной и почти одинакового диаметра от комля до макушки. У них же, например, сосна, росшая на свободе, больше походила на баобаб, чем на нашу русскую таежную сосну. Возить же длинные стволы, какие необходимы для постройки кораблей и потолочных перекрытий, по бездорожью было бы трудней, чем сегодня большой президентский самолет, раз уж он мне на язык попался, по арбатским переулкам. Поэтому древесина начинала плавать по Днепру еще до постройки из нее корабля. Я уже писал об этом, только уточню про лиственницу, которая не плавает, а тонет. Я ее отправил в Италию вокруг Европы, с норманнами. Теперь беру эти слова обратно. Вполне можно погрузить лиственницу на плот из сосны и пусть она плывет пассажиром. В Венеции ее очень ждут. И послы у нас почему-то все венецианские оказывались в самой нашей древности. Посмотрите сами по истории.

Поэтому кучки, разбросанные по лесам, жили сами по себе и никак не общались. Первые общения стал иметь Новгород и Псков с Западом, потому и был совершенно таким как западные государства-города. Второй кучкой, заимевшей связи с заграницей, стал Киев, собственно и построенный заграницей на транзите леса. Третья кучка – Казань, четвертая – Ярославль. Потом – Тверь, Рязань, Смоленск. Самая последняя – Москва. Никакого общего князя, тем более, великого, у этих кучек никогда не было до появления Москвы.

Хазары со всеми прочими своими наименованиями, время от времени менявшимися, представляли собой племена, которые и сегодня там проживают, включая чеченцев. Плюс к этим племенам казаки-разбойники, спускавшиеся с верховьев трех великих рек Днепра, Дона и Волги в виде отдельных ватаг, вроде ватаги Ильи Муромца, становившихся  вынужденными гомосексуалистами. Евреи, бросив свой Царьград, когда он перестал приносить доход, разбрелись по примыкающим странам, поодиночке и малыми группами в виде «троянцев».  Но так как писать умели только евреи, то они и историю свою написали, так как им нужно, что ничего не поймешь.  Основной их бизнес на Западе – менять деньги на деньги возник позже. Первоначально они скупали по дешевке все, а подороже продавали, совершенно так, как греки в более глубокой древности. Время от времени западные короли их раскулачивали и изгоняли, но потом быстро оставались совсем без денег, даже бал не на что было организовать, евреев возвращали.

В хазарском же каганате евреи нашли лучшее себе применение, они из этой разрозненной кучи грабителей сумели создать некое подобие государства. Государство это объединяли лишь деньги, которые всегда были у евреев. Награбленное этими бандами быстро превращалось евреями в деньги, деньги разбойники быстро пропивали, проедали, покупая все у тех же евреев. Количество денег у евреев увеличивалось, этому способствовала и соль, над которой установили они же контроль. Как и сейчас, кто имеет деньги, тот имеет и власть, но власть не показную, а фактическую. Но я об этом уже говорил выше. Все шло хорошо у хазар.

Но тут грянул первый экономический кризис на Главном проходном дворе. Сперва соль потеряла свое стратегическое значение, потом волжское рабство. Казань, Рязань и Ярославль,  начали хиреть. Итиль, бывшая столица хазар, осталась на одной рыбе. На Дону же, между тем, потребность в рабах возросла втрое. Гребцов стало много требоваться. На прямых парусах вдоль извилистого берега не наплаваешься. Постепенно, в связи с развитием лесосплава на Днепре, днепровские казаки-разбойники выделились из хазар в некое подобие своего государства, Киевского, но тут спустившиеся с предгорий Карпат будущие украинцы тоже предъявили свои права на Днепр. Пошла неразбериха со всеми там Игорями и прочими Святославами. Они то в хазарах сами, то против хазар, трудно и сегодня понять. Для остатков хазар волжских и донских пришла пора подумать. Разбойникам думать было некогда, они делали свое дело – грабили. Думать взялись евреи, единственные грамотеи среди хазар и счетоводы, в общем, с аналитическим умом.

Я никогда не поверю, чтобы казаки-разбойники могли сообразить выбрать место для будущей Москвы. Место уникальное по стратегическим целям того времени, когда ни одной дороги на Великой русской равнине не было. А что не было, так это видно и сегодня, совершенно так, как видны и русские дураки, невооруженным взглядом. Одним словом, дураки и дороги в неразрывной связке очень подходят к русским князьям. Как и безграмотность, чтобы составить великолепную троицу. Ни один из русских князей, хоть разбойников, хоть грабителей, не мог знать, где три великие реки Восточной Европы сходятся почти в одной точке, Московской области. Каждый из них сидел в своем «уделе», грабил, безобразничал и не знал ни единой буквы, не то, что географии. Но мы знаем из приведенного пересказа Павича, что хазарский каган должен был избираться из евреев, а его заместитель – из военных. Главный каган думал, военный воплощал.

У нас и нынче военные не больно грамотны, иначе бы мы не потеряли в последней войне только на одном своем фронте вдвое втрое больше людей, чем немцы на всех своих фронтах, включая  западный и африканский. И об этом надо всем знать, а не только одно отвлеченное понятие о русском героизме, в том числе и об Александре Матросове. Если бы военные начальники были пограмотнее, то не потребовались бы и герои-одиночки. Только одна посадка Руста на маленьком самолетике на Красной площади как раз тогда, когда была закончена и сдана в эксплуатацию знаменитая московская противоракетная оборонительная система, говорит и безапелляционно доказывает безграмотность русских генералов. Я уже не говорю о том, что смельчак Руст вполне бы мог, пожертвовав собой, сбросить на Кремль небольшую атомную бомбу, которой бы для Кремля было бы вполне достаточно. И я уже не говорю об «операциях» в Чечне, исход которых для любого негенерала был ясен задолго до их начала. Поэтому я начисто отметаю ту потенциальную возможность, что сами русские князья выбрали место для Москвы, они же были чисто военные князья, полководцы.

Добавлю, что для выбора места для Москвы надо было знать не только географию, но и конъюнктуру мировой торговли пенькой, но в основном рабами. Притом, экстраполировать ее в будущее, чтобы не тратить силы на никчемное «основание», но попасть, как говорится, в точку. И если вы думаете, что не князь какой-нибудь доисторический, а сам царь Московский, господин Шуйский, повертев вверх ногами образец ганзейского календаря, и велев их все сжечь, мог разработать столь стратегический и экономический план основания Москвы и одноименного царства, то тогда бы в нашей стране не проживало бы ни одного еврея по сию пору. Им бы просто нечего было здесь делать.

Теперь давайте подумаем, могли бы евреи прибыть в Московскую Русь другим путем, кроме как из хазар? Если вы помните, то западные дипломаты пишут, как тяжело было проникнуть в Московию через границу, как тщательно она охранялась, с какими гэбэшными предосторожностями их везли до Москвы, как не давали им общаться с простым людом. Я еще поехидничал на этот счет, как, дескать, удавалось «крымцам» провести 100 000 рабов разом через такую границу? Дипломаты еще заостряют наше внимание на том, что купцам несравненно труднее, чем дипломатам, было пересекать эту границу, а русские власти вообще решили всех иностранных купцов расселить на самой границе и не пускать их внутрь страны. Вот и из этого я вывожу, что евреи никак не могли появиться на Святой Руси, кроме как из хазар, вместе с самими хазарами. Сперва они, хазарские евреи во главе с самим каганом разработали план, а потом под прикрытием войск второго лица Хазарии, военного, осуществили его. Впрочем, может быть, и сами Рюрика пригласили, только не из Скандинавии, а из «хазар». Так даже стройнее получится. Поэтому и Хазарский каганат бесследно исчез. Верхушка его вся оказалась в Москве.

Но если вы подумаете, что именно евреи осуществили свой план и столь жестокого правления Россиею, то я категорически не соглашусь с вами. Евреям, отнюдь, не нужна была такая жестокая власть, такое прямое, неэкономическое закабаление крестьян. Им лучше была бы по нраву свободная торговля, свободные люди, свободное развитие экономики. Им, грамотным и умным, было больше бы простора в своей деятельности, а хитрости природной им было не занимать. Но у евреев не было войска. Военными были князья-разбойники. Кагана быстренько сместили, и стали сами властвовать. Эти самодурствующие русские великие князья, а затем и самое цари, все и испортили. И самим евреям стало трудно здесь жить. Историки упоминают о «жидовствующих», а это верный признак, как и во всем остальном мире, что евреям временами приходилось несладко. Но и убежать из России, они не могли. О границах уже сказано. В общем, евреи потеряли в Московии свое «каганство».  Только исключительная увертливость помогла им выжить в России до освобождения крестьян от рабства, до столыпинских реформ и до самой Февральской, а затем и Октябрьской революции, в которых они, поэтому и приняли живейшее участие. Думаю, не намного ошибусь, если скажу, что именно евреи и совершили эти революции. Но результаты им не достались при всей их хитрости. Если бы дело ограничилось февралем, то все бы было в порядке. Но практически еврей Ленин хитро воспользовался в период войны и разрухи чернью, или люмпен-пролетариатом по-новому. Совершенно так же как католичество воспользовалось чернью в свое время (смотри выше выдержки из Ле Бона, Мак Дугалла). То есть, от февральской революции до октябрьской революции евреи боролись с евреями, совершенно точно так же, как они борются сегодня, в 2000-м году,  между собою. А русский народ, как всегда «безмолвствует». Ему всегда хорошо. Животные же тоже не говорят, что им плохо.

 

Евреи в современной России

 

Не хотел я писать настоящую главку, а придется. Иначе не понять русскую загадочную душу до конца. Русских, которых фактически нет как я говорил выше, объединяет одна общая черта – полнейшее равнодушие к своей дальнейшей судьбе. Причем есть один интересный феномен, к старости русские начинают понимать, что надо бы что-то предпринять по этому поводу, но силы уже не те и желания – остаточны. Молодое же поколение совершенно индифферентно к дальнейшей судьбе предполагаемых своих детей, они сегодня отдают все свои силы на сегодняшние свои удовольствия, те, которые могут получить при любом режиме власти, хоть в тюрьме. Поэтому старшему поколению никогда не удается передать свой опыт жизни молодому поколению, молодежь просто не хочет их слушать, занятая своими удовольствиями, доступными им на сегодняшний день. Они серьезно считают, что когда придет зрелость и старость, они и подумают над ними, а пока – некогда, жить надо, пользоваться своей молодостью для самих себя. Газет русская молодежь никогда не читает, в «ящик» смотрит, когда там не говорят, а дергаются под музыкальный инструмент, называемый: барабан. Я думаю, что и молодежная поговорка, «а нам все по барабану» произошла именно от этого. Но и эта молодежь, разумеется, состарится, поумнеет, но будет уже поздно: силы не те и желания – остаточны. Такой круговорот «непреемственности» поколений русские пока не могут остановить, он стал вечным как круговорот воды в природе, который изучают в пятом классе средней школы.

Причину этой странной «неприемственности» поколений я вижу в долговременном рабстве, когда детей от матерей отбирали на продажу крымским татарам, в небезызвестный город Кафу. С тех пор наши родители готовы кормить своих чад с ложечки пока сами не помрут. Но я уже говорил об этом несколько выше. Деревенских жителей нынче совсем мало, деревенских детей – тоже, а ведь деревенские дети – это наиболее самостоятельные дети, сама обстановка деревни приучает к раннему труду, а через него – к самостоятельности. В городе же дети совсем не участвуют в трудовой деятельности семьи. Папа с мамой ходят на работу, приносят деньги, дают их детям. Школа вообще приучила родителей к постоянным идиотским взносам через детей. В общем, дети постоянно просят деньги, родители дают, дети думают, что деньги растут как огурцы где-то там, далеко, на маминой и папиной работе. В результате самая мобильная, сильная, дерзкая часть населения страны исключена из общественной жизни. Институт у детей считается работой, хотя это совсем не так. Институт это простой кредит. В двадцать два года, как попало, закончив институт, «дети» получали совсем недавно направление на работу, на которой были обязаны дать этому «ребенку» квартиру и должность. Этому «ребенку» оставалось только нарожать детей и отправить их к дедушке и бабушке.

Сегодня выпускники высших учебных заведений сильно удивляются, когда их нигде не берут на работу. Удивляться, собственно, нечему. Всего 10 лет назад коммунистические газеты ежедневно писали то про одного, то про другого американского профессора, который моет посуду в ресторане. Но так и должно быть, если данный профессор никому не нужен, как и закончивший институт, но недоучившийся, студент. Сейчас в моде всякие психологические тесты и это правильно, по ним сразу видно, насколько работает голова, диплом столько сведений не дает, хотя оценок там и больше, чем предлагается тестов. Да, некоторые студенты работают, но подавляющее большинство их сидят на папиной и маминой шее. У него до двадцати двух лет продолжается детство. Надо помнить, что знаменитый математик, если не ошибаюсь, Галуа положил начало современной алгебре и был убит в 21 год во времена очередной французской революции. Писатели в 40 лет у нас считаются «молодыми», тогда как Пушкин прожил меньше сорока, а Лермонтов только 27 лет. Молодежь у нас вовсе не инфантильна, как говорят, она нагла и безжалостна к родителям, она просто нахлебник, притом убежденный нахлебник. Не чтит она родителей по христианской заповеди. И этому немало способствовал наш коммунистический режим, который еще более усугубил древнюю боязнь родителей в государстве-работорговце за судьбу своих детей.

Бесплатное высшее образование в нашей стране – это нонсенс, в самых богатых странах такого нет. Там есть помощь нищим студентам, но только умным и старательным, кто не только «хочет» учиться, но и может. А нынче в студенты идут, чтобы не идти в армию, других причин нет за редким исключением, если не считать причиной настоятельное желание все тех же родителей, чтобы их чадо, которое вовсе само этого не хочет, имело какой-нибудь диплом в кармане. Я могу утверждать на основании моей далеко не рядовой 35-летней инженерной практики, что из людей, имеющих диплом в кармане, не более 10 процентов на самом деле инженеры.

Где мы слышим сегодня о «студенческих волнениях», если не вспоминать дореволюционных? Но сегодня даже в Африке «волнуются» студенты. Они хотят справедливости, демократии, равенства. Любая несправедливость правительств выливается в молодежные волнения. А в нашей стране так все хорошо с демократией, что студенчество отдается своему «детству» с детской же непосредственностью. Молодежь абсолютно аполитична, она смеется над политиками, пока их папы с мамами всякими правдами и неправдами зарабатывают на жизнь своим чадам. Нет, я не призываю к волнениям, я просто отмечаю факт. Нашей молодежи все равно будут непонятны мои слова. Какие волнения? Зачем? «Жизнь прекрасна и удивительна». Чего старик кипятится, сидел бы и грел свой застарелый шахтерский ревматизм.

Но главка-то про евреев, а все вышеизложенное это просто фон, на котором они живут и действуют. В этот фон надо внести еще немного темной краски, отражающей многовековую испуганность нации и можно переходить к евреям. На этот фон я в качестве контраста накладываю следующий рисунок. Во-первых, религию иудаизма, которая лучшая из всех религий мира, и которая хорошо и полностью  отражает человеческую сущность, и которую написал на своих скрижалях во второй редакции Моисей. Это религия крайнего индивидуализма, ничем не ограниченная, даже знаменитыми шестью раннеиудейскими (первая редакция скрижалей) и христианскими заповедями морального плана. Для моральных заповедей существуют законы и суд, нечего их дублировать. Никто не боится бога, когда ворует, нарушает остальные пять заповедей. А воруют и нарушают походя остальные пять заповедей почти все, в самых различных формах, за самым редким исключением. В том числе и первые иерархи православной церкви. Я об этом много приводил примеров, начиная от сигарет и водки и кончая насильственным мужеложством одного из патриархов. Я предлагаю, вместо моральных заповедей, которые бездоказательно бубнят нашему обществу во взрослом его состоянии всевозможные учителя, начиная от христианских, ввести с первого же класса изучение уголовного кодекса, за малым исключением его статей, вроде сексуальных домогательств. С использованием конкретных примеров из нашей практики. Вы думаете, не поймут малышки? Ошибаетесь. Прекрасно поймут, да еще и вопросы каверзные будут задавать. Все тот же Фрейд с доктором Споком и столь же авторитетные другие авторы, которых я уже цитировал, прекрасно доказали, что это именно так.

Во-вторых, чем крепок иудаизм, почему в нем нет тысяч всевозможных сект как в нашем любимом христианстве? А, ведь иудаизм намного старше. Потому, что христианство очень сложная религия, внутренне противоречивая. Если посмотреть на ее так называемые моральные заповеди по порядку их нумерации, то сразу же виден конфликт между ними. Почему одна впереди, а вторая сзади, по важности? По ответственности за ее нарушение? Какую можно нарушить в крайнем случае, чтобы выполнить главнейшую? Почему некоторые вещи не упомянуты вовсе, а другим, менее значимым, придается такое большое значение? Например, шпионить можно? Судя по заповедям, да. Но за шпионство дается казнь, а за не укради булку хлеба, могут ограничиться и «товарищеским» судом. То есть толковать эти заповеди можно в стольких вариантах, сколько есть участников дискуссии, а если обратиться к «непогрешимому» папе, то он может такого нагородить в своих буллах, что следующий папа будет просто краснеть. На сегодняшний день, сколько толкователей, столько и сект, не одна сотня, если все их пересчитать.

Почему в иудаизме нет такой вакханалии сект? Потому, что в иудаизме только одно требование: почитать бога Яхве, практически 10 раз почитать бога Яхве. Никаких других ограничений, не касающихся бога Яхве, нет. Остальное все отдано на личную ответственность. Хочешь воровать,  – воруй, но знай, что это бога Яхве не касается. Ответственность твоя. Хозяин ли ворованного тебя убьет, или суд тебе даст 10 лет на галерах, твое дело, отвечай сам. Помолиться мне, конечно, можешь, но прямо я тебе ничего обещать не буду, по своей дальнейшей судьбе будешь судить, насколько я тебе помог. Притом, надо полагать, что когда появился бог Яхве, суды уже существовали, например, в Вавилоне, или в самой Древней Греции. Зачем же богу Яхве вмешиваться в этот так хорошо отлаженный процесс?

У Фрейда очень хорошо описан процесс идентификации индивидов между собой. Одной из наиболее действенных побудительных причин такой идентификации является любовь. Очень интересный пример он приводит такой идентификации, -  любовь несчетного количества дам к какому-нибудь тенору типа Лемешева, Карузо и так далее. Все эти дамы готовы глотку перегрызть друг другу за каждую улыбку тенора, направленную на одну из них. Но, оказавшись у закрытых дверей черного хода театра и зная на все сто процентов, что никому из собравшихся ничего от него не достанется, что они находятся в абсолютно равных условиях к нему,  поклонницы кумира преображаются. Общая любовь их сближает, они начинают уважать в соседках свое общее чувство поклонения, одна из них готова даже поделиться с подругами запахом увядшей розы, оброненной из петлицы кумира. Вот это и есть идентификация индивидов между собой на основе общей и явной любви к предмету их обожания. Главное здесь то, что их кумир их всех любит в ответ абсолютно одинаковой, равной для всех  любовью, хотя бы никакой вообще. Вот на этой психоаналитической основе и создан иудаизм, самая последовательная, четкая и простая в ее понимании религия в мире. Иудаизму не мешают никакие посторонние табу, заповеди и прочее, сбивающие с толку верующих в него, бросающие в секты. Он чист как слеза ребенка, как безответная любовь поклонниц тенора. Если бы об этом написал сам иудей Фрейд, вы бы, безусловно, ему не поверили, но мне-то поверьте, я не перешел в иудаизм, я имею собственного, моего Бога, поэтому я так и одинок, идентифицироваться не с кем.

Христианство же запутано, искусственно и, в общем-то, непонятно. Я об этом неоднократно говорил выше. Обратите, пожалуйста, хотя бы внимание на непоследовательность, а иногда и просто злобность, как испепеление неповинного дерева, в некоторых действий Христа. Простите меня, пожалуйста, верующие в него, но так могут поступать только московские князья-самодуры. Христианство отобрало у юриспруденции, исключительно ее, юриспруденции, хлеб и не знает, как с ним сегодня поступить, черствым. Религии ведь не меняют догматов, а юриспруденция меняет, она все время совершенствуется, ей это никто никогда не запрещал, потому ее так и любил покойный ныне римский император Марк Аврелий, отдал ей много сил, а на христиан объявлял «гонения». А основывался он исключительно на греческой философии, которая и дала сегодня западную демократию и уважение к правам человека.        

В третьих, иудаизм, во всяком случае, официально, никогда не провозглашал мировое господство. Другое дело, что с помощью своего иудаизма евреи сегодня его добились, и вы все прекрасно это знаете. Но иудаизм не объявлял 8 крестовых походов, не вел ни одной войны, если не считать войн между собой, иудейских, в Библии и в средствах массовой информации. Но эти войны ведут между собой все нации, финансово-промышленные группы и прочие организации, включая Гринпис, и никто по поводу их в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций не обращается. Войны между Израилем и соседями прошу не считать иудейскими, они межгосударственные, к иудейству не имеют отношения, Израиль ведь создала ООН, авторитетнее сегодня нет организации. Иудаизм даже не взял на вооружение первую и последнюю доктрину католичества о владении всеми народами, включая их царей. Иудаизм, как православие, не служил царям, империям.   

 В четвертых, всеобщая обязательная, вплоть до принуждения, грамотность иудеев мужского пола, существующая столько, сколько лет моисеевым скрижалям. А это немалое время, чтобы эта обязательность закрепилась в генах. А чем она плоха, эта всеобщая мужская грамотность? Это простое средство добиться мирового господства, но она, грамотность,  ни одному человеку в мире не заказана, если хватает мозгов. Но и среди евреев встречаются люди с плохими мозгами, тогда они оканчивают зубопротезный техникум, все же поближе к золоту, а научиться ставить коронки может вообще любой человек на планете. Я получал образование в конце шестидесятых – начале семидесятых годов, и знаю, как тяжело было евреям получить высшее образование, несмотря на то, что чуть ли не половина преподавателей институтов были евреями. В военные училища евреев вообще не принимали, в такие институты, где учились отпрыски членов политбюро ЦК КПСС – тоже. И сильно это помогло? Ничуть. Многих евреев вы знаете без высшего образования? Я, например, ни одного. Недаром, после начала массовой эмиграции в Израиль в восьмидесятых годах был срочно установлен налог на высшее образование для тех, кто покидал Советский Союз. Дескать, верните деньги за свое бесплатное образование, а потом ступайте на все четыре стороны.

Только один пример, целеустремленности еврейской молодежи, на фоне танцулек русской молодежи. Было мне лет 17-18, учился я в горном техникуме, на каникулы приехал к тетке в Новосибирск. А жила она в одной из квартирок, «нарезанных» в деревянном, бывшем купеческом доме. Ближе этого дома к Новосибирскому театру оперы и балета, уже академическому, не было, он стоял почти «прислонившись» к нему, ныне снесенный. В кладовке у тетки жил еврей-юноша моего возраста. Тетка ему отказывала в квартире из-за того, что из его кладовки день и ночь раздавался звук скрипки. Не мелодия, а именно звук, часами – три-четыре ноты, он вырабатывал «фразу», музыкальную. Слушать это и правда было не очень хорошо, ну представьте хотя бы звук то и дело открываемой скрипучей двери. Мама этого музыканта была небогата, иначе он нашел бы квартиру получше. В общем, пока я болтался по улицам и «отдыхал», он выводил целыми днями одну и ту же короткую музыкальную фразу, оттачивал. Вечером я шел на танцульки в сад им. Сталина, а он шел в оперный театр, слушать оркестр. Билет на третий ярус стоил 20 копеек, буханка хлеба стоила приблизительно столько же. У него и выходило в день две буханки хлеба и сахар с горячей водой. Одна буханка на театр, другая вовнутрь. Бюджет его, поэтому не страдал. Но, экзамены в Новосибирскую консерваторию в это лето, он так и не сдал, уехал. Через два года тетка писала мне, а он появлялся у нее ежегодно, что этот еврейский юноша все-таки поступил в консерваторию. Я таких примеров мог бы привести десятки, из самых разных сфер учебы.

Еще десять лет назад, русские, которых нет, очень удивлялись, что почти все великие композиторы, музыканты, писатели, журналисты, кинематографисты, ученые и прочие представители так называемой творческой интеллигенции почти сплошь евреи. Сегодня те же русские еще сильнее удивляются, что по какому-то злому року все самые значительные состояния «новой» России принадлежат опять же евреям. А чего же удивляться? Это только в сказке про Ивана-дурака, можно «по щучьему велению, моему хотению» всего достичь, в натуральной жизни так никогда не получается. Пахать, как говорится, надо. Пахать, разумеется, надо фигурально, мы же, русские, пашем натурально, потому что не учимся в молодости, нам надо просто этой молодостью воспользоваться как презервативом. Воспользовался и выбросил.

Евреям в среде русских очень хорошо, конкуренции нет. Поэтому они конкурируют между собой. По телевизору это хорошо показывают, только надо смотреть разные каналы. Мы и смотрим, удивляемся, а потом начинаем злиться как генерал Макашов. А вот этого не надо, ни при каких условиях. Озлобленные, мы начинаем плохо соображать, искать причины не там, где они на самом деле лежат. А лежат они в нас самих, в наших генах рабских, в нашей испуганности вековой и вековой же русской лени. Поэтому надо бороться не с евреями, а самими с собой, «выдавливать из себя раба по капле», как сказал наш же соотечественник Антон Чехов, притом «нееврейской» национальности. Он знал, что говорил, он своим трудом достиг мировой известности. А начинал на побегушках в маленьких газетенках, как Марк Твен или тот же О’Генри.

Я сам недолюбливаю евреев за их вездесущность и всепролазность с доброй порцией наглости. Но, это же их религия. А у нас, если я не ошибаюсь, свобода совести, а евреи не призывают к убийству русских, чтобы на этой основе запретить иудаизм. Я же генетически воспитан на православии моих предков, оно же испуганность и лень. Все надо ждать от бога православного и ничего не делать самому, только ждать его «милости», понимаемое нами как лежать на печке до тридцати трех лет, авось «силушка» накопится. Если вы забыли, что такое реформация католичества, то я напомню. Человек должен быть уверен в том, что является божьим избранником и доказать это своей жизнью и деятельностью. Показателем избранности человека богом является успех в его профессиональной деятельности, уничтожении многочисленных праздников и увеличении числа рабочих дней. Видите, кальвинизм – это почти иудаизм.

Поэтому, я считаю, недолюбливать евреев можно, пока, временно, ненавидеть – строжайше запрещено. Когда мы возьмем на вооружение их религию, мы и недолюбливать их перестанем, сами такими будем. А что в этом плохого? – будем позднее говорить. Мы же не призываем к мировой войне. К геноциду – тоже.  

 

Русским надо принять иудаизм, мысленно

 

Наше правительство с ног сбилось, ищет где-то потерявшуюся национальную идею «россиян». Я ее, национальную идею россиян нашел, и сейчас буду делиться своими мыслями. Притом не шутя.

Империалистическая национальная идея дореволюционной России: самодержавие, православие, соборность, сегодня выглядит совершенным идиотизмом, несмотря на явных ее защитников – лиц весьма известных, начиная с Солженицына и, кончая Михалковым, дураками которых не назовешь. Самодержавия нигде в мире нынче нет, если не считать за самодержавие чисто номинальных королей, которые как этикетка на бутылке, не более. Даже президенты развитых стран не обладают никакими самодержавными функциями, кроме нашего президента, которые не столько даны ему самой конституцией, сколько захвачены им самим, как, например, право садить в тюрьму генеральных прокуроров страны. Поэтому слово самодержавие, означающее, сам держу все в стране, должно быть раз и навсегда отброшено.

Православие для страны с двумя сотнями народов, среди которых чуть ли не треть мусульман, не говоря уже о буддистах, иудаистах, католиках и прочих конфессиях, выглядит совершенной дискриминацией абсолютно всех конфессий, не являющихся православием. Так не только говорить, но даже думать должно быть стыдным по сегодняшним меркам свободы совести.

Соборность – это настолько идиотское слово, что никто в стране, не считая его выдумщиков, не знает вообще, что это такое. И я не знал, поэтому заглянул в словарь. БЭС: «Рассматривая соборность как специфическое достояние православной традиции (соборность как совокупный разум «церковного народа» в отличие от религиозного индивидуализма (выделено мной) протестантизма и авторитаризма папы в римско-католической церкви), А.С.Хомяков истолковывал ее как общий принцип устроения бытия, характеризующий множество, собранное силой любви в «свободное и органическое единство». (В социальной философии наибольшее приближение к этому принципу усматривалось в крестьянской общине). Понятие соборности было воспринято русской религиозной философией конца 19 – 20 веков».

Во-первых, это настолько сложно для народа, что применять это слово, даже не вдаваясь в его понятие, в виде лозунга совершенно невозможно. Во-вторых, оно сильно попахивает раздвоением личности, так как, с одной стороны, за «действия скопом» выше рассмотренное Соборное уложение 1549 года дает самое тяжелое наказание, с другой стороны, призывает жить скопом, по правилам скопа людей (крестьянской общиной). В третьих, это слово не допускает индивидуализма, хотя бы и религиозного, что, с одной стороны, опять же приветствует скоп людей, а, с другой стороны, ограничивает волеизъявление в свободе совести.

В четвертых, как понимать, что в многонациональной стране с десятками религий, дело оборачивается в принудительном внедрении в сознание опять же одного православия? И почему из трех призывов в двух звучит православие, а третьим является всем миром отвергнутый абсолютный монархизм? Таким образом, эта триединая формула – самый, как говорят врачи, клинический случай идиотизма по сегодняшним понятиям. Не путать с воровскими «понятиями».

В последнее время, почувствовав, что соборность – это идиотизм, введено понятие «народность», еще больший идиотизм. Народность бывает в двух смыслах, первый – общность людей, неизвестно какая, по которой «все еще продолжается дискуссия» (БЭС 1998 года). Второй смысл, которого в словаре даже нет, это что-то такое, что определяется словом народное, типа танца, частушки или любви к выпивке. Ну, скажите, что такое народное творчество? Это песня написанная не членом союза композиторов, рассказ, написанный не членом союза писателей, анекдот, созданный человеком, не закончившим факультет журналистики? 

С 1917 года и до Хрущева у нас национальной идеи вообще не было. Потом появилась двухсот-национальная идея «Моральный кодекс строителя коммунизма», которая является мешаниной, совершенно «неудобоваримой» не только для мозга, но и для желудка. Ибо у одних вызывает запор, у других понос, без промежуточной консистенции. Это набор христианских заповедей плюс «руководящая и направляющая сила – коммунистическая партия», единственная, разрешенная сталинской конституцией сила из всех сил в природе. Сперва эту двухсот-национальную идею писали на всех заборах подряд, потом пыл угас, и к «новому времени», то есть через 20 лет, про нее все забыли, я напомнил. Сегодня, несмотря на все 10-летние усилия нашего правительства, и лично «всенародно избранных» президентов, уже двух подряд, новая национальная идея все никак не вырисовывается. И я отлично знаю почему. В основном потому, что на всех заборах сегодня не висит «Всеобщая Декларация Прав Человека», принятая ООН еще в 1948 году (52 года назад).  А, 10 декабря у нас ежегодно не празднуется с песнями, плясками и выпивкой как Масленица, например, - День Прав Человека, твердо установленный Праздник все той же Организацией Объединенных Наций.

Поэтому я и предлагаю каждому гражданину нашей страны индивидуально, на первом этапе принять иудаизм, тайно, если хотите, явно, если пожелаете. Тогда весь сумбур в вашей голове разделится на две кучки, за каждую из которых будет отвечать всего один бог, в вашей жизни будет всего два бога. Один бог – юриспруденция, или подробнее – закон и его исполнение, будет отвечать за те самые заповеди морального толка, которые вы все равно почти не выполняете из-за большой кучи смешавшей в себе все понятия, как  в религии. Второй бог, им может быть не обязательно Яхве, будет вас идентифицировать между собой на почве любви к нему. Совершенно так же, как экзальтированных дамочек в любви к тенору Козловскому, простите молодежь, к Киркорову, не знаю только его диапазона голоса, если только можно к современным певцам применять этот термин. Ни на что другое этого бога прошу не использовать, как и иудеи. Неплохо было бы выбрать в качестве бога и упомянутую Всеобщую Декларацию Прав Человека. Так бы вы очень быстро идентифицировались, сил меньше истратили, ленивый мой народ.

Если предложение принято, давайте рассудим, насколько это трудно при вашем столь «загадочном» характере. Для этого обратимся к историкам и писателям, русским, они вас лучше знают. Например, Ключевский пишет: «Везде Русская земля, и нигде, ни в одном памятнике (летописи – мое) не встретим выражения русский народ». Это ключевая фраза. Комментарии Ключевского я приводить не буду, так как он говорит по этому поводу чушь. Свои комментарии тоже придержу, иначе будет неудобно. Подумайте над этой фразой сами.

Вот Н. Чернышевский, демократ предкоммунистический, отмечает русскую «терпеливость к перенесению лишений всякого рода». Не знаю как вы, но я-то давно уже заменил это понятие, как и многие другие такого же свойства, одним понятием, вечная «испуганность». Где уж тут проявлять нетерпение, разве только с женой? Он же отмечает, «что помочь ближнему, и заставить его страдать, было одинаково легко русскому». Вот тут потруднее будет. Притом я читал где-то, что только что убивший человека, один русский жалеет птичку, выпавшую из гнезда, то есть не один Чернышевский это заметил. Я бы это скорее отнес не к русским вообще, а к русским писателям в частности, подмечающим вещи, на которые иностранные писатели часто не обращают внимания, не педалируют общественное мнение на этом. Хотя Жюль Верн рассказывает, как один капитан наградил матроса за героизм, сняв со своей груди орден высокого статута, и сразу же велел его расстрелять. Расстрелял он его за то, что тот плохо привязал пушку перед штормом, а наградил за то, что он эту же пушку и поймал в ловко расставленные канаты, пока она, мотаясь по палубе от волн, еще не успела пустить корабль ко дну. Вызывает некоторую озабоченность то, что этот капитан не смог сообразить вычесть из смерти орден и оставить матроса в покое. Ведь он исправил сам свою ошибку, без существенного ущерба для судна. Так что эту парадоксальную русскую черту характера мне можно было и не приводить. Она не мешает нам принять иудаизм. Чернышевский же пишет, что «недостаток вызывает излишество», то есть голодный человек много ест. Но мы и в иностранных кино видим, как голодный человек много ест, притом жадно.  Я не думаю, что мы из-за этого не могли бы принять иудаизм.

Ф. Достоевский отметил, на мой взгляд, очень важную черту русского характера: «ложь в общественных отношениях, притворство, наружное (кажущееся – мое) смирение». Он его таким показывает в противовес славянофилам, боготворившим «древнерусскую старину, общинность». Он прав, конечно, показывать таким образом «старину» это прямая ложь славянофилов. Мы-то теперь знаем доподлинно, что собой представляла эта общинность, когда вся община ждала дня, когда ее призовут родные князья идти пешком в Кафу. Но все равно, и эта национальная русская черта, не что иное, как испуганность. Видите, какое всеобъемлющее слово, а его даже в словарях нет.  Я прошу прощения за слово «русский», ведь я уже неоднократно говорил, что русских нет, а сам все русский, да русский. Мне надо бы говорить российский, но мои авторы все время употребляют слово русский, и я за ними. Так что считайте их синонимами.

С. Соловьев: «Замечено, что особенно дают чувствовать силу низшим, слабым, те, которые сами находились под гнетом чужой силы». Он этот факт обращает на русский народ (помните о синониме), считая его, так сказать, собирательным. Но, я вынужден заметить автору, что у него не чистый эксперимент, у него нет «контрольной группы» подопытных «животных». Поэтому он не может сказать, будут ли «давать чувствовать свою силу» те, которые сроду не «находились под гнетом чужой силы»? По-моему, если народ будет иметь силу против князя, то просто он будет более осторожным в своих решениях. Британская королевская семья тому пример. Я даже подозреваю, что Соловьев это сказал для того, чтобы ни в коем случае народ не мог оказаться сильнее князя. Но к нашему решению перейти в иудаизм это тоже не имеет отношения, так как он  не проповедует прямо убийство князей.

Дальнейшее чтение Соловьева подтверждают мои самые худшие подозрения. Он продолжает: «Раб безжалостен к подчиненному ему рабу. Естественное влечение упражнять свою силу над слабым господствует, если не сдерживается нравственными сдержками». Даже и не знаю с чего начать, или с формы, или с содержания. Вообще-то эти слова Соловьева не стоят и копейки, но он же их сказал, и выглядят они как формула, а не любители выводить формулы могут и эту «формулу» взять за основу и пользоваться ею как формулой «пи дэ квадрат». Первое предложение – не аксиома, а скорее прямое вранье. Раб будет, я думаю, наоборот жалостлив к рабу, даже к подчиненному. «Влечение упражнять свою силу над слабым» вовсе не естественно, как утверждает автор, оно противоестественно, даже у животных. «Влечение упражнять» – это результат сначала тяжкого, почти насильственного, «натаскивания» «упражнять свою силу», которое только спустя время становится «влечением», вернее привычкой не замечать чужую боль. Во времена Соловьева хоть эсэсовцев и нынешних многих «ментов» и не было, зато был еще лучший пример «заплечных дел мастеров», например екатерининский, и не знать он о них он не мог. Поэтому цитируемую фразу Соловьева я скорее отнесу к природной подлости, нежели к неведению. Хотя этот «пассаж» Соловьева не замутит нашего желания переходить в иудаизм, все равно он показывает, что наших историков читать не следует.

Сделаю я здесь все-таки незапланированное отступление от темы. Тавтология Соловьева «если не сдерживается нравственными сдержками» предполагает, что эти «нравственные сдержки» как бы вырабатываются, впрочем, это общее мнение. Вырабатываются же они именно религией и желательно – исключительно православием. Я же думаю, что нравственные сдержки – продукт первичный, посмотрите на животных, и вы убедитесь в этом. Просто человек не знает про ряд вещей, что они покажутся аморальными следующим далеким поколениям, в его же время они вполне приемлемы, такие как промискуитет, оскопление, гомосексуализм, языческие и христианские оргии, матриархат, наконец. Согласитесь, вы ведь не сильно будете презирать ваших бабушек и прабабушек лишь за то, что они в своих деревнях не знали, что такое дамские панталоны всего лишь 50 лет назад? Но, покажите этим милым вашим предкам ваш нынешний стриптиз, и они бы в обморок от стыда упали.

Я с все возрастающим удовольствием привожу Г. Плеханова: «Полное подчинение личности интересам государства». Без комментариев, но добавлю все же: на основе всеобщей испуганности. Вот  К. Валишевский в ту же болезненную точку: «Человеческая жизнь ценилась крайне низко из-за абсолютной подчиненности индивидуума государству». Как можно подчинить человека? Любовью можно, но разве хватит у единственного государства любви на всех, да и как полюбишь, когда твоя «жизнь ценилась крайне низко»? Приводить наши потери в Афганистане, Чечне и всех остальных десятках наших экспедиций? Если американские потери на Гренаде – ноль, в «Буре в пустыни» – два или три, в Югославии – то же самое. В такую войну как чеченская американцы бы не ввязались, им достаточно было опыта вьетнамской войны, в которой американское общественное сознание полностью обновилось, мы же никогда не устанем наступать на одни и те же грабли. Потому, что не жалеем своих людей, это пушечное мясо и не более того.

Тут вступает опять С. Соловьев, хвалитель единой и неделимой, разбойников: «Разбойники, испуганные силой Ильи Муромца, просят его, чтобы взял их к себе в товарищи, в донские казаченки». Кто такой Илья Муромец я уже говорил, Соловьев это подтверждает: родом из Мурома, а сегодня представитель донских разбойников, о которых я уже говорил, посредник в работорговле русскими в Кафе. Но силен разбойник, все остальные на Дону к нему просятся в холопы, в казаченки. С чего же он стал героем, этот разбойник? С того, что «опрыщавивший» народ по выражению Высоцкого, мечтает о своей силе мечтой несбыточной. Вот с чего он «герой», не больше. Он пример несбыточной мечты о «воле-волюшке. И не надо его в массовом порядке делать защитником обездоленных. К защите он не имеет никакого отношения, он имеет отношение к нападению. Я уже спрашивал самого себя, какого черта он сиднем сидел 33 года? Теперь самому себе и отвечаю. Кроме природной лени он долго раздумывал, идти или не идти в казаки-разбойники? Наконец решился, и прославился. Это также имеет отношение к русской терпеливости, она же испуганность. Муромец ее преодолел. Значит, и вы сможете.

Теперь Илью Муромца, ведь он герой, которого признают все, от царя до коммунистов и нынешних «демократов», я присоединю к тому стихотворению, часть из которого я переписал у поэта-крестьянина, помните?  Там где он ни сеять, ни пахать не хотел, а хотел стать разбойником. Вы видите подтверждение тому, что Муромец – копия желаний Кольцова? Только к защите отечества он никакого отношения не имел, он имел отношение к простому грабежу на Дону, да к такому грабежу,  что все остальные разбойники просились к нему в казаченки. Не будущий ли это Рюрик, не Иван ли это III, не Калита ли он?

Надо привести и иностранца одного, ибо русские эту черту своего характера просто не замечают. Вот Я. Стрюйс: «Наказания не являются постыдными для народа». Маленькая фраза, да удаленькая. О многом говорит. Во-первых, о том, что наказания незаслуженные, зачем же их стыдиться? Ими гордиться надо. Во-вторых, сильно ли мы с вами сегодня стыдимся наказаний государства? В целом нет, не сильно. «От сумы, да от тюрьмы не зарекайся». У многих ли народов есть подобные поговорки? Она, эта поговорка очень емкая. Она постулирует простой факт, что государство может наказать любого, ничего не доказывая, от «любимца Петра» до нынешнего «олигарха», от действительного разбойника до мнимого. Может и расстрелять из-за «судебной ошибки», когда истинный преступник нечаянно найдется. Этим и вырабатывается испуганность народа.

А ведь были времена и демократические государства на территории «Святой Руси», например, Новгород и Псков, да тот же Смоленск и Тверь. Приведу еще пример. А. Герцен: «Нет ничего более сообразного со славянским характером, чем положение Украины или Малороссии со времен Киевского периода до Петра I. Это была казачья и земледельческая республика с военным устройством, на основах демократических и коммунистических. Республика без централизации, без сильного правительства, управляемая обычаями, не подчиняющаяся ни московскому царю, ни королю польскому. В этой первобытной республике не было и следа аристократии; всякий совершеннолетний человек был деятельным гражданином; все должности, от десятника до гетмана, были выборными. Заметьте, республика эта просуществовала с 13 века до 18, беспрерывно обороняясь от великороссов, поляков, литовцев, турок и крымских татар». Заметили, что ничем не отличается от Новгорода?

Что же в итоге? В итоге в русском, российском характере есть только одна черта, которая мешает принять иудаизм, именно – всеобщая испуганность народа. Но именно иудаизмом она и преодолевается, эта испуганность. Вы думаете, евреи не боятся у нас жить? Еще как боятся. Наиболее боязливые уехали, и за редким исключением ничего не добились в Израиле. Более стойкие к страху остались, так сказать в нейтральной, бесконкурентной среде, и добились впечатляющих успехов.

Верующий иудей, это не верующий христианин. Верующий иудей, прежде всего эгоист и ему плевать на то, против кого он борется. Он с таким же азартом будет бороться против другого такого же иудея как он сам, как борется с русским за свое место под солнцем. Доказательства – в «ящике», ежедневно. Разница в древнем иудее и нынешнем заключается в том, что древний иудей верил в бога Яхве, который ему сказал, что он избранный человек, а других людей ему служить надо заставить ненасильственными методами, но методами своей учебы, просвещения. Нынешний же иудей не верит в бога Яхве, он его просто почитает за ту услугу, которую он оказал его предкам. А в синагогу иудей тоже ходит по другой причине, нежели русский христианин. Он ходит туда не коленопреклоненно молить и просить бога Яхве помочь ему, например, с уборкой урожая со своих акций, а всего лишь за советом от умного и много знающего своего собрата, иудея, учителя, раби. И для того, конечно, чтобы засвидетельствовать свое почтение к нему, а самому себе в присутствии бога Яхве, напомнить, что надо и в дальнейшем «так держать». Иудей не просит разрешения у своего бога одобрить его методы борьбы, ему давно разрешено применять любые методы, которые он считает нужным применить. Ответственность же за эти методы лежит на нем самом, а не на Яхве, и наступает эта ответственность совершенно по другому ведомству, правоохранительному. До этого ведомства богу Яхве нет никакого дела. Для него, бога Яхве, достаточно того, что народ его из-за любви к нему идентифицировался, каждый отдельный индивид – в народ «земли обетованной». Заметили, как евреи ловко покупают судей и прокуроров? Практика большая у них, только на себя рассчитывают и на свой карман, а не на заступничество своего бога.

Верующего же православного христианина церковь учит только просить по мелочам Христа, чтобы его сынок не заболел скарлатиной, а если заболел, то чтобы скорее выздоровел. То есть церковь осуждает вроде бы суетность, но и выбора другого нет кроме этой самой мелкой суетности: «суеты сует», но все они не в деятельности, а только в просьбах выражаются. Но и суетность неоднозначна. Христианин православный в отличие не только от иудея, но даже и от кальвиниста, приучен надеяться на бога или благоприятные обстоятельства, которые тоже от бога, но не надеяться на свои собственные силы и ум, знания, наконец. Всякая деятельность на благо себя объявлена «суетой сует», в том числе и высшее образование. Во всяком случае, я не нашел в христианстве ни единого упоминания о всеобщей грамотности христиан, как это сделано у иудеев. В этом, конечно, виноваты сами иудеи, создавшие христианство, так сказать, не для себя. Но сами-то христиане куда смотрели, когда принимали недоброкачественный товар?  Вот мы и ходим из угла в угол, растерянные, испуганные навсегда, просящие, умоляющие:  верующие – бога, неверующие – «партийно-хозяйственную номенклатуру».

Если меня попытается кто-либо обвинить в вытаскивании «души», то бишь «нравственного содержания» из православия, то я ему сразу же, тут же и отвечаю, чтобы не суетился. Так называемый «параллелизм в работе» всегда осуждался в любой брошюрке, выпущенной за последние 100 лет. А в русских пословицах еще раньше: «у семи нянек дитя без глазу». Демократия давно придумала «полицию нравов», просто полицию, прокуратуру, суд, адвокатов, наконец, сами законы, которые эту самую «нравственность» квалифицируют очень подробно, точно и исчерпывающе. И соваться сюда православию сегодня нет никакого резона, на нынешнем этапе эволюционного развития человечества. Впрочем, как нечего было соваться и во времена Марка Аврелия. Православия еще не было, а законы об ограничении рабства уже действовали. При этом участь рабов согласно этим законам при Марке Аврелии (161 – 180 годы новой эры) была лучшей, чем в России даже и в 1861 году, А прошло ведь уже ровно тысячу семьсот лет с воцарения Марка. Выше я об этом уже докладывал, в чем именно лучше. Поэтому, как только православие заговорит о своем исключительном праве на нравственность, его надо обрывать безжалостно. Ибо это «присвоение чужой интеллектуальной собственности». С недавнего времени она у нас охраняется законом. Именно так, и не иначе. Никто, конечно, не запрещает православию проповедовать нравственность, но «приватизировать»  ее – боже упаси. Исключительная компетенция в нравственности принадлежит юриспруденции, но никак не церкви, любой. А то мы дожили с церковной нравственностью. Церковь осуждает какую-то «содомию», а ее даже в словарях нет, не то, что по «ящику». А в законах эта самая «содомия» расписана и разложена по полочкам, только с другими названиями этих «полочек», вместе с «отягчающими» эти полочки «обстоятельствами».

Таким образом, если вы согласны со мной, то переходите в иудаизм, не медля. В качестве бога, как я говорил выше, чтобы идентифицироваться между собой, можно взять Всеобщую Декларацию Прав Человека 1948 года, о которой мы вообще очень мало знаем. А она ведь коротенькая, могла бы быть полностью напечатана хотя бы и в Большом энциклопедическом словаре, а то почти все наши с вами права идут под сокращением «и др.». Неплохой был бы Бог, я думаю, справедливый. Патриархом, то есть раби, я  бы предложил Сергея Ковалева, хоть его и обс….т  почти во всех, «так называемых», СМИ, даже врагом называют. Он враг, конечно, но враг тех, кто хочет, чтобы мы никогда не узнали своих прав, провозглашенных 52 года назад Организацией Объединенных Наций, когда мне было 12 лет. 

 

Снова женщины, теперь русские

 

Русские женщины отличаются от всех остальных женщин мира, которых я рассматривал вместе с вами в соответствующей главе. Поэтому я посвящу им эту небольшую главку. Но сперва, как я это всегда делаю, поговорю совсем о другом, о русских мужчинах. Во-первых, они испуганные больше, но и пугали их больше, чем женщин. Во-вторых, обособленные кланы русских мужчин и женщин в древней жизни, оставили в них более тяжкий грех – русскую лень, которую я отношу почти только к одним мужчинам. Ибо женщины, даже отделенные от мужчин, вынуждены были кормить своих детей, почти без помощи мужчин, которые вдали от них продолжали лениться. Теперь надо вспомнить о теории Геодекяна. Обо всем этом я уже говорил, сейчас напоминаю, для старта. Мужчины – разведчики жизни, результаты этой разведки они передают потомству в генах. Женщины же преимущественно сохраняют данные, полученные от мужчин. Поэтому лень укрепляет лень в генах. Страх укрепляет страх в генах. Женщины сохраняют эту лень и вечную испуганность. Вот и все о русских мужчинах. Переходим к женщинам.

Было бы очень самонадеянным так сильно упрощать теорию Геодекяна. Поэтому надо сказать о преимущественной передачи генов мужчинами-разведчиками жизни, но не о тотальности этого процесса. Надо дать и женщинам хотя бы немного такой чисто мужской «способности». При этом надо учесть и степень, интенсивность хождения в разведку жизни. Ленивый в разведку ходит редко, ему лень ходить в разведку. Поэтому, что ему от природы в генах досталось, то он почти и передает, почти не накопив за свою жизнь новых данных для передачи. Это важный вывод. Женщину же русскую сам инстинкт материнства заставляет не лениться, на ней же дети. И очень часто случается так, что именно она ходит в разведку жизни. Но природа так устроила, что она накапливает этот опыт жизни только для себя самой, почти не накапливая его для передачи потомству. Зато сама женщина на полученном опыте постоянно совершенствуется и к зрелости достигает идеала.

Я бы не упоминал вовсе об этом, но данный факт замечен всем миром, как же мне его не замечать? Ученые-мужчины по этому поводу наговорят всякой ерунды, начиная от домостроя и других воспитательных мер до особой красоты русских женщин, но вы им не верьте, они будут лгать, чтобы хоть как-то выгородить себя в столь щекотливых обстоятельствах. Вы же сами все знаете, что замуж за русскими мужиками за границей в очередь не стоят, а, в очередь брать русских дам за себя заграничные мужики, если еще и не встали, то скоро встанут. На этот счет уже есть даже общеизвестные шутки телевизионных шутников. Дескать, всех женщин из России скоро заберут замуж в Америку, а русским мужикам придется заниматься, сами знаете чем, или менять пол хирургическим способом. Дожились, что называется, русские мужики.

Я же думаю секрет тут в покладистости русских женщин, меньшей степени эмансипации их, готовности выйти замуж, не сильно настаивая на равной степени обоюдной красоты и возраста. Но почему же так? А потому, господа русские мужчины, что вы все еще не можете обеспечивать семью, и не потому, что вам мешает правительство, хотя оно и мешает, но потому, что вы  ленивые и боязливые, вернее навек испуганные, и не боретесь с этим самым правительством за то, чтобы обеспечивать самим свою семью. Вместо этого вы гоните на работу своих жен, таскать рельсы и укладывать асфальт. Как некрасиво. Какие вы после этого разведчики жизни?

Лет 10 – 12  назад я очень мило поговорил с одним немцем из тогдашней ФРГ о наших семейных отношениях. У обоих, оказалось, по четверо детей. Жены у нас не работали, на этом мы и сошлись. Я ему сообщил, что чтобы жена не работала, я избрал шахту, хотя как говорили мои наставники, больше подходил для института. Он мне ответил, что ему и смысла посылать на работу жену нет, так как, пошли он ее на работу, суммарная их зарплата не увеличится, всю зарплату жены съедят налоги, значительно увеличившиеся, если в семье оба, и муж, и жена, работают. Я очень удивился такому разумному налогообложению. У них я бы смог все-таки работать в институте. Но бороться со своим правительством в тот же день не стал, опасаясь, что жена вообще останется одна, и устроится на работу таскать рельсы. И я ведь тоже испуганный, так что, простите за предыдущий абзац.

Женщины не только в древнем Ярославле, когда его еще не было, всегда одни кормили своих детей, но и все следующие, прошедшие времена, вплоть до сегодняшнего дня. Вначале русских женщин было больше чем мужчин, я об этом говорил выше, вопреки всем остальным народам и странам, которые расположены южнее. Мы даже от Украины в этом вопросе в корне отличаемся, и об этом тоже сказано. Поэтому женщинам разрешалось даже убийство новорожденных девочек, чему я думаю, все же не следовали матери, за самым редким исключением, равным сегодняшним исключениям. Поэтому их стали продавать в рабство и использовать оставшихся как ломовиков-лошадей. Что же делали мужчины, ведь со временем они несколько образумились, и я об этом тоже говорил? Они вечно были «на фронте». Они дома были только «на побывках». Им просто было некогда принять участие в кормлении своих детей. У нас в жизни не платили солдатам денег, платили только иностранным наемникам. Хотите цитату об этом? Р. Ченслер: «…ибо он (князь) не платит жалованья никому, кроме иностранцев. Последние имеют ежегодное жалованье, но не большое. Подданные великого князя служат каждый на свой собственный счет. Только своим стрельцам он дает некоторое жалованье на порох и снаряды. Кроме них никто во всей стране не получает ни одного пенни жалованья». Г. Штаден: «Никто по все стране не свободен от службы, даже и тот, кто ничего не получает от великого князя». Р. Барберини: «Весь ее народ употребляется в государеву службу на время войны».

Такое безжалостное использование мужчин русскими царями и генеральными секретарями, включая сюда и новых русских президентов, и позволило после бессчетных попыток «взять Казань», Новгород с Псковом, Тверь и Смоленск, Рязань и все прочие города-государства. Ни оружия лучше, чем у других, ни научно-технического прогресса, ни народно-освободительного порыва, ничего этого за душой Московской Руси не было. Было тупое, безжалостное перемалывание своего народа, мужчин, в захватнических войнах с ближайшими соседями. Тупое потому, что удержать власть в захваченных вольных городах-государствах можно было только силой, постоянными репрессиями, на которые вновь и вновь бросались мужчины страны. Вот истоки того, что описывают иностранцы о нравах России, ее пустынные села на протяжении сотен верст, границы, охраняемые тщательнее, нежели тюрьмы, всеобщий «сыск и правеж». Сделать свободный народ таким испуганным, испуганным навсегда, испуганным генетически, это надо веками культивировать безнаказанность убийства себе подобных, тупо пригибать, становить на колени перед любым сельским старостой всех остальных жителей. Каждый же староста – на коленях перед старостой более высокого ранга, а, в конечном счете, – все на коленях, упершись лбом в землю, перед царем, генеральным секретарем и президентом. Сколько тому примеров и в сегодняшнем дне. Как только любой чин нынешней «демократической Московской Руси» встает во весь рост перед президентом и его кодлой, так следует показательное низвержение его снова на колени, чтобы и он помнил, с кем осмелился связаться, и другим – наука. 

А теперь спрашивается, был ли хотя бы один год без войны? Цитат приводить не буду, так как надо полностью переписать все 12 томов Карамзина, ибо там ничего другого нет, кроме войны. Когда «внешних» врагов не было, а внешние – это те же самые «татары», Литва, Польша, то воевали врагов внутренних. А это Новгород, Тверь, Рязань, Смоленск и так далее. Когда и этих не было, «междоусобили» Иван с Владимиром, Святослав с Ярополком, Первый с III, II с IV и наоборот. Так что я не вру, что мужики дома были только на побывках, недельки на две. Остальное время – «на фронте». И я не скажу, что это не отражалось на их домашнем хозяйстве. И не только на домашнем хозяйстве, но и на самой их подневольной природе, для которой нынче применяют понятие генетика. А теперь ответьте мне, стали бы, конкретно Вы, городить палисадник и вырезать из доски «кружева» на ставни, когда вам через неделю в поход, на фронт? Крышу соломой вы, конечно, покроете, чтобы дети не мокли, но не более того. Поэтому из того же обидного для вас, мужчины, абзаца я изымаю еще чуть-чуть своей желчи.

Таким образом, все государственные, я имею в виду только бюджетные дела, и семейные дела на «святой» Руси все прошедшие века лежали исключительно на плечах женщин, в придачу к воспитанию детей. Поэтому его, воспитания, и не было, до воспитания ли тут. Поэтому «красивые» слова из вашей же частушки, такие как «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик» по праву принадлежат русской женщине. И не надо их стесняться, замечу. Уверяю вас, женщины, что любая француженка, гордилась бы такой оценкой себя, как они гордятся Жанной Д’Арк, сделавшей для своего государства гораздо меньше каждой из вас – для России. Поэтому всякое новое поколение российских женщин вырабатывало в себе в силу крайней необходимости те самые качества, которые так ловко описал поэт Некрасов в своем произведении о вас, начинающемся «Есть женщины в русских селениях…», и в продолжении:  «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». Мне даже полностью охота процитировать его, но как-то неудобно. Подумаете, что самому сказать нечего о вас.

Теперь перейду к тому, чем же сбивают с толку наша пропаганда мужиков? Мужики, как я объяснял уже в предыдущих разделах, в отличие от женщин очень самолюбивы, им надо быть всегда впереди, на видном месте. По этой теме я разберу всего лишь один так называемый слоган: «Если не я, то – кто же»?  На этом риторическом вопросике построено все, что заставляет мужика делать вопреки здравому его, мужика, смыслу. Перечислю навскидку:  «защищать» с оружием в руках в половине стран мира какую-то, непонятную ему «правду»;  лезть под ядерный реактор собирать руками до ужаса радиоактивный графит в ведро, когда он взорвался;  не покупать детям своим яблочка за три рубля, чтобы отдать их в мифический «фонд мира»;  посылать «бастующим шахтерам Англии» доллар из своих среднемесячных двадцати, не зная, что они всего за час работы получают восемь-десять долларов;  убивать чеченцев или своих же собратьев в Новочеркасске за то, что они «неправильно» себя ведут;  «клеймить позором» людей, которых они сами мизинца не стоят;  терзать людей форменным образом, натурально, ибо они враги существующего строя;  умирать за Родину с большой буквы, которая не знаешь даже, где начинается и где заканчивается, думаешь, что в Венгрии. Я мог бы такими примерами заполнить не один десяток страниц, но вы и сами мысленно продолжите. Когда вам говорят приведенный слоган, вы становитесь столбом, забывая ехидно спросить: «а почему экс-президентский внучок не едет бороться с чеченскими бандитами? Почему бы под тот реактор не слазить его автору, собрать в ведро взорванный графит? А ну-ка объясните мне, сколько получают английские шахтеры? Впрочем, я размечтался. За такого типа вопросик сразу же попадешь туда, «где Макар телят не пас». Преувеличиваю? Отнюдь. Сколько мальчишек уже сидит или терпит еще большие лишения за отказ в полном соответствии с нашей Конституцией брать в руки оружие? Как же быть нашим ошалевшим от этого слогана мужикам? Не знаю. Пока надо об этом разговаривать между собой, а не как вы, о бабах. Вот почему у меня нет надежды на русских мужиков.

Зато у меня теплится надежда на русских женщин. Совершенствование русских женщин, происходившее в каждом поколении как бы с нуля, но вновь и вновь бьющее в одну точку, не могло не закрепиться в генах. В отсутствие мужской передачи генной информации, так как передавать было практически нечего, шло и более медленное, но верное наследование по женской линии. Ибо и его исключать нельзя, ведь все мы похожи на папу и маму одновременно. Геодекян вскрыл и доказал преимущественность мужского наследования, которое очень ускоряло процесс эволюции. Но если там нечего было наследовать, мужская ветвь как бы застыла раз и навсегда, то шло женское более медленное наследование и теперь, при практическом отсутствии мужской ветви, женское наследование могло стать значительным. В этом отношении русские должны были получиться несколько не такими как многие окружающие народы. Их развитие должно было все более и более отставать от окружающего мира, несмотря на то, что старт был одинаков. Я хочу сказать, что русские женщины своей многогранностью обязанностей, «я и баба и мужик», не дали совсем затухнуть эволюции русских. Поэтому у меня и теплится надежда на них.

Но восторжествовать этой надежде очень мешает одна их природная особенность, присущая всем женщинам на земле, так легко расставшимся с матриархатом. Эта особенность – неамбициозность женщин, которой я посвятил достаточно места выше. Я считаю эту черту женщин абсолютно доказанной и несомненной. Женщина, абсолютно добровольно, с материнской нежностью и бескорыстием, отдавшая в руки мужчин, окружающих ее, свою нобелевскую премию, о которой я говорил выше, это ли не пример неамбициозности? Поэтому я совсем не уверен, что женщины в России вообще станут брать власть в свои руки. И не только брать, но даже и принимать в ней более или менее деятельное участие. Их природе это противно, если мягче – просто ненужно.

Но, в семье, как говорится, не без урода. Редко, но у некоторых женщин проявляется амбициозность, как исключение из общего правила, которое и подтверждает само правило. Например, Ирина Хакамада. На этом примере я хочу показать, чего бы мы достигли при матриархате, которого в России, в отличие от всех других стран, никогда не было. Сколько надо среднедепутатских душ мужского пола положить на одну чашу весов, чтобы уравновесить одну эту женщину? По «весу» фигуральному, разумеется, так как она женщина субтильная. Этот «вес» ее: ум быстрый, безотказный в острых ситуациях, уверенный в себе, логичный, собранный и нацеленный. Скоро ни один из мужчин не выйдет с ней один на один в телевизионном шоу Евгения Киселева. Сравните этот искрящийся ум с, единожды и навсегда запрограммированным программистом-халтурщиком, не пожелавшим долго возиться с программой, «умом» «народного депутата от рабочих». Сколько таких примитивных электронных «чипов» начала шестидесятых надо положить на другую чашку весов? Вслух, мужчины, можете не отвечать, я же знаю про вашу амбициозность. И это только один пример «потенциальной энергии» женщин, которая вряд ли перейдет когда-нибудь в кинетическую энергию действия.

Я прекрасно понимаю, что мужчины не дадут в ближайшую сотню лет властвовать женщинам, даже в парламенте, не говоря уже о совместном жилье. Поэтому многие женщины сегодня не выходят замуж навечно, а предпочитают практику первых амазонок: завоевал, использовал, выбросил. Мороки меньше. Мужчины же, которым некому стало варить щи, обозлились, и не пускают женщин даже в сельсовет, мол, сами посидим там, а ты иди и утри нос детям, и не забудь сходить в сельпо за бутылкой, а то я приду домой усталый. Мужчины почему-то убеждены, что «у женщин волос длинный, а ум – короткий». Моя задача состоит в том, чтобы они, наконец, увидели, что бывают исключения. Я им напоминаю про то, что даже в тех странах, где мужчины, даже менее ленивы, чем наши, премьер-министрами, министрами иностранных дел и даже министрами обороны становятся все чаще и чаще женщины. И неплохо справляются со своими задачами. Достаточно вспомнить Маргарет Тетчер, которая быстренько усмирила обнаглевших своих шахтеров, которые начали добывать свой уголь по цене, дороже добычи золота. Я знаю, что говорю, я шахтер. Потом она подняла дух у своих мужиков на Фолклендах. А потом, все еще выглядя, как балерина, сама ушла «с работы», чему наши дистрофики, инвалиды и совершенные развалины в мужских штанах, «работающие нашими правителями», очень удивлялись. А, нынешний госсекретарь-женщина одной страны, с которой наши правители досоревновались до того, что стали у них просить денег на свою оборону от них же. Поэтому наш госсекретарь и потеет, когда «комментирует переговоры».

Я очень хочу, чтобы у нас как у всех народов, хотя бы ненадолго, в качестве эксперимента, появился матриархат, но мечты мои, к сожалению, наверное, тщетны.

 

Прелесть власти на «Святой Руси»

 

Я все время удивлялся, почему наши владетели всегда хотели, чтобы под их властью находилась очень большая страна? Начиная от Рюрика, через Романовых и коммунистов, до нынешних. И не вижу другой причины, чем хвастовство. Потому, что ничем другим похвастаться перед другими правителями наши правители не могут. Я знаю много стран по размерам меньше Москвы. Каждому из правителей таких государств есть, чем похвастаться перед другими, кроме площади, занимаемой их страной. Возьмем Сан-Марино, о котором я уже писал выше. Стоит скала посреди другого государства, а на макушке ее нет налога на продажу, все товары дешевле на 10-20 процентов по сравнению с подножьем горы, в другом государстве. Можно этим гордиться государю? А наш государь отвечает: «А у меня государство большое». Вот и квиты.

Возьмем Люксембург. Их герцог говорит нашему правителю: «У нас самый высокий уровень жизни», а наш ему отвечает: «А у меня государство большое». Тому и крыть нечем. Можно и Швейцарию взять, тоже маленькая. На хвастовство начальника их конфедерации: «У нас столько банков, что все деньги мира, в том числе и ваших олигархов, вмещаются», можно опять пробубнить: «А у меня государство большое». Других-то возражений, хоть лопни, не придумаешь. Я долго раздумывал, какой бы изобрести еще ответ для наших правителей, чтобы им не совестно было на любую похвальбу любого правителя любой страны не отвечать, как автоответчику, с ног сбился, но так и не нашел ничего кроме: а у меня государство большое. Есть, конечно, разновидность этого слогана, например «одна шестая суши», но это же, согласитесь, одно и тоже, только чуток поконкретнее. Недаром этот слоган не изменился с распадом СССР, тогда была одна шестая, и нынче, без Украины, Средней Азии, Закавказья и Прибалтики, все равно одна шестая. Не скажешь же второпях: «одна восьмая с четвертью плюс одна двенадцатая». Весь смак пропадет. Я думаю даже, что нашим географам в срочном порядке было приказано выбросить Антарктиду и ряд необитаемых островов из подсчетов общей суши, чтобы привести опять к одной шестой.

Раньше у наших царей были и другие кое-какие ответы на провокационную похвальбу других царей и президентов. Но они добывались с таким трудом нашими царями, с такими издержками, что духу надолго не хватало. Похвастался раз-два, смотришь, и по этому вопросу уже отстали. Возьмем нашу армию. Наши владетели ей долго хвастались, мол «непобедимая и легендарная». Даже обещали ее послать в Париж посмотреть какой-то непонравившийся спектакль про одну из наших цариц – Великую. Но нахлынули немцы и почти все вооруженные наши силы, не то два, не то три миллиона, оказались у них в плену. Срочно забрали всех остальных мужиков, от мала до велика, «на фронт», и сделали из них надолбы, чтобы вражеские танки забуксовали и не прошли. Те и не прошли, забуксовали. Но этой победой можно было хвастаться только внутри страны, снаружи ее считать умели. А сегодня что? Наши полководцы продали самое лучшее свое оружие чеченцам за баксы, думали «достойного» себе противника создать, чтобы отличиться, орденов захотелось. А чеченцы возьми да и выгони нашу армию из Грозного. Очень на них наши генералы обиделись, во второй раз сказали, что будут воевать до полной победы, и воюют, некоторым на пенсию уже надо идти, а победы все нет. Опять осечка. Как же хвалиться сегодня такой армией на международных аренах и форумах? Опять осталась «одна шестая».

Атомная и другие бомбы, еще пострашней. На них тоже попытались завоевать «авторитет», как среди «паханов».  Для этого даже создали хорошую группу шпионов с хорошим запасом магаданского золота, накопанного советскими ЗэКа. Попытались даже купить одного из современных тогда столпов физики, кажется Нильса Бора, но тот даже не понял, что от него хотят. Тогда послали в Америку и закупили этим же способом все чертежи атомной бомбы совершенно так, как несколько лет спустя, но уже официально, автомобиль «фиат». Но все не могли догнать Америку, чертежи украдут, сделают, а там уже новые чертежи, новой бомбы. Кажется, остановились лишь на нейтронной бомбе, не стали покупать, потому и ругались сильно на Америку. Дескать, она, эта бомба сильно бесчеловечная, солдат убивает, а танкам хоть бы что. Кое-как все-таки достигли «паритета», правда, колбасы у народа совсем не стало, а иногда даже и хлеба не было, покупали у противника, правда, «холодного», и все за то же золото магаданское, накопанное «врагами народа». Но паритет – это что? Паритетом разве можно хвастаться? Если паритет, то это как минимум двое. А кто же хвастается тем, что и у соседа есть?

Что касается автомобиля «фиат», то на нем тоже хотели создать прецедент для хвастовства. Дескать, наши инженеры поколдуют над ним и сделают такой автомобильчик, что все ахнут, а престиж страны поднимется до такой степени, что можно будет сказать небрежно какому-нибудь президенту: на какой это вы развалюхе ездите? Но какой же дурак за сто двадцать рублей в месяц, когда женские сапоги стоят сто шестьдесят, станет вам выдумывать хороший автомобиль? Инженеры и сделали следующую же модель хуже купленной правительством.

Тогда наши правители пошли ва-банк. Нам-то они сказали, что борются за наш престиж, дескать, вы знаете, в какой стране вы будете жить? В первой космической державе. Как будто мы могли куда-то поехать и жахнуть эту козырную карту на стол где-нибудь в Лас-Вегасе или, на худой конец, в княжестве Монако. Мы могли «про это» только соседу по нарам сказать, а он бы нас послал, знаете куда? Но мы решили, терпеть, пусть хоть князья похвастаются.

Сперва пропали лезвия для бритья, и мы стали бриться как наши далекие предки обломком косы. Потом наши бабы, увидев в древне-капиталистическом фильме про Тарзана женские колготки, потребовали такие же, но потом одумались и согласились на хлопчатобумажные, но чтобы пятка была из капрона, иначе в валенках они выдерживали не больше пятнадцати минут, до клуба добежать не хватало. Потом Тула перестала выпускать самовары, выпускала только на экспорт, за валюту, копили деньги на иностранную электронику для советского космоса. Поочередно или разом пропадало мясо, стиральные порошки, мыло, сигареты, даже водка. Но с водкой наши ученые вопрос решили быстро, иначе была бы революция, и в Кремле это прекрасно понимали. Водку стали гнать из опилок, а леса у нас много, сами знаете. Люди не переставали удивляться. Представьте себе: целый год население 700-тысячного города питается одним выменем крупного рогатого скота. Куда девалось мясо от этого вымени, никто не знал. Это была военная тайна. Вымя, наконец, съели. Перешли на печенку. Кругом одна печень и ничего больше. Люди даже начали думать, что печень научился делать академик Несмеянов, как научился делать зернистую осетровую икру из отходов сельди иваси. Появился анекдот: «Можно ли делать икру из говна? Отвечаем, можно. Наши ученые уже добились, что можно намазывать на хлеб, но есть пока нельзя. Опыты продолжаются».

На следующий год переходят на камбалу, целый год в столовых ничего нет кроме камбалы. Даже анекдот родился «армянский»: «почему камбала плоская? Отвечаем, потому, что на нее навалилось 300 миллионов советских  людей». Остроумно? Не очень, зато в самую точку. За камбалой последовательно и поодиночке съели морского окуня, «рыбу южных морей», «ледовую рыбу», истинные названия этих рыб никто не знал. Перешли на «хек серебристый». И тут не без анекдота: «Встречаются в море хек и горбуша. Горбуша ехидно: Здравствуй хек, любимец народа. Хек: здравствуй, здравствуй, райкомовская бл.дь».

Можно было бы долго рассказывать об этой государственной экономии или экономике, но, наконец, денег накопили и запустили Гагарина. Но нам-то что? Нам ничего. Как что пропало из магазинов, так и не вернулось, зато нашим царям-то какой престиж на мировой арене. Хрущев даже ботинком где хотел начал стучать. И мы, конечно, немного радовались: вот царь так царь у нас, никого не боится. К тому же завод «Балтика» освоил производство лезвий для бритья, правда, из кровельного железа, на четверть щеки хватало. Но мы понимали, что хорошая сталь нужна для танков, вдруг капиталисты придут и завоюют наш завод «Балтика».

Но опять недолго хвастались наши цари на всяких там форумах, американцы слетали на луну, и предмет хвастовства наших правителей выбили из их уст прямо на лету, губы открыты, язык шевелится, а звука нет. Это уже при Брежневе.

Приближаясь к 2000-му году, наши правители уже совсем ничем не могли похвастаться, кроме нарождающейся демократии, но какое тут хвастовство, когда такая штука есть у всех, а у нас только нарождается. Поэтому решили реставрировать Кремль, но так, чтобы у самого Клинтона слюнки потекли. Тут надо бы остановиться и дать некоторые пояснения насчет мелкости описываемого хвастовства. Сами понимаете, что хвастаться «одной шестой» и суперсовременной отделкой Кремля – вещи разные по масштабу. Но «одну шестую», пока географы пересчитывали ее на новой основе, без Антарктиды, употреблять пока было невозможно. С армией было то же самое, ее как раз только что чеченцы выгнали из Грозного. Космическая станция вышла на пенсию, американцы туда боялись летать, продырявилась старушка, а на новую денег не было. Бюджет страны нашей был то ли равен, то ли был даже меньше, чем у города Нью-Йорк. Тут как раз подоспела в умах ученых новая ракета, сбивающая самолеты без промаха. Но хвастаться ей тоже было нельзя. Сделали одну для пробы, показать миру. Показали, а на следующую ракету уже тоже денег не было. Поэтому начали их выпускать по заказам иностранных государств. Они долларов пришлют, мы на эти доллары сделаем, столько, на сколько долларов хватит. Прибыли от этих ракет, конечно, не было, так, престиж один. До хвастовства ли при таком раскладе?

Вот поэтому и решили реставрировать Кремль, на это пока денег хватило, заняли в пенсионном фонде, у собственных стариков. Вы, может быть, удивитесь и скажете, что я вру. Давайте считать. От каждого «трудящегося» в стране в пенсионный фонд изымается по 28 процентов от фонда оплаты труда всех работников. Население работников-кормильцев от 20 до 50 лет, по крайней мере, вчетверо должно превышать население пенсионеров от 50 до 60 лет – средней продолжительности жизни в нашей стране.  Замечу, что средняя пенсия, не считая офицерской пенсии, составляет не более одной четверти от заработка работника-кормильца. Значит, один работник-кормилец должен кормить всего одну шестнадцатую часть пенсионера (4 х 4 = 16) или тратить на это 6,25 процента своего заработка. Но, у него-то высчитывают 28 процентов заработка? Поэтому, 28 – 6, 25 = 21, 75 процента заработка у работающего кормильца высчитывают зря? Эти 21,75 процента от среднего заработка в стране идет в чистую прибыль государства? Умножьте средний заработок по стране, например 2000 рублей, на процент «прибыли» и на число работников, например 50 миллионов, что получится?  2000 х 0, 2175 х 50 000 000 = 21 750 000 000 рублей, прописью – чуть меньше 22 миллиардов рубликов ежемесячно чистой прибыли, а за год 22 х 12 = 264 миллиарда рубликов.    

Эту картину, конечно, портят военные пенсионеры, они выходят на пенсию рано, лет в сорок семь, а живут долго, не сильно изранены, большой войны, слава богу, давно не было. А платят им пенсию в размере приблизительно раза в два-три большем, чем, например, шахтерам. Я отработал 15 лет с полным рабочим днем под землей, не считая еще 25 лет на поверхности земли, а звание у меня согласно занимаемой должности гражданский полковник (я и форму носил с двумя просветами и тремя большими звездочками в петлицах), а пенсия у меня как у  продавщицы парфюмерии. Между тем мой сосед по лестничной клетке подполковник вооруженных сил получает пенсию в три раза большую.  Я понимаю, конечно, что вооруженные силы это основная защита Кремля, у них в присяге так написано, больше его никто защищать не будет, специальность не позволяет. Но все же, и это доказывает, что у Кремля всего одна защита осталась, зачем же тогда пенсию офицерам платить в три раза большую, чем инженеру? Поэтому и сказал все это так просто, пожаловаться захотелось. Однако надо возвращаться к ремонту Кремля, американскому президенту скоро туда ехать, завидовать.

Ремонт начался с того, что сняли уникальный паркет царского изготовления, и продали итальянцам как древесные отходы на растопку каминов. Вместо него положили пластиковый паркет, точь в точь по виду как старый, но выглядевший поновее – достижение современной техники подделок, суррогатов. Сейчас и обои синтетические можно купить, которые не отличишь сразу от дубовых панелей. Можно бы и старый паркет отшлифовать, не сильно его протоптали, не танцплощадка ведь. Но тогда бы не было возможности старый паркет продать, а это был очень выгодно, только не для государства. Старую позолоту сдали в металлолом как старые рельсы и по такой же цене. Сделали новую позолоту, синтетическую. Но главное в реконструкции было, конечно, электроника и кондиционирование, чтобы президент не задыхался там как Черненко, генеральный секретарь. А электроника, чтобы подглядывать, не заснули ли бояре? В общем, помыли полы, повесили занавески и стали ждать Клинтона, похвастаться. В каких выражениях хвастались, газеты не писали, однако отмечали, что Клинтон «был поражен роскошью отделки». Но ведь для этого и делали все это, чтобы похвастаться, другого-то к этому времени ничего уже не было, как я вам и докладывал выше. Но когда я посмотрел по ящику как был «поражен» Клинтон, мне показалось, что улыбка его была несколько скептической, что и подтвердилось вскоре: денег Международный валютный фонд, где командовал все тот же Клинтон, нам не дал. Наверное, подумали, что у нас в пенсионном фонде денег много, ишь, как развернулись с ремонтом? А что тут удивляться? Да и при Иване Грозном некоторые ни разу не ели хлеба даже по сообщениям иностранцев, но Кремль-то и тогда золотом блестел. Хвастались, не тем, чем нужно хвастаться, чем хвастаются остальные правители в мире: уровнем жизни народа, свободой, научно-техническим прогрессом. Но я отвлекся. 

Затем началась такая круговерть, что на время забыли даже хвастаться перед заграницей. Пошли сплошные выборы, пиарщики «заколачивали» такие «бабки», что пришлось даже подпечатать немного новых денег, на «непредвиденные» расходы, но президента избрали в конечном итоге того, который требовался для русских. Поэтому в Кремле сейчас в большом раздумии: чем же можно похвастаться перед заграницей на сегодняшнем этапе? Даже я не знаю, чем можно похвастаться. Чем заткнуть этот вакуум, не ваткой же, как на космической станции?

В итоге мы с вами рассмотрели только один аспект прелести власти на Святой Руси. Пока головастые в Кремле выбирают, чем бы еще похвастаться, мы перейдем к другому аспекту прелести власти. Он кратко формулируется следующим образом: что хочу, то и ворочу. У русских есть правило: каждый новый царь имеет право менять все по своему вкусу, абсолютно все, начиная от конституции и кончая правилами содержания заключенных в тюрьмах. Два последних царя в корне меняли, например, так называемую «вертикаль власти». Один дал несколько новых степеней свободы горизонтальным составляющим власти, совершенно так же, как имеют степени свободы группы Оссура в кинематике.

 Но оказалось, что горизонтальные степени свободы власти используются не по назначению, поэтому пришлось все срочно менять, заменяя «горизонталь» «вертикалью». Вы же знаете, что это не в первый раз. Вот Хрущев тоже ввел совнархозы, это когда каждая область в стране могла делать что-то сама, не спрашивая у Кремля, как жить дальше? Но быстро оказалось, что сразу начала страдать вертикаль, почти физически, как от зубной боли. Эту вертикаль чуть ли не посылали на … И «внутренний» престиж вертикали стал страдать. Правда, производительность труда рабочих повысилась, и кое-что даже появилось на прилавках магазинов. Не швейные машинки, конечно, но ситцевых платьишек появилось почти в достатке, а с кирзовыми сапогами вообще случилось некоторое затоваривание. Но так как у Кремля всегда была свобода выбора, описываемая формулой «что хочу, то и ворочу», то горизонталь быстренько задавили и все снова начали ездить в Госплан давать взятки, а престиж Кремля мгновенно получил наивысший рейтинг. Точно так же предыдущий президент, может быть и с похмелья, не очень хорошо расслышав просьбы «с мест», подняв палец, произнес что-то наподобие: «берите, сколько унесете». Ну, представители «горизонтали» и взяли, правда, все по-разному: одни – больше, другие – меньше. Но и силы же у всех были разные, физические.  Вышло тоже плохо, некоторые «горизонтальщики» ввели дешевую водку, и народ их полюбил, другие же, наоборот, увеличили на нее цену, чтобы больше платить в «вертикальный» бюджет. Народ последних возненавидел, а «вертикаль» их очень даже уважать стала. Получилась полная неразбериха, как при Хрущеве, некоторые даже стали вслух говорить, а не только думать про себя, что вот мол, возьмем, да и отделимся напрочь от «вертикали». Это было уже слишком. Пришлось возвращаться к строгой «вертикали», как при Иосифе Виссарионовиче. Процесс пока этот незавершен, но контуры уже четко проглядывают. Осталось в очередной раз заменить конституцию. Если вы мне не верите, что русский царь имеет право жить по принципу, что хочу, то и ворочу, я приведу конкретный пример, нашу конституцию. Сколько раз ее меняли за последние сто лет? До 1917, в 1918, в 1922, в 1936, в районе 1980 года, ну и еще два раза. Последнюю всенародно одобренную тоже надо уже менять. Не много ли? Американцы больше двухсот лет живут по одной и той же, изменяя в ней по буквочке, по запятой. А если заглянуть в ранние наши века? Там только одно Уложение о наказаниях менялось, чуть не каждое десятилетие. Поэтому освещать проблему прелести власти на основе права царя на «что хочу, то и ворочу», заканчиваю.

Перейдем к бюджету царя. Он тоже прелестный. О древних русских царях распространяться не буду. Приведу только коротенькую цитату из А. Поссевино (1582): «Великий князь все держит в своих руках: города, крепости, села, дома, поместья, леса, озера, реки, честь и достоинство. На столь обширном пространстве земель, по-видимому, ничто не может быть значительнее тех сил и богатств, которыми он владеет. Считают, что князь обладает огромными сокровищами: сколько бы ни ввозилось в Московию обработанного или необработанного золота, все это, насколько возможно, он собирает и почти никогда не разрешает вывозить. Даже серебро едва ли когда-нибудь вывозится …». Поссевино недаром прибавил к бюджету царя честь и достоинство, они тоже денег стоят.

Коммунистические цари за наш с вами счет, не спрашивая нас, содержали все коммунистические зарубежные партии, посылали куда хотят, все то, что мы с вами бесплатно для царя изготовили, от невыделанной стали до готовой продукции из нее, выпивши, дарили самолеты или произведения искусства из Эрмитажа, устраивали совсем нам ненужные революции в десятках стран, и так далее и тому подобное.  Есть хотя бы одно постановление нашего с вами Верховного совета на этот счет? Одного, компетентного в таких вопросах, органа? Напечатали хоть раз о таких подарках в газетах, прежде чем направить такие подарки?

А нынче, при демократии? Разве мы разрешали реставрировать Кремль в то время, когда по три месяца старики пенсии не получали, а работающие люди не получали зарплату по несколько лет? Даже коммунисты, о расточительности которых за наш с вами счет я толь что сообщил, не ремонтировали с такой роскошью, причем большую часть денег украв, свое кремлевское жилище. Сколько у Клинтона загородных резиденций? Одна. А у Ельцина? Со счета сбились. Сколько у Страны Клинтона бюджет? Точно не помню, но больше триллиона долларов? А у нашего царя, потому что государство – это царь?  20 миллиардов, в 60-80 раз меньше, чем у США. И Клинтон не смеет без разрешения конгресса построить столько же себе резиденций и позолотить Овальный кабинет? А обращаться в конгресс стесняется. Наш же побирушка Валютного фонда все это может сделать, ни у кого не спрашиваясь, истратить весь бюджет страны до копейки на свои развлечения. Господи, где найти еще такую страну, такую прелесть?

Теперь разберемся, что такое президентский бюджет в нашей стране, что это такое за «содержание» президента? И почему он прелестный? Вся прелесть этого бюджета заключается в двух его особенностях. Первая особенность, что он резиновый, растягивается до любой желаемой величины, вне зависимости от бюджета своей собственной страны. Вторая особенность его в том, что на него можно все себе купить, вплоть до послушания Государственной думы. Раньше за него нельзя было купить только послушания русского сената, у сенаторов были собственные доходы. Сегодня, при корректировке вертикали власти в отношении этих непослушных малых князей и они сядут на «одну зарплату». А то разболтались на воле, царь им говорит посадить генерального прокурора или хотя бы уволить от должности, а они ни в какую, сидят там у себя, умничают, сбивают с толку народ «рассейский». Больше не будут, спета их песенка.

Почему же он, бюджет президентский, резиновый? Почему не зависит от бюджета страны? А потому, что все бюджеты в мире, это то, что в них кто-то чего-то вложит. Например, 20 рублей с каждой проданной за 30 бутылки водки. Такой расчет вам, россиянам будет понятнее. Больше с этим бюджетом ничего делать нельзя, только тратить его. Но это бюджет обычный, стандартный. Президентский же бюджет в России, из самого себя делает еще деньги, дополнительные, причем столько, что никто не знает сколько. Это такое правило у российского президентского бюджета, так сказать его исключительное право, не присущее никакому другому бюджету в мире. Это, так сказать, коммерческий бюджет, как торговая палатка на главной улице города, маленькая, да удаленькая. Для этого в президентском бюджете кроме самих денег, как во всех других бюджетах, имеется недвижимость по типу такая, как один квадратный метр земли или кафе в центре Нью-Йорка, на Бродвее. Это президентская больница, санатории и прочие доходные места, куда ездят «оттягиваться» очень денежные люди, когда там нет самого президента и членов его большой «семьи». Не бесплатно, конечно, а за очень серьезные деньги, которые и поступают в первичный бюджет со знаком плюс.

Но и это еще не все, президентский бюджет приватизировал много других бюджетов, которые должны быть независимы от него по самой своей сути, например, бюджет Госдумы, прокуратуры, главных судов и прочих столь же влиятельных государственных структур, которые должны быть по идее независимы от президента. Через этот самый бюджет они как миленькие становятся от президента зависимыми.  Допустим, Госдума не исполняет какого либо пожелания президента, на следующий день в ней не только писчей бумаги не находится, основных, так сказать средств их производства, но отключается вода, закрываются по этой причине туалеты, тухнет свет и питающиеся этим «светом» кондиционеры. Депутаты собираются и в темноте быстренько принимают нужное президенту решение, свет включается. Или прокуратура возбуждает какое-либо дело, которого президент не желает возбуждать по причине какой-то ниточки, которая куда-то тянется. Вариантов воздействия много, от невыплаты зарплаты из-за «отсутствия денег», до непредоставления хороших квартир труженикам права. Если таможня или налоговая полиция арестовывает не того олигарха, которого считает нужным арестовать президент или какая-нибудь из его многочисленных «правых рук», наступают невидимые санкции. Эти невидимки настолько злобны и всепроникновенны, что большинство кремлевских сидельцев искренне верят в полтергейст. Ну, разве не прелестный у президента бюджет? И был ли единственный хотя бы случай на фоне всеобщего отсутствия у населения зарплаты, чтобы в президентском буфете не на что было закупить осетрины? Вот уж чем можно похвастаться перед остальными президентами. С ног валит других президентов почище русской водки. Но через газеты этого делать нельзя. Можно только в бане один на один, поэтому, конечно, большая часть произведенного эффекта пропадает. В этом и заключается негативная часть президентского бюджета на Святой Руси. Остальное – сплошные преимущества. Но в последнее время другие президенты отказываются ходить с русским президентом в баню, некогда, видите ли, им. Это здорово снижает прелесть президентского бюджета.

Хвастовство за народный счет перед заграницей – это еще не все. Есть и другие способы потешить свое самолюбие за народный счет, так сказать внутреннего применения. Возьмем теннис, он к нам поближе по хронологии, хотя можно взять и футбол, и балет, и какое-нибудь отдельно взятое министерство вроде министерства Крупных желаний, оно же министерство Поворота рек. Да мало ли на что можно истратить кучу народных денег на приятные для себя вещи, которые народу нужны как собаке пятая нога. Теннис – игра для богатых, смотрят его, и болеют за него тоже сплошняком одни богатые. Вы только представьте себе, два хвастуна перекидывают через сетку мячик, а над ними крыша в несколько сот миллионов не рублей, долларов, под потолком горят десятки, если не сотни киловатт-часов электроэнергии, на улице минус тридцать, а на корте плюс двадцать градусов. Вы представляете, сколько стоит часок такого «любительского» спорта на двоих? Это вам не бассейн, которых может поместиться на корте с десяток, а в каждый из них затолкать тоже человек по десять. Удовольствие для каждого обойдется в пятьдесят раз дешевле. Выдумали тоже. У ихних лордов бассейник у каждого в квартире, а вот корты под крышей не у каждого. А у нашего – не один даже корт, а несколько с охраной человек в сто, чтобы бомбу не подложили, и рвань всякую вроде депутатов туда вообще не пускают. Когда хозяевам некогда играть, они в это время выпивают в бане, лампочки горят, воздух греется, охрана в наличии и на месте: вдруг понадобится корт? Мало ли что под «турахом» в голову взбредет? Вы думаете, они хоть рубль платят? Наверное, рубль все-таки платят. При цене в десятки тысяч раз большей. Черт бы с ними, если бы они на этом и остановились. Куда там? Тренер тоже хочет жить красиво, они же с президентов по ручке здороваются. Тогда ему разрешают закупить несколько ракеток и мячиков теннисных беспошлинно. Он снимает все деньги с банковского счета, числящиеся за советским спортом, и покупает на них валюту, на валюту покупает водки и сигарет, записав их в таможне под видом мячиков и ракеток. Продает водку и сигареты, прибыль в 1000 процентов в валюте кладет себе в карман, а успевшие в два раза обесцениться рубли возвращает на советский спорт. Зато на следующие «обороты» он уже не будет занимать деньги у советского спорта, своей «грошовой» зарплатой обойдется. Советский спорт получил свои деньги назад, чего же ему еще надо? Олимпийцы чинят дратвой свои бутсы, склеивают клеем БФ свои шпаги, штопают майки. Но ведь инфляция же, страна на перепутье, демократия не бывает бесплатной. Что ж, из-за этих «временных» трудностей президенту и в теннис поиграть нельзя?

Сталин очень боялся летать на самолете, ни разу не летал. Поэтому, когда его позвали в Потсдам выпивать по случаю раздела Европы, он велел проложить нашу колею чуть ли не на тысячу верст, которая в полтора раза шире европейской, до самого Потсдама. Съездил, а потом ее разобрали. Построили треть БАМа на недельку, чего же здесь особенного, боится человек самолетов.  Я даже думаю, что и Беломоро-Балтийский канал лопатами строили миллионы ЗэКа для того, что вдруг он захочет сплавать, не самолет все-таки? Спасательные круги есть. Я знаете, сколько таких примеров могу привести? Читать устанете. Говорят, «всесоюзный староста», старичок Калинин, очень любил балет, вернее балерин, так наш балет быстренько довели до мирового масштаба, только сейчас, через полсотни лет, начали маленько отставать. А повороты рек? Знаете, сколько это стоило? И все это только для того, что какому-то выпившему дураку показалось, что хлопок от этого станет расти выше крыши, а не высотой с картошку, как до этих пор. А хрущевская кукуруза. Вам-то было смешно, а знаете, сколько народных денег на это ухнул Хрущев? Да у вас бы на эти деньги еще в те времена, а не тридцать лет спустя, по холодильнику и радиоприемнику было бы у каждого. А знаменитая целина? Вы что, не знали, что можно было на действующих полях урожая хлеба снимать в три раза больше, как на Западе? Конечно, для этого нужна агротехника западная, у нас же земли в два-три раза лучше, чем у них. Сам видел, как итальянцы выращивают кукурузу на землях типа сочинского пляжа, одна галька. Вместо этого, выбрали что подороже раз в десять: настроили несчетно городов, деревень в степи, распахали полказахстанских полупустынь. Правда, лет пять получили урожаи, страна почти наелась хлеба, но на этом же все и закончилось. Свирепствующие здесь ветры выдули тонкий слой распаханного  чернозема за несколько лет и теперь там даже трава не растет для овечек, а города и деревни стоят покинутые людьми как в страшном фильме про конец жизни на планете. Что, не  у кого было спросить про ветры и тонкий слой чернозема? Что, не знали, что казахи специально никогда не пахали эти земли, и даже овцам их долго топтать не давали, откочевывали на новое место? Но, тогда бы не было книжки Брежнева «Целина», а книжку, знаете, как хотелось? Вот, только для этой книжки и совершили столь «грандиозное преобразование природы». 

Вы представляете, как хорошо жить, когда исполняется любое желание, каприз, большая всеобъемлющая красивая мечта, наподобие строительства БАМа, по которому неизвестно что возить. Но места-то какие красивые, половина по вечной мерзлоте, белки по рельсам скачут. Кто же знал, что под Муйским хребтом тоннель придется 30 лет строить, его, оказывается почти по магме надо проходить? Ученые? Так, они-то знали, говорите? Но кто же их спрашивать и слушать будет, когда очень хочется «сделать красиво»?

А разве можно осуществлять такие «мечты», когда государство маленькое? Притом, никто не хочет бесплатно работать на осуществление таких мечтаний. На таком государстве не только БАМ или реки развернуть, корт хороший не построишь. Надо поэтому государство большое, чтобы «с миру по нитке, голому – рубаха». 

Я еще не все сказал о прелестях власти на святой Руси, но и этого достаточно, чтобы бороться за такую власть любыми доступными для власти способами. А способы ей доступны абсолютно любые, включая полицейские, финансовые и даже криминальные. В этом отношении они, наши властители, давно приняли иудаизм, где бог – власть, а идентифицироваться с себе подобными вообще не надо. Поодиночке иметь религию лучше, свою особую, вернее «особомосковскую» как одноименная, старинная русская водка. Что самое интересное, это усовершенствование иудаизма в смысле ответственности перед законом. Чистый иудаизм не нашел средств борьбы с законом, он просто подчинился закону, даже и не помышляя противиться ему. Ведь бог Яхве устами Моисея сказал, что его не интересуют отношения между людьми, были бы верны богу. Кремлевский же иудаизм к традиционному иудаизму присовокупил свою свободу и от законов.

 Наглядное представление о кремлевском иудаизме дает абсолютная депутатская «неприкосновенность» к ним законов. Наш элитный депутат может сделать что угодно: украсть, подделать доллары, лжесвидетельствовать, наконец, убить при всех человека. И ничего ему не будет, пока он находится не только в своем кресле в здании парламента, но даже и в отделении милиции, которая силой его оторвала от его жертвы. Таких законов нигде в мире нет, кроме нашей страны. Законы эти принимали сами эти депутаты, президент не возражал. Представить такого убийцу-депутата пред светлы очи суда никто не может, кроме самих же депутатов, принявших эти законы для себя. Но зачем такие законы принимать, чтобы ежедневно устанавливать санкции на отступление от них?  Вот в этом и есть вся соль. Допустим, приходит прокурор в парламент и говорит: «Тут у вас сидит депутат такой-то, он убил, разрешите его привлечь». А парламент хором, как в трагедии Эсхила: «А Вы, господин прокурор, сначала докажите нам его вину, потом мы посмотрим, выдавать нам его в Ваше правосудие, или не выдавать». Прокурор на то он и прокурор, все законы знает, парирует: «Но вы не наделены судебной властью, не вам судить о вине вашего собрата». Депутаты хором: «Ах, так, не наделены, вот мы и отказываем Вам, в нашем соизволении». Наступает юридический казус. Прокурор уходит с орхестры. Депутаты, несколько разгоряченные наглостью прокурора, принимают закон о повышении себе зарплаты. В качестве компенсации за вредность, то ли свою, то ли прокурорскую. Вот почему русский народ никак не может избавиться от кремлевского иудаизма, зацепиться не за что. С любой стороны скользкий. Вот на этой минорной ноте и перейду к русской элите, той части народа, которая пользуется всеми благами, выделенными всеми богами, которые есть, для всего народа.

 

История русской элиты, разновидности и черты

 

Сперва о классификации. Я думаю отразить в этой главке следующие разделы.  Два вида конкуренции: всеобщая и элитная. Первичная и вторичная элита, наследственная элита, переходы, новообразования, переходные процессы и переходные элиты. Лидеры и элита. Избираемые и завоевывающие элиты. Закрепление элиты. Эволюционные и революционные элиты. Я не буду все это выделять в разделы, но буду стараться отразить все перечисленные качества, так сказать, вперемешку.

Элита, конечно, происходит из лидеров, вожаков, но лидеры бывают разные: по силе, по уму, по находчивости, по хитрости. Все эти качества разом редко встречаются, в древности преобладала личная сила. Но чуть слабее, но хитрый мог победить и первого силача. В принципе, быть справедливым лидеру мешает первичные сексуальный позыв, страх, голод и жадность. Хотя жадность – это производная от голода. Именно преимущественно в этом порядке, хотя сильный голод помогает преодолеть иногда страх, если он не сильно «страшный». Жадность же каждый может проиллюстрировать себе сам, когда, изрядно проголодавшись, накладывает себе на тарелку столько, сколько заведомо не съест. Главное не в этом, а в том, что справедливым лидеру быть практически невозможно. Сильно действуют первичные позывы. Наевшись сам, человек разрешает поесть самому к нему близкому, детям и жене, потом по рангам остальным соплеменникам. Иногда сексуальный позыв переходит в любовь, но не всегда. Согласно Фрейду все чувства амбивалентны, то есть переходят в свою противоположность при определенных условиях, но в человеке самом эти противоположные чувства постоянно вместе, только то одно из них, то противоположное выскакивает вперед. Поэтому лидер, даже сильно расхваливаемый по телевизору, никогда не может быть по своей природе слишком хорошим человеком, каких рисуют православные художники на деревянных досках. Поэтому-то и папа Гильдебранд, на первый взгляд жизненная копия Христа, очень уж сильно по свидетельству историков отличался цезаризмом. А сам Иисус в сердцах испепелил неповинное придорожное дерево только за то, что  плоды с него еще зелеными съели предыдущие прохожие. 

Исходя из изложенного, нам с вами надо постоянно помнить, что любой наш любимец, в конечном итоге, живет не для нас с вами, а исключительно для самого себя. Поэтому о нас с вами он будет вспоминать только тогда, когда мы его заставим. Заводят же нас с вами в заблуждение по этому вопросу художники, рисующие лики на досках. Но как говорят искусствоведы, они не виноваты, они этим выражают свои чувства к справедливости, свою мечту, не более. Поэтому и нам с вами не надо верить в несбыточное. Художник же тоже, выразив свои чувства на доске, идет или бражничать, или еще что делать похуже. Но есть организация похуже художников, это идеологическая организация, служащая целям лидеров. Эта организация не сеет и не пашет, она живет за наш с вами счет и внушает нам же наши несбыточные надежды на хороших лидеров. Поэтому зарубите себе на носу, хороших лидеров от природы не бывает нигде и никогда, их все время надо силой заставлять быть относительно хорошими. Поэтому надежды ваши, русских в особенности, на хорошего царя тщетны. Хороших царей не бывает по самой их природе лидеров.

Лидером быть хорошо, хоть в стрелковом взводе, хоть в империи, в империи даже лучше, возможностей больше. Когда лидер стрелкового взвода первым поднимается в атаку, его скоро убьют, и лидером станет другой, более осторожный и хитрый. Он просто высунет голову из окопа и громко крикнет «ура», а сам спрячется обратно в окоп, чтобы другие, уставшие от ожидания и слабонервные, выскочили и побежали вперед, а лидер – за ними. Он проживет дольше и получит медаль. Затем станет полковником. Точно так же ведут себя руководители партий, но на них это меньше заметно, чем на взводном. Они больше говорят, чем бегают в атаку. Им тоже верить нельзя. Хотите пример? На днях Явлинскому, а надо уж признаться, что я голосую за его уже в который раз, задали простой вопрос. Дескать, как вы себя станете вести, когда сядете в Кремле, так же как Ельцин, то есть бессовестно? Лидер «яблока» так смутился, словно его застали в чужом огороде, но говорить стал отчетливо, что так вести себя не будет, хотя по крупному плану его лица было видно, что именно так он себя и будет вести. Для меня-то это выражение лица не было секретом, потому что других-то примеров и нет в истории. Поэтому не доверяйте даже своим лидерам, но самое главное, делайте так, чтобы ваш лидер ни на грамм не отличался от вас, пользовался ни на иоту большими правами среди вашего коллектива, чем вы сами. Может быть, он даже сам откажется быть вашим лидером на таких маленьких правах. Туда, то есть, вне, ему и дорога. Но если вы допустили, что ваш лидер имеет больше прав среди вас, все, вы уже не партия, а потенциальная элита. Впрочем, вы это знаете и без меня. Как только вы победите на выборах, ваш лидер станет царем, вы его элитой, а все остальные вашими рабами. Прежнюю элиту вы, конечно, посадите в тюрьму. А народу, как всегда, будет безразлично. Он скажет: «Что ни поп, то и батька» и пойдет платить налоги, в меньшинстве своем, конечно. Большинство налоги на Святой Руси никогда платить не будет, потому, что знают, куда они идут. Но так как они ничего не могут поделать с этим, то это единственный их шанс противопоставить себя сложившемуся веками порядку вещей. 

Теперь перейдем вглубь веков. Первой  русской элитой стала знаменитая княжеская дружина. Ума в этой элите было ни на грош, зато руки были крепкие, а верткость отличная. Те, кто не занимался мужеложством, нарожали детей, они тоже стали элитой. Постепенно эта элита разрасталась, она была чисто военной. Просуществовала она до самой октябрьской революции. Все наши писатели из них, исключая разве что Кольцова и Есенина, да еще парочку-тройку. Но, княжеская дружина была двух сортов. Дружина князей-грабителей, и дружина казаков-разбойников. Дружина князей-грабителей была сформирована на местах, чтобы помогали собирать дань своему князю в виде рабов в окружающих деревнях. Эта элита считала себя как бы групповым владельцем человеческого стада, князь был главным владельцем. Безусловно, за стадом следили, вернее за его поголовьем, чтобы не уменьшалось. Поэтому выработались совершенно специфические отношения между стадом и его групповым владельцем. Стадо жалели, как свою собственность жалеют, но кто же в корове видит члена человеческого рода? Поэтому это отношение и закрепилось в веках, и сегодня наши правители совершенно не видят интеллектуального и морального сходства в себе с народом. Для них мы по-прежнему только стадо, дающее пропитание его владельцам. Его жалеют только до той степени, чтобы оно не уменьшалось и не больше. Запомните, что крепостное право было отменено в 1861 году, а просуществовало оно не меньше 10-18 веков, смотря по какой хронологии смотреть. Что же мы ждем от современных наших правителей? Главное здесь, на что надо обратить внимание, это то, что независимо от того, кто по имени владеет стадом, всякий будет относиться к нему так, как его предшественник. Ибо хозяева стада меняются, а само стадо остается. И отношения между хозяином, кто бы он ни был, и стадом замерли на века. С одной стороны взгляд изподлобья  стада на хозяина, с другой стороны – взгляд хозяина кристальной чистоты, оттого, что он совершенно не может понять, что перед ним все-таки люди.

Дружина князя-грабителя была самой бездушной, ведь им приходилось отнимать на продажу детей у матерей, притом не одно поколение, такой стала и элита этого сорта. И сегодня встречаются ее представители. Что касается дружин казаков-разбойников, сплавлявших безликий живой товар по трем великим рекам Восточной Европы, то из них мало кто оставил потомство в наших лесах. У них свирепствовал гомосексуализм, традиции еле-еле сохранялись из-за постоянного пополнения их рядов молодым поколением оставленных у себя рабов. Дела стали поправляться, когда работорговля стала падать, пришлось пахать, а затем и жениться. Это те, кто остался на реках. Элиты российской из них не вышло, из них получились просто казаки, уже не разбойники. Потом их паханы перешли владеть (Рюрики) составными элементами Руси, взяв с собой часть своих дружин. Вот они-то и принесли на Святую Русь гомосексуализм, а историки сваливают его на восточные нравы. У гомосексуалистов потомства же не бывает. Поэтому к русской элите они отношения не имеют, за малым, но значимым исключением. Это сами рюрики и их ближайшее окружение не гомосексуальной ориентации.

Из них появились великие князья, сперва Рязани, Ярославля и Москвы, а потом и Всея Руси. Но потом их победили Романовы. Рассмотрим это несколько подробнее. Первичная элита – это совершенно безграмотные, тупые силачи, которым жалость неизвестна. Я уже говорил, что первые княжества владели лесным народом в диаметре не более 50 километров. Жили они в каком-нибудь самом большом селе вокруг своего князя, самого сильного, и самого безжалостного. Гомосексуализма здесь не было. Во всех остальных деревнях округи жил исключительно простой народ, быдло, потенциальный товар для работорговли, утех  и ограбления. Жили они, как бог на душу положит. Князь с дружиной сидели, жрали, пили, брать в руки какое-нибудь средство производства считалось бесчестьем, ибо жили они только грабежом и продажей рабов. Ничего они не умели, только махать дубиной. Как кончались награбленные припасы, они шли в ту или иную сторону и грабили. Потом опять садились жрать и пить. Об этом как раз и Е. Голубинский (1834 – 1912) говорит: «В древнейшие времена русские почти исключительно жили нападениями на другие народы и военными грабежами. Главную добычу в этих нападениях составляли пленники и пленницы, вследствие чего у них явилась нарочитая и обширная торговля невольниками и невольницами. С течением времени русские перестали быть исключительно разбойниками, но торговля невольниками и невольницами, по сделанной привычке, продолжала составлять их специальность, и так это было, как мы положительно знаем, и в 10 веке». В этой цитате я хочу только уточнить, что «другие народы» надо понимать как «другие деревни».

Прокопий Кессарийский добавляет, что «живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они по большей части меняют места жительства». Да это же естественно, они же прячутся от своих князей. Маврикий Стратег: «Они селятся в лесах, у неудобопроходимых рек, болот и озер… Необходимые для них вещи они зарывают в тайниках, ничем лишним открыто не владеют и ведут жизнь бродячую».  А вы бы что, выставили напоказ князю-грабителю свои  лапти и деревянные ложки? Отберет же. Поэтому работы у князя-грабителя с его дружиной было иногда много: выследить своих «подданных», желательно когда они вытащат из тайников свои лапти, удочки и верши, ложки с берестяными туесками. Ведь князь с дружиною и лапти плести считали ниже своего достоинства. Поэтому «владение селами» надо понимать совсем не так, как нас сегодня учат в школе. Это, собственно, было владение «угодьями» с живым товаром и его жалким имуществом. Поэтому, естественно, у князей-грабителей случались пограничные конфликты, какие описывают историки. Но здесь надо иметь в виду, что владения были опять же в диаметре не более 50 километров. Оружие у всех князей было совершенно одинаковое, по свидетельству Маврикия Стратега, копья и лук со стрелами. Значит все зависело от силы физической и численности дружины. Поэтому «угодья» их, то расширялись, то сужались от поколения к поколению князей, совершенно так же, как у современных рэкетиров.

Вот еще одно замечание Маврикия Стратега, которому историки дают не совсем правильную интерпретацию: «Мужественно они выносят пребывание в воде, так что часто некоторые из числа остающихся дома, будучи застигнуты внезапным нападением, погружаются в пучину вод. При этом они держат во рту специально изготовленные большие, выдолбленные внутри камыши, доходящие до поверхности воды, а сами, лежа навзничь на дне, дышат с помощью их. Это они могут проделывать в течение многих часов, так что совершенно нельзя догадаться о них. А если случится, что камыши видимы снаружи, неопытные люди считают их за растущие в воде, лица де, знакомые с этой уловкою и распознающие камыш по его обрезу и положению, пронзают камышами глотки лежащих или вырывают камыши и этим самым заставляют вынырнуть из воды». Согласитесь, что такой метод не годится для настоящей войны, не вечно же под водой сидеть, когда неприятель навсегда занял деревню? А вот для временного сохранения себя, пока дружина грабит деревню и берет на продажу зазевавшихся, вполне подходит. Грабители через час-полтора, закончив набег, уйдут, тогда и вылезать из воды можно. Но и грабители, как вы видите, тоже опытные люди в этом деле: если пленных набрали мало, то трубки вырывают, если достаточно – протыкают им глотки. Технология. Отработанная.

Естественно, у князя – гарем, у дружины – конвейер пленниц. Помните про конвейер, по которому прошла императрица Екатерина I? Солдат, фельдмаршал с забытой мной фамилией, Меньшиков, сам Петр, после его опять Меньшиков. Это же у них в крови было, отбирать женщин-пленниц у своих подчиненных дружинников. Появлялись и дети. Это была элита второго поколения, вплоть из самых известных наших литераторов-помещиков. Вы не заметили, что большинство наших известных благотворителей и меценатов не из дворянского сословия (за редким исключением), а из купцов, бывших рабов? Доказывать? Потому, дворянское сословие – это прирожденные потомственные грабители и рабовладельцы. Многие их потомки такси водят в развитых странах. Потому что на большее неспособны, природа такая, что лучше дынные корки собирать с посольского стола, чем брать в руки лопату. Сильно подпортили представление наше о дворянах дворянские писатели. Вы заметили, что практически все они писали книжки про «красивую» любовь, про свои чувства – лирику,  да про конфликты «отцов и детей» дворянских, а о народе – ни гугу. Даже и эмигранты. Потому что про стадо коров, что напишешь «красивого»?

Но не все дворяне убежали от коммунистов, многие попрятались от ЧК, сменили «имидж», стали советской, затем нынешней номенклатурой, чиновничествуют в «хлебных местах», берут взятки, помогают друг другу возвышаться, снова барствуют. Недаром появились всякие их клубы дворянские, а мы плебс, наглядеться на них не можем, ишь какие «долгорукие»? Если немцы покаялись за фашизм, американцы покаялись за рабство негров и Вьетнам, англичане за колониальную политику, то почему бы и русскому дворянству не покаяться за работорговлю, рабовладение? Открыто покаяться, во всеуслышание, ведь грешили их предки таким грехом, какого в свете не было нигде больше. Соберитесь, дворяне, в своих дворянских собраниях, да кучно эдак и попросите прощения за десять веков глумления над собственным народом! С подписями! Или по-отдельности, через газеты, с упоминанием титулов! Ведь вы не чета западным дворянам, далеко не чета им. У них никогда рабов, таких как у вас не было, так – вассалы, да земли кусок с замком. Но! Куда там, у вас кровь шибко голубая, рабовладельческая. Воды в рот набрали. Думаете, забудется. Нет, никогда не забудется, пока прощения не попросите.

Природная подлость, не просящих прощения и  не прощеных, дворян очень мешает нашему обществу жить. Не скажите, что я не прав. Кому как не дворянам, грамотным, броситься распространять рукописные образцы Всеобщей декларации прав человека? Куда там, они при первых чекистах безграмотных писарями к ним устроились и научили их пользоваться «дворянскими правами». Думаю, тогда и родилась поговорка: ты начальник – я  дурак, я начальник – ты дурак. Обалдевшие от свалившейся на них власти люмпены быстренько научились от своих писарей их прежним повадкам, а потом и перевели повыше должностями своих «учителей». Однако я ускоряю события. Надо рассказать еще, как реформировались дворянские кланы. Первые дружинники, естественно, то и дело попадали в опалу к своим князьям за различные шалости по поговорке «не по чину берешь». Когда один князь побеждал временно другого, естественно, дружинники побежденного переходили в отряд холопов. Поэтому будущим дворянам приходилось много заискивать, подлизываться, интриганничать, лоб расшибать, подсиживать друг друга, то есть проявлять самые отвратительные человеческие качества. Жить-то надо. У простого народа, рабов, такие качества развиваться не могли. У него, простого народа развивались качества зависти, злобы на власть имущих, недоверия и нелюбви к соседу, так как часто выходило так, что у соседа князья-грабители забирали меньше чем у него. И если кто-то думает, что дворян было мало, то ошибаетесь. Дворян было очень много, процентов 15 от общего населения, если не больше. Это шибко богатых и знатных было мало. Но знатные то и дело переходили в незнатных: или пропьются, или князь отберет знатность. Эти очень подвижные группы населения в смысле благосостояния и прав все время «подковерно» воевали друг с другом за свое место возле «тела» как сейчас говорят. Поэтому генетически формировался очень беспринципный и подлый класс людей, готовых на все ради своего благополучия. К рабам я это не отношу, так как им всем было одинаково плохо, и бороться между собой не имело смысла. Вот почему славянофилы потом так полюбили патриархальность быта крепостных крестьян. Чрезмерное размножение дворян от сытости жизни и широкого использования рабынь усугубляло картину формирования людей с самыми отвратительными качествами. Конкуренция их между собой возрастала, и применялись все доступные им методы борьбы, исключая дуэли, которые пришли к нам после победы над Наполеоном, от французов. Прежние же методы – самые, что ни на есть бессовестные. Поэтому  почти все отрицательные качества русских – это дворянские качества, качества русской элиты. 

Первая смена элиты произошла, когда атаманы казаков-разбойников установили «крышу» над  Московией. Дворяне князей-грабителей, их дружинники, перешли во второй эшелон элиты, поэтому стали подлизываться, подсиживать друг друга, чтобы их заметили и перевели в главную элиту, элиту атаманов казаков-разбойников. Что тут было, можно представить по нынешним преступным группировкам, члены которых не живут долго, а «продают» друг друга при первом же удобном случае.

Вторая смена элиты произошла, когда Дмитрий Донской решил, что надо изменить порядок наследования, но я об этом уже говорил выше. Драка между элитой была такая, что не дай бог. Сами понимаете, что в средствах никто не стеснялся.

Третья смена элиты осуществилась во время захвата власти Романовыми из рук потомственных казаков-разбойников. Считается, что это сделал мифический Иван Грозный. Недаром Романовы разрешили Карамзину так его срамить, я еще все очень удивлялся. Спасибо авторам «новохрона-2», надоумили, что никакого Грозного не было, а было вместо него четыре царя, вполне законных, считая туда и обоих «Лжедмитриев». 

Четвертый этап формирования русской элиты провел уже Петр, перестреляв и перевешав половину прежней элиты. Хотя процесс этот начал его дед, первый Романов, Михаил, а продолжил его отец, Алексей Михайлович. Потом русскую элиту перетряхивали в основном немцы: Анна Иоанновна, Екатерина I, она же простая солдатская потаскуха, Екатерина II. Потом в русских царях вообще не осталось русской крови, а в жилах русской элиты чуть ли наполовину потекла кровь западноевропейская, всяких «искателей славы и чинов» по выражению Лермонтова. Дворян же народилось столько, что некоторые из них даже научились пахать землю.

Но это неспроста. Западная кровь немного улучшила искони русскую элиту. Появился даже чуть ли не первый писатель – фон Визен (Фонвизин). А потом они пошли косяком. Эта кровь и пахать научила, и деньги считать не пригоршнями, а на счетах. Эти же представители потом дали нам много «русских» преобразователей и грамотеев, начиная с Миниха, Беринга, Бирона и заканчивая Багратионом, Витте и Струве. Да что я перечисляю, треть русского дворянства стала носить западноевропейские фамилии. Обновление заскорузлой дворянской крови произошло и за счет «птенцов гнезда петрова» из ловких народных представителей типа Демидова или Меньшикова. Вот поэтому и появились среди дворян декабристы, кровь западноевропейская делала свое дело. А «собакевичи» и прочие «коробочки» с «ноздревыми» из старой элиты отправились в свои деревни поедом есть своих крепостных крестьян. Они же ведь не вымерли, продолжали плодиться, да еще как. Просто сошли с большой арены. К отмене крепостного права дворян было, чуть ли не треть населения России, самая подлая ее часть, почти без исключений: пронырливая, себялюбивая, готовая на любое грязное дело. Такие уж гены у них выработались за 1000 лет.

Но крестьяне не успевали рожать столько им кормильцев, поэтому дворянство оголодавшее кинулось на хлебные места, в чиновничество, суд, прокуратуру. С их природной подлостью им нетрудно было установить в «присутственных местах» подкуп, взятки, свое «кормление». Им и жалованье-то было только на «понюх табаку», все остальное добывалось подлостью. Спросите у себя, сколько недворян училось о ту пору в русских университетах? Был в них хотя бы один крестьянин? Так называемые «разночинцы» – это же тоже дворяне, только пропившие и проевшие свои «дворы», или наплодившие стольких наследников, что даже «савельича» неоткуда было взять. Поэтому все дворянские подлые «правила» переместились в государственную сферу, в сферу торговли, промышленности, в рестораны, театры, вообще во всю российскую частную и общественную жизнь, которая даже близко не должна была ничего не иметь общего с уже почти бывшим рабовладельческим строем.

С отменой крепостного права, вся эта плодовитая свора, оказавшись не у дел и раздав землю в аренду крестьянам, заполонила все без исключения «присутственные места», сделавшись столоначальниками и начали плодить и размножать сами себя, выдумывать себе все новые и новые должности и «присутствия». А мы все не можем сыскать истоков русской мерзкой бюрократии? Вот они ее истоки. Прирожденное отношение дворянства к народу как к дойному стаду, как к говяжьей вырезке, как отаре безмозглых овец, жмущихся друг к другу, жалобно блеящих и плохо пахнущих, проявилось в полной мере в изощренном издевательстве над «просителями в зипунах», произволе при решении их бед и жалоб, в унижении бывшего раба при каждом удобном случае. Почитайте Некрасова: «Вот парадный подъезд, по торжественным дням…».  Треть населения страны – бывшие рабовладельцы, оккупировали все до единой бюрократические должности, и наслаждались унижением таких же людей, как и они сами. Они мстили, не зная, за что мстят, просто им было неприятно видеть, что человек, которого он вчера еще мог продать или обменять на собаку, вдруг пришел и просит, чтобы он пошевелил чуть-чуть пальцем. Свежие силы, даже и из бывших рабов, вливающиеся малыми ручейками в этот заскорузлый в своей ненависти аппарат, под гнетом общих правил поведения быстро становились точной копией своих «наставников». Так продолжается и по сей день. Ни в одном «присутствии» мира, начиная от их таможни, нигде человек не испытывает такого страха, глумления и унижения, как в любом русском «присутствии», начиная от ГАИ и кончая магазином или самим «отделом народного образования».

Пятую перетряску русской «элиты» осуществили коммунисты. Бывшие дворяне, ставшие разночинцами, заняли в русской бюрократии самые низшие места: писарей и письмоводителей, а иногда и простых рассыльных. И еще больше озлобились. Их кресла заняли «матросы», а иногда и простые «челкаши», тунеядцы с маузером на боку. Эта новая «элита» вызывала презрение из-за безграмотности, неумеренного пьянства и неумелого «высокомерия». Эта новая «элита» власти отлично помнила, как еще вчера сама ползала на коленях перед такими, какие у них сегодня в писарях. Будь на месте этой новой «элиты» простые крестьяне из деревень, бывшие рабы, может быть дела как-то и начали бы налаживаться. Всем известна крестьянская деревенская уважительность в обращении. Но туда-то попал люмпен-пролетариат, деклассированная рвань и горлодеры. Крестьяне остались на своей земле, которую им обещал, да так и не дал, «великий Ленин». Пока свежеиспеченные начальники-люмпены пьянствовали и по привычке не работать куролесили где-нибудь на стороне, писаря-дворяне «принимали народ» и по прирожденной своей способности подсиживали своих начальников-люмпенов перед ВЧК (для молодых расшифровываю: всесоюзная чрезвычайная комиссия во главе с Дзержинским). Потихоньку-полегоньку  бывшие дворяне вытеснили люмпенов, от них, и правда, толку совсем не было, и Ленин  с Дзержинским это прекрасно видели. Царская элита прекрасно знала правила поведения с вышестоящим начальством и правила ублажения его. У царской элиты это было в генах. Поэтому убрать «матросов» им труда не составило. Лет через десять ни одного «революционного матроса», кроме трезвенников, в элите не осталось. Все места, за исключением самых главных, во всех конторах страны вновь заняли старые знакомые. Сейчас на них сидят их же дети и внуки. Вот что такое русская бюрократия, истоки которой все никак не могут найти наши «людоведы». Русская бюрократия будет воспроизводить себя вечно. Она прямая наследница дворян и так же ловко эксплуатирует все остальное население, как эксплуатировали их предки своих крепостных, одновременно безмерно их презирая.

В заключение надо бы несколько слов сказать о простом народе, теперь уже об рабочих и крестьянах. Нынешние дети рабочих и крестьян, оказавшись в тоненьком притоке к русской элите, быстро перемалываются в ней по ее образцу и подобию, совершенно так же как чеснок в колбасном фарше. Его мало, незаметно, но вкус придает дополнительный, не больше. Почему так происходит? Глупый вопрос. Разве вы не знаете, как приятно, перемоловшись, чувствовать себя всемогущим и всесильным, безнаказанно оскорблять и унижать, а главное, чувствовать себя «причисленным» к элите? Собственно, это месть элите за маму и папу, только направленная не туда, куда нужно. Как же ее направишь за соседний стол? Неудобно как-то, по-крестьянски неудобно. Притом, надо пересиливать себя, гены-то не требуют, но надо же походить на соседа по столу или «присутствию». Потом привыкают, полностью перемоловшись.

Реформировать эту помещичью-дворянскую бюрократию невозможно. Единственный путь – это закон о взаимоотношениях между людьми и «элитой», жалкое подобие которого ввели впопыхах во время революции начала 90-х годов,  про судебное рассмотрение жалоб на бюрократов. Но он никогда не будет действовать этот закон, ибо он принят не для нас, а для хвастовства перед заграницей. Вы только представьте себе, без адвоката такой иск не осилить нашему спившемуся народу, а адвокат таких денег стоит, что за такие деньги можно столько раз снять свой стресс водкой, что какой же дурак эти деньги будет тратить на адвоката? Это раз. В суде даже за убийство годами ждут очереди на рассмотрение дела, а тут явишься ты за иском к счетоводу ЖЭКа по поводу того, что она назвала тебя старым дураком, не понимающим сложности расчетов квартплаты. Смешно. Кто же пойдет судиться? Притом в ЖЭКе есть свой постоянный адвокат, поднаторевший в защите «чести и достоинства» своих работников. Он представит дело так, что это вы матерились и вас же еще и оштрафуют. Быстро можно было бы решить этот непростой вопрос, если бы разрешили сразу же и на месте бить в морду высокомерному чиновнику. Но кто же разрешит? Вся ООН поднимется, они же не знают наших действительных отношений. Они же знают только про нашу таможню, которую сами боятся. Но они думают, что у нас только так на таможне, а из-за одной таможни разве можно законно бить в морду?  Поэтому я и не вижу выхода из этого тупика. Тыщу лет так было, наверное, так будет и впредь еще тысячу лет. Впрочем, что это я сюда ООН приплел? Да наша система этого и сама никогда не допустит. Законодатель же наш, как только подсчет голосов за него закончился, он же сразу переходит в элиту и ему до нас дел, как до божьей коровки в дальнем лесочке. Я честно не знаю, что делать с нашей элитой.

Хотел об элите закончить, но вспомнил, что ни словом не обмолвился об элите мирного времени и военного. При этом под термином мирной и военной элиты я имею в виду не только настоящую войну, а вообще экстремальные и рядовые условия жизни страны. Но это немного займет у меня места и вашего внимания. Начну я, пожалуй, с цитаты из Гавриила Попова, статьи которого в Московском комсомольце читаю с большим удовольствием. В статье «...пользы обществу решительно никакой...» (МК от 7 июля 2000г.) о повести Гоголя «Нос» и о русских  офицерах времен кавказских войн он пишет: «О кавказской войне писали в те годы много и многие. В том числе и Пушкин. Отмечали героизм русских солдат и офицеров, а также мужество и стойкость бойцов армии Шамиля. Но Гоголь с необыкновенным чутьем уловил нечто особенное: на кавказских дрожжах вырастают «майоры» Ковалевы с их претензиями на вице-губернаторство, с задравшимися сверх меры носами от свалившихся на них досрочных чинов. Гоголь сумел почувствовать процесс, который, в конце концов, превратил победившую самого Наполеона царскую армию и царский аппарат власти в профессионалов по такому противнику, как горцы, и, соответственно, в совершенно неспособные к нормальной войне структуры, проигравшие первую же настоящую - Крымскую войну. Всего этого Гоголь не мог знать. Но то, что он успел увидеть и отметить за двадцать лет до затопления русского флота и сдачи Севастополя, - оказалось одним из главных факторов Крымского поражения.  Хотя сам Гоголь замечает, что в сюжете его повести о носе «пользы отечеству решительно никакой», на самом деле польза была бы - если бы предостережение Гоголя было замечено. Но задранные носы кавказских героев никто вовремя в России не обрезал, и стране пришлось, в конце концов, расплачиваться поражением под Севастополем».

Я понимаю, что Г. Попов пишет это применительно к сегодняшнему дню, несколько ехидничая над современной действительностью и сегодняшними «майорами ковалевыми». Я это приветствую, и полностью с Г. Поповым согласен. Но у него выходит, что это как бы единственный случай или редко встречающийся. Между тем, это железное правило русской элиты на протяжении всех веков, как только дружина князей-грабителей превратилась в дворянство и затем – в чиновничество. Всегда, пока в стране все в относительном порядке, в предводители  элиты, сверхэлиту,  пролазят одни проходимцы, низкие льстецы и прохиндеи, которые вообще ничего другого, кроме указанного, делать не умеют. И все это относительно спокойное время они сидят на своих теплых местах и ничего не делают, красуются, интригуют, богатеют, а даже ранее налаженное, до их, дело постепенно губят. Но никто этого из тех, кто обязан это замечать по должности или «по божьему помазанию» все никак не может заметить, хотя все вокруг видят это невооруженным взглядом, но тоже молчат, которые поближе к царю, а тем, кто подальше, даже некому сказать об этом и они просто посмеиваются или «переживают».

Приведу примеры. Начнем с современности и пойдем вглубь веков. Первая Чеченская война. «Самый умный министр обороны» Грачев оказался таким несусветным дураком, способным только разгонять демонстрантов, что даже сегодня стыдно за Россию, что она имеет таких «полководцев». А совсем неизвестный Рохлин выдвинулся своим умом и энергией, но отказался от высшей награды «Родины» за вынужденное убийство россиян. Война закончилась и такой умный военный сразу же оказался ненужным, даже вредным для страны. О финской войне я уже где-то говорил выше, ситуация типическая: дураки-генералы «мирного времени» штабелями складывали трупы своих солдат перед линией Маннергейма. 

Вторая мировая война. Практически все довоенные советские полководцы, исключая Жукова, в начавшейся войне оказались совершенно непригодными к принятию военных решений, совершенными дураками. Вспомните хотя бы Ворошилова и Буденного. Ворошилов абсолютно ничего не умел кроме стрельбы из пистолета, ему бы больше подошло быть киллером, чем полководцем. Буденный же вообще только на лошади умел скакать, да «рубить лозу» шашкой. Но это же были первые стратеги государства до войны. Сама война выдвинула полководцев, которые и выиграли войну. Не было бы войны, не было бы и этих полководцев, начиная с Рокоссовского, Ватутина, Баграмяна и, кончая Жуковым, который все свои победы так полил русской кровью, что не знаешь даже что лучше: победы эти или возможные поражения.

Возьмем Первую мировую войну. Перед войной все самые главные места в военной иерархии занимали совершенные, напыщенные дураки, лизоблюды и прохиндеи, воровавшие еду у своих солдат. Именно война выдвинула Брусилова, как совершенную необходимость, без которой державе оставалось бы только сдать ключи от Москвы немцам.

Вспомним об японской войне 1905 года. Паркетно-лизоблюдные генералы обещали «шапками закидать японцев», совершенно так же как Грачев «взять Чечню одним парашютно-десантным полком». Вместо этого, армию Куропаткина японцы наголову разбили на суше, а сборную эскадру России под флагом адмирала Рождественского полностью потопил японский адмирал Того. И не надо с апломбом петь «врагу не сдается наш гордый «Варяг, пощады никто не желает…». Лучших адмиралов надо иметь в мирное время, чтобы не складывать таких грустных песен. Не слышали, сложили ли американцы песню народную про то, как их разбили в Пирл-Харборе японцы? Одиночным мужеством солдат, рот и экипажей наши лизоблюды

стараются прикрыть дурость главных генералов.

Вспомним «послеяпонский» всплеск неразберихи в стране, так называемую революцию 1905 года, конец которой положил Столыпин своими реформами. Умного и деятельного Столыпина тоже никто не хотел замечать ранее, и только под давлением окончательного развала и коллапса России он был, так сказать, «призван». Как только Россия оказывается в полосе относительного спокойствия, так во власти оказываются самые интеллектуальные и нравственные отбросы общества, как она начинает шататься как пьяная от их управления, цари вынужденно зовут во власть интеллектуалов и деятелей, которые, как только наладят дело, сразу же и изгоняются, и снова заменяются на прежние отбросы. О русско-японской войне сам Г. Попов уже сказал.

Можно приводить и дальше в глуби веков подобные примеры, но я хочу использовать это место для расширительного толкования русской элиты. Чеховского «телеграфиста» я ведь отношу тоже к русской элите, и Акакия Акакиевича – тоже. Вы только представьте себе, что Акакию Акакиевичу предлжить более высокую должность, нежели ту которую он занимает вместе со своей шинелью? Да он еще почище будет, чем Городничий, гнобить мужиков. Я понимаю, что вводить этих людей в разряд элиты в каноническом понимании ее смысла, будет преувеличением, гиперболой. Но у меня и смысл элиты несколько иной. У меня в элите находится и продавщица овощей на уличном  лотке после ее преобразования через женские прелести в директора ювелирного магазина времен, когда золотое обручальное колечко купить в России было невозможно без справки с гербовой печатью из ЗАГСа. У меня в элите и кладовщица фруктовой базы этих же упомянутых времен, и прокурорская секретарша, через которую можно дать ему взятку, и хорошие парикмахер, маникюрщица, и банщик, и многие другие представители этого славного класса общества, которых бы вы сами никогда не причислили к элите русского общества. Поэтому для меня гораздо проще сформулировать класс, не принадлежащий к элите, а остальных всех отправить в элиту.

Так вот, народ, не элита, это те, кто трудится за заработную плату на заводе, в колхозе, институте, в кордебалете и так далее, причем только за одну зарплату и других доходов, кроме огорода и личных куриц, не имеет. Если человек сиднем сидит или спит в том же самом институте, а после этого идет калымить на своих «жигулях» и получает от этого доход в пять раз больший чем в своем институте, то и он уже – элита. Если простой тренер по теннису или простой охранник с крепкими мускулами начинают участвовать в принятии государственных решений, то разве они не элита?  Естественно, что соотношение между элитой и народом составляет, где-то, один к трем, в крайнем случае, один к четырем, совершенно так же как соотношение между помещиками и крепостными крестьянами. Конечно, некоторая подпитка элиты идет из народа, но совершенно незначительная, и ей можно пренебречь. Элита воспроизводит самое себя, притом весьма традиционным способом. Неужели вы всерьез думаете, что сын парикмахерши жены члена политбюро не поступил бы во МГИМО, институт международных отношений? Поступил бы непременно и закончил бы его, и получил бы хорошую должность в МИДе как миленький, если, конечно, парикмахерша за это время не разонравилась бы указанной жене. Ведь у хороших парикмахерш тоже немалая конкуренция, как и положено в элите.

Вот сейчас пора перейти к выборам и к так называемому электорату. Народ, во-первых, почти не ходит, на выборы, во-вторых, совершенно не знает за кого надо голосовать, если ходит. Четверть народа вполне может проголосовать за бутылку водки, вернее, за того, кто ее даст. Вторая четверть – принципиальная, но у нее нет правильной информации, поэтому она – пища пиарщиков, хитроумных, а сами пиарщики, безусловно, принадлежат к действующей элите. Третья четверть народа – вообще испуганные навсегда, хоть в Америке, и будет голосовать, как скажет ближайший начальник, особенно в мелких избирательных участках, где все друг о друге знают все. Это электорат губернаторов, директоров, начальников цехов и уличных комитетов. Представьте себе, что какой-нибудь начальник, обходя ненадежных избирателей, говорит: «я знаю, что ты можешь проголосовать за такого-то. Заруби себе на носу, что если за него будет подан хоть один голос, то это будет непременно считаться твоим голосом. Тогда берегись, покоса не будет, дров не подвезут, а о премиях можешь забыть до конца своей жизни». Эта третья четверть избирателей, как, собственно, и «бутылочная», может принадлежать не центральной элите, а региональной, если они между собою в конфликте. Вот поэтому нынешний президент и налаживает «вертикаль власти», чтобы и эта немалая часть электората принадлежала лично ему, центральной элите. Для этого ему немного надо усовершенствовать «вертикаль», именно на столько, чтобы его региональная элита вся, один к одному, очень боялась. Тогда бутылку от имени региональной элиты будут ставить конкретному избирателю в совершенном согласии с «мнением» главной элиты.

Вы заметили, что получилось нынче так, что веками грызущаяся между собой элита, но действовавшая в целом  всегда в унисон царю, разделилась при новой демократии на центральную и региональную, и центральная элита потеряла в результате этого раздела едва ли не две трети своей совокупной силы? Поэтому, мне неохота даже стало говорить об оставшейся последней четверти электората, которая ни при каких обстоятельствах голосовать не пойдет. Что же это получается? А получается, на мой взгляд, очень хорошо. И только по единственной причине: должна наступить пора, когда в стране надо договариваться, а не царски приказывать все и вся, даже не выслушивая никаких мнений. Что же здесь плохого? Неужели вы думаете, что хорошую идею, выгодную всем, не одобрят на местах? Еще как поддержат. А вот плохую идею, пример которых я приводил при рассуждении о хвастовстве русских царей, конечно, не одобрят. Но ведь это-то как раз и нужно народу, совокупному народу всех регионов. Вот почему в Кремле так засуетились с «вертикалью власти». На глазах утрачивается дальнейшая перспектива непомерного хвастовства за чужой счет и по очень большой цене. 

Таким образом, надеюсь, я вас убедил, что народ проголосует так, как захочет элита, одних купят, другим прикажут, третьих обманут, четвертые сами не пойдут голосовать и мешать общему раскладу карт не будут. Тогда исход голосования всегда определяет элита в моем понимании этого слова, которое я выше изложил. С момента образования Московской Руси элита всегда была в абсолютном подчинении, любой член элиты был не больше чем холоп государя. Мы рассмотрели, как элита дралась между собой за доступ к «телу». Теперь пора рассмотреть, сколько раз и когда элита пыталась хотя бы поколебать свою зависимость от единого царя или сменить неугодного на угодного. У меня при недолгом размышлении выработалось мнение, что такое возможно произошло при Дмитрии Донском, когда он попытался заменить наследование от старшего брата – главаря к младшему брату на наследование от отца – главаря к сыну. Сама Куликовская битва показывает, что сторонников, как первого способа наследования, так и второго – было предостаточно. Но, следует ли из этого, что это элита сама затеяла, а не сам Дмитрий Донской? Скорее, сам Дмитрий Донской затеял, кое-что, пообещав своим сообщникам взамен от себя лично в случае своей победы. Так будет правдоподобнее.

Вторая подобная возможность могла возникнуть в результате смены династии Романовыми с их сообщниками. Один ловкий человек при благоприятных обстоятельствах, ослаблении прежнего «дома», конфликте этого «дома» с большинством дворян, взять на себя организацию нового «дома», а старый «дом»  с его приспешниками физически уничтожить. Надеюсь, что так это и произошло. Авторы «новохрона-2» подробно об этом пишут, несколько неправильно назвав действующих лиц. Это, наверное, и была первая революция, совершенная элитой. Жестокие законы по усилению рабства – это плата дворянам за их участие в смене династии. Вторая часть платы – это «дарование» дворянам некоторой свободы в отношении своего царя. Это сильно заметно в истории. Раньше в отношении царя все были равны, и дворяне, и крестьяне. Все -     его холопы в равной степени. Теперь дворяне в отношении царя получили некоторые льготы по сравнению с крестьянами. Царь, хотя бы, не мог дворянина продать, да и вотчина его стала наследственной, а не дарованной ему на определенный срок. Теперь вотчина не отчуждалась царем за исключением самых крайних случаев. Это мне напоминает немного нынешнюю ситуацию с дарованием Ельциным свободы губернаторам, столько, сколько они смогут оторвать от пола как спортивную штангу. Получилось у первых двух Романовых то же самое, что и сегодня. Поэтому Петр, смышленый внучек первого Романова, и затеял стрижку бород  у бояр, сильно они разбаловались, как и нынешние губернаторы. Успеха он достиг полного, казня направо и налево, и стрельцов, и бояр, и купцов. Ему даже пришлось создать новую элиту, взамен повешенной, особо не разбираясь в родословной, были бы верными. Элита же почувствовала, как свою силу в кулаке, так и прелесть возможности ею воспользоваться по типу: или пан, или пропал. Но все равно, это было сладкое чувство.

Оно стало принимать угрожающий размах. Вы только посмотрите, Елизавету посадила на трон элита, правда, противников-неудачников повесили. Анну Иоанновну тоже посадила элита в лице Тайного совета. Екатерину Великую посадила на трон тоже элита. Вешать никого не стали, зато счастливцы-удачники сильно разбогатели. Но не только же посадила на освободившееся место, а освободила это место путем убийства законного царя, кстати, самой элитой и выбранного. Следом за ним к праотцам попал и сам Павел. Затем вдруг внезапно умер его сын Александр I. Больше столетия продолжалась такая чехарда и только третий сын Павла Николай I навел порядок в этом деле – создал Третье отделение, жандармов или «голубые мундиры» по выражению Пушкина, прообраз ВЧК, НКВД, КГБ и так далее. За крепостными крестьянами Третье отделение не следило, оно следило исключительно за элитой, чтобы она перестала так часто менять царей. Элита быстренько прижала хвост, до самой Великой октябрьской социалистической революции. Вероятно, декабристы в основном появились не в процессе борьбы за свободу крестьян, а все-таки, чтобы образумить маленько эти пресловутые голубые мундиры, очень уж они мешали жить элите.

Коммунисты тоже быстренько наловчились менять своих царей. А как же им не уметь этого делать, ведь они все из элиты. Не станете же вы спорить со мной и доказывать мне, что власть в России взял народ, рабочие и крестьяне? Где вы там, в Кремле видели рабочих и крестьян? Если вы Калинина считаете рабочим, так это он только в целях конспирации, от царской охранки. Или Хрущев – шахтер? Так он учеником слесаря дней двадцать всего походил в шахту, а потом на правах «профессионального революционера» перешел на содержание партии из награбленных Камо денег у буржуев. И Ленин, и Сталин, и Свердлов, и прочие кремлевские жители не имели ни дня трудового стажа. Помните, как Сталин захватил власть после Ленина? А Хрущев после Маленкова, Булганина и Ворошилова? А Брежнев? Да у них просто конвейер переворотов был налажен, начиная, собственно, с самого Ленина, разогнавшего всенародно избранное Учредительное собрание. 

Вот поэтому-то я и против общегосударственной элиты. Ладно бы сами дрались за место возле «тела», так они и царей взялись менять почем зря. На современном этапе мне ближе все-таки элита региональная. Она хотя, по сути, почти такая же, как и общегосударственная, сперва накладет денег в свои карманы, своим деткам и приспешникам, а потом только о народе задумается, но все же она и выборы ждет не совсем так, как главная элита  большой страны.

Но, прежде надо остановиться на флуктуацих в элите и обменных процессах между элитой и народом. Несомненно, большая часть первичной элиты, люди неординарные, хотя неординарность эта может проявляться и в завязывании шнурков на кроссовках «лучшего министра» для «перешагивания» через звездочки на погонах. У каждого своя неординарность. Бывает и офицерская, о чем я очень сожалею.

Наиболее радикальные смены элит были осуществлены Рюриком, Дмитрием Донским, Михаилом, Алексеем Романовыми, и особенно Петром Романовым, коммунистами сразу после захвата власти. Рюрик – главный атаман-разбойник, посадил своих своих меньших атаманов над местными князями-разбойниками, заставив их служить за выделенные вотчины, но оставил свое разбойное наследование от старшего брата к младшему. Дмитрий Донской преодолел это наследование Куликовской битвой и последующим столетием практического осуществления «нового» порядка. Романовы сделали общецарский переворот, сместив древних «рюриковичей» и сев на их место. Эта смена элиты затянулась, и только Петр завершил ее. Вот на этом и надо остановиться, так как здесь впервые элита начала пополняться представителями народа. «Сколько волка ни корми – он все равно в лес смотрит». Подкупленная крепостным правом прежняя элита, которая пошла за «новым» царем Михаилом Романовым, считала себя пупом земли и стала лезть в царские дела. Прежняя элита, стоявшая за рюриковичей, конечно, была разбита, но не искоренена. Поэтому то и дело происходили сговоры недобитых рюриковичей и «сподвижников» Романовых. А Романовых сильно поддерживал Запад, как это вполне справедливо заметили авторы «новохрона-2». Поэтому на Руси появилась большая куча западных наемников, значительная часть которых сделалась царскими любимцами и русским дворянством. Я о них уже говорил выше, они несколько облагородили потомственных рабовладельцев. Вторым потоком в русскую элиту хлынули «алексашки», дерзкие и умные представители народа, собравшиеся уже идти в донские казаки-разбойники, но примеченные Петром и принятые в службу как «без лести преданные». После о них Пушкин скажет «бес лести предан». Еще позднее русские писатели назовут их «птенцы гнезда петрова» и распишут их яркими красками. Создание Петром «табели о рангах» закрепит этот процесс и поставит в соревнование «старочинных дворян» с «выскочками» из народа, прежде всего из купцов и мануфактурщиков. Демидовы, Строгановы далеко пойдут, до безнаказанного убийства Распутина, почти члена семьи Романовых.

Отмена крепостного права сильно ударила по потомственной царской элите. Романовы, хотя и принимали самое деятельное участие в формировании новой элиты, но они ее не могли контролировать, даже созданное Третье отделение Николаем I не помогало. Только поэтому крепостное право так долго существовало, ослабляя производительные силы России. И хотя Хлебников и говорил, что крепостное право создано для приучения народа к труду, дураку понятно, что рабский труд малопроизводителен. Екатерина II задумалась, было об этом, но пугачевщина так перепугала бедную императрицу, что еще более ста лет ни один император даже не пытался идти против своей элиты. Александр I тоже, насмотревшись на западных свободных людей, тоже задумался над этим вопросом. Но кто же ему разрешит? А разросшаяся до невероятных размеров элита все больше и больше деградировала. Практически освобожденная от войн за свой счет, она жирела, плодилась, беднела, опускалась, вырождалась. Дошло до того, что можно было крепостное право отменять, никто и ухом не пошевелил, чтобы воспротивиться. Деградация пошла еще быстрее. Потеряв рабов, земледельческая элита не знала, что делать со своей землей. Вот тут и появился «Вишневый сад» Чехова. Разумеется, были и дельцы из прежней элиты, но это такая мелочь, что в подзорную трубу не разглядишь. Появлялся русский капитализм, в основном из купцов и кулаков и его идеологи: кадеты, эсеры, меньшевики, точнее все те, которых «великий» Ленин перестрелял, а Сталин догноил в своем Гулаге.

Но самая радикальная смена элиты, конечно, произошла при коммунистах. Начальный этап, переходный процесс я уже рассмотрел выше, осталось рассмотреть стационарный процесс, длившийся с начала тридцатых  до конца восьмидесятых годов. Ленин сперва воспользовался отщепенцами от прежней элиты, «предавшими» свой класс. У него не было другого выхода, ведь революционный пролетариат писать даже не умел. Он сделал революцию и с него достаточно. Мог отправляться на свое каторжное рабочее место. Начали «выращивать» элиту из детей деклассированных элементов – беспризорников. Это нам сейчас пишут про Макаренко и прочих «воспитателей», впрочем, они верили, что воспитывают «нового» человека, они генетику не знали,  а позднее Сталин вообще запретил ее. Советская пропаганда до 90-х годов вдалбливала в наши головы, что гены не влияют, все можно решить «воспитанием». Затем ставка была сделана на новую инженерную интеллигенцию. Почему именно на инженерную? Потому, что гуманитарную интеллигенцию не на чем было готовить. Не было ни научного коммунизма, ни политэкономии социализма, а по старым и заграничным книжкам «воспитать» строителей коммунизма было невозможно, поэтому и выдвинулись в политбюро новые идеологи типа Каменева, последний из этой плеяды – Суслов. Пока же инженеры действовали по правилу революционной необходимости, а идеологи создавали новую «философию». Потом из учеников этих философов вырастут записные пропагандисты, лекторы и преподаватели марксизма-ленинизма. А мы на лекциях и семинарах будем критиковать Каутского и прочих, не прочитав из них ни одной страницы, на всех заборах написав: «Социализм – есть советская власть плюс электрификация всей страны».

Технари-инженеры займут все руководящие места. На Западе в это время начнут выпускать менеджеров – специалистов по управлению сложными системами. У нас же будет лозунг: «Давай, давай»!  У нас руководить больницей должен врач, химическим комбинатом – химик, строителями – строитель. Ладно бы так, но начальником отдела кадров на химкомбинате – тоже должен быть химик, а на ткацкой фабрике – инженер легкой промышленности. Поэтому в управлении сразу же возникли проблемы, череда снятий-назначений. Ведь химик это химик всего лишь, но не менеджер, он знает, что делать в пробирке, но не знает, как организовать труд иногда десятков тысяч людей, как посчитать деньги на производство, что такое прибыль? Вот эта чехарда в подборе инженеров-управленцев методом проб и ошибок и вызвала метод вхождения в элиту, к которому и перейду.

Когда стало понятным, что выбирать подходящего управленца из инженеров методом проб и ошибок – дело дохлое, тогда на это махнули рукой, был бы  лояльным к власти и вышестоящему начальству. Вместо руководства предприятием на ответственном начале управленца внедрили мелочное инструктирование, всевозможные регламенты и понукания. Теперь директором мог быть любой инженер, от него требовалось только выполнять инструкции, сидеть в кабинете и чтить до посинения начальство, молча, снося любые от него унижения и еще благодарить за науку, когда его взбучивали почем зря. Появилась огромная возможность «порадеть родному человечку» и ею тотчас воспользовались самым широким фронтом. Любой выслужившийся чиновник целыми днями кого-нибудь устраивал из родни, любовниц и приятелей. На остальное просто не было время. Знания стали постепенно не нужны, нужен был диплом, бумажка. 70 – 80 процентов инженеров были вовсе не инженеры, а владетели бумажки. Образование катастрофически девальвировалось. В это время наш диплом врача, инженера, профессора за границей потерял всякую ценность. Сплошным потоком пошли жалобы, что нет достойных руководителей, причем жаловаться начинали с самого минимального «портфеля», что, дескать, никак не найдут замену себе и вынуждены назначать кого попало. Это очень хорошая жалоба для жалобщика, она снимает с него всякую ответственность за назначение. При этом все понимали, что назначают не по способностям, а по лояльности, и уже не к партии и руководству, а к себе лично. Это называется круговая порука, но она подразумевается молча, вернее, по молчаливому согласию. В приложении 4 даю несколько характеристик под заглавием «Лица». На этом этапе образовалось две струи попадания в элиту, ведь она по идее перестала быть наследственной. Хотя это не совсем так. Первая струя осталась наследственной, вторая - «собственным  трудом».

Кто же лучше знает, чем отец: оболтус его сын или нет? Вот Сергей Хрущев был оболтус, Юрий Брежнев – тоже. Первый был отправлен в «престижную денежную науку», второй заместителем министра к Смелякову, который мог обеспечить работу министерства и без своего первого зама. Если бы младший Хрущев был не оболтусом, он мог бы стать «сахаровым», но не стал, а под конец жизни вообще оказался американской побирушкой. Младший Брежнев «представительствовал» за границей, пока не кончилась лафа. Вот два трутня, о которых все знают. Я лично знал сынка одного партийного бонзы 90-х годов, который, являясь вицеконсулом в Милане, то есть по должности гебист, спал сутками от нечего делать. Для сынка председателя Госплана вообще создали институт, чтобы не так было заметно, что он оболтус. Ни одного значительного деятеля не было из отпрысков кремлевской элиты, но все они занимали денежные посты, и жили припеваючи. Эти детки и внесли в элиту пренебрежительное отношение к «простым» пахарям. Больше им выделиться было нечем. Но это же только очень маленькая часть кремлевской элиты, а элита министерских сынков, сынков директоров крупных заводов, институтов. Их было очень много, трутней из трутней, как правило, первых заместителей по должности. В это время случилось правило, что когда на предприятие приезжала какая-нибудь проверка, комиссия или «лично» какой-нибудь крупный начальник, то они никогда не хотели иметь дело с первыми заместителями, которые могли только мычать, а требовали всегда «самого», директора.

Струя элиты, пробившихся «собственным трудом» делилась на две категории: дураков и умных, общим у них было только неудержимое стремление «достигнуть». Странно, но дураков пробивалось больше, чем умных. Сам ум очень мешает достижению целей при сложившейся практике. Ум хочет себя проявить в чем-то неординарном, а неординарность – это большой грех, ишь, дескать, «умник нашелся»? Это же была повседневная присказка, причем «снизу до верху». Умный должен был быть еще и подлым к своему уму. Он должен был с начальством больше слушать, чем говорить, унижаться, терпеть своего зама-дурака, назначенного ему «сверху», говорить своему начальнику приятные слова, хвалить в глаза и за глаза  начальственный ум, хотя считал его дураком из дураков. Не для всех умных такое возможно, они время от времени срываются, а малейший срыв навсегда ставит крест на карьере. Поэтому из них высоко взлетают единицы.

У дурака же таких проблем нет. Дураку нужна только хитрость, которая весьма совместима с дуростью и является заменой уму для ненаблюдательных людей. Притом где вы видели, чтобы обыкновенный человек, даже не дурак, искренне любил людей умнее себя, если это не жена и не родной брат? Конечно, капиталист для умножения своего капитала поставит умного человека, даже не любя его за ум, ведь деньги-то своим умом он будет для него приумножать. А у нас в социализме? Да, плевал я на приумножение богатства такой большой родины, где и не заметишь, где именно приумножается ее богатство? Я лучше дурака поставлю управлять, но лояльного ко мне, уважающего меня при всей моей дурости, хотя бы внешне. А другой я, ищущий протекции? Неужели много ума надо иметь, чтобы понять правила игры? Можно даже обойтись без большой хитрости, правда, тогда не придется даже с колен вставать, так и буду ползать, пока не назначат. На подчиненных потом отыграюсь, раз в пять больше, и «сердце успокоится». Вы обращали внимание на распри и взаимную неприязнь артистов, художников, музыкантов? Это же то же самое, но у них можно делать это открыто, а у всех остальных нельзя, потому и в обиходе нет, но в душах-то есть. Или вы сомневаетесь?

Правила поведения для дурака, имеющего диплом и ищущего должности:

1. При  любой возможности попадаться на глаза начальнику, особенно когда дела чисто случайно у тебя оказались хороши, и говорить, что будет еще лучше, хотя знаешь, что будет хуже.

2. Любым способом, на какие ты способен, показать свою любовь к начальнику и что есть люди вокруг тебя, которые его недостаточно любят.

3. Брать на себя  любые обязательства, желаемые начальником, даже зная, что они абсолютно невыполнимы. Когда взял эти обязательства, надо сильно суетиться, показывать, что ты горишь, но тебе мешают соседи. Этим ты освобождаешься от конкурентов, а начальник все равно и сам поймет, что обязательство невыполнимо. Но ты должен показывать все время, что еще маленько, еще чуть-чуть, и даже уговариваешь начальника не отступать. О тебе пойдет слух как об упорном работяге, но несколько придурковатом, но это-то и ценно.

4. Никогда не говорить начальнику «нет», а только «будет исполнено», знать все его домашние праздники назубок и посвящать им каждую забитую тобой сваю. Обязательно познакомиться с его женой и любыми способами добиться, чтобы она, когда втирает ему мазь в спину от алкогольного радикулита, обязательно сказала ему, какой хороший у него парень работает там-то.

5 и последнее. Когда будет собрание… Я хотел напомнить здесь про «молчалина», но решил, что он и в подметки не годится искателям совсем недавнего прошлого, до 1995 года. Сейчас правила несколько изменились, но и описанные действуют.

И, наконец, самое древнее и поныне действующее правило: корпоративность. Не выдавать своих. Наоборот, всегда помнить и помогать, сколько можно, но не в ущерб себе. Вы же сами видите действие этого правила даже и в 2000 году. Все партийные секретари, «боровшиеся» всю свою сознательную жизнь с банкирами и вообще с капитализмом, сегодня сами банкиры и капиталисты, боровшиеся с «опиумом народа» – крестятся и строят «храмы», бегают за патриархом как собачонки. Они всем своим миром на 180 градусов развернулись и сказали друг другу: «так держать!» И когда нам потом по телевизору говорят о каких-то непреходящих ценностях, становится смешно.

Поэтому не приходится удивляться, насколько глупые решения принимаются. Многие десятилетия в элиту проникали дураки-подлизы, и сейчас они принимают стратегические решения в стране. Главное руководство страны видит все это, но сделать ничего не может, поэтому вынуждено лавировать между плохим и очень плохим. Это так просто не закончится. Последствия будут. Потому, что в самом сердце империи – военно-полицейской компоненте, остался в неприкосновенности отбор элиты по вышеизложенным правилам, правилам «мирного времени», когда этот отбор элиты только и может существовать, как изложено выше на примере «майора ковалева».  

Сегодня, когда частная собственность все еще не факт в нашей стране, элита формируется по старым правилам, но уже видны и проблески новых правил, главное из которых собственностью все же должны управлять профессионалы, а не те, кого посадят вне зависимостей от способностей. Зато «общенародная собственность» тоже приняла новый статус, гораздо худший, чем прежде. Раньше ее просто не берегли, теперь же разворовывают самым наглым образом. Законы, устанавливающие правила приватизации, специально не принимаются, поэтому все воровство происходит в «рамках закона». Самое интересное то, что народу, никогда в своей истории не имевшему никакой собственности, на все это плевать. Молодежь веселится, не думая, что завтра будет кушать, старики не могут опомниться и только разводят  руками.

В самом же стане элиты произошел раскол. «Общесоюзная элита», бывшая под защитой огромной мощи государства, хочет оставить все как прежде, региональная элита, ухватившая свой кусок свободы от центра, хочет упрочить свой статус, развалив страну. Но весь этот процесс скрыт от народа, он только проглядывает в средствах информации, видна только самая верхушка айсберга. Региональная элита очень боится своей смелости, но тихой сапой ведет процесс к  логическому концу. У обеих сторон есть сильные и слабые стороны. Например, народ более поддерживает региональную элиту, она к нему ближе, под большим его  контролем. Зато в распоряжении центральной элиты вся полнота контроля над правоохранительными органами, к которым больше подходит эпитет «карательные». Пока существует равновесие, но, так сказать, на одной ноге, не сильно надо размахивать руками, а то упадешь.

Исход этой борьбы неочевиден, но последствия обеих сценариев просматриваются. При победе общероссийской элиты все вернется на круги своя, как было в Российской империи, как было в Советском Союзе. При победе региональной элиты просматривается много вариантов, которые мы с вами еще не испытывали в течение последней тысячи лет. Но мир в целом их испытывал. Достаточно вспомнить Западную Европу, бывшую некогда практически одним государством под управлением римских пап. Достаточно вспомнить бывшую Британскую империю или то, что Африка совсем недавно была раскрашена всего в три цвета, а сегодня на нее не хватает даже большой коробки с цветными карандашами. Хорошо это или плохо, пусть каждый рассуждает самостоятельно, я же скажу просто о том, что процесс этот неизбежен. Даже если сегодня победит империалистическая элита, то процесс будет повторяться снова и снова, до логического конца. Беда в том, что каждый новый царь боится и принимает все меры к тому, чтобы это произошло не при нем. Поэтому за границей так любят Горбачева. Они понимают в этом больше, чем мы с вами, зашоренные пропагандой «великой и неделимой». Всему миру ясно как день, что процесс неизбежен, и чем он раньше совершится, чем меньше будет попыток, тем легче последствия перманентности.

Во всех осколках империи будут разные сценарии, в некоторых будет похуже, чем в нынешних осколках Советского Союза. Достаточно обратить внимание, например, на Прибалтику и Таджикистан, на Армению и Беларусь, на Грузию и Молдову.  Но все это народам необходимо пройти, другого выхода просто нет. Скажу только, что чем меньше страна у народа, тем лучше они знают и выбирают себе правителей. Это аксиома. Даже для Америки, не говоря уже о России. Прошу бывшее КГБ и нынешние спецслужбы, аббревиатуры которых меняются ежегодно, иметь в виду, что я не призываю ни к чему, я просто констатирую факт, так, как он мне представляется, а это согласно Всеобщей Декларации Прав Человека 1948 года – мое  неотъемлемое право и наказанию не подлежит, какую бы очередную конституцию в моей стране не «приняли».

 

Собственность, правила общежития, образ жизни и

стабилизационная форма естественного отбора

 

В России никогда не было собственности в западном понимании ее строго узаконенного смысла. Нет ее и сегодня. Вот почему нувориши грабят свои сегодняшние владения и направляют деньги за границу, там они будут сохраннее, хотя это и очень неэффективно для страны, более того, - губительно. Насколько силен был Меньшиков при Петре, но и тот перевел свои награбленные деньги, сопоставимые с годовым государственным бюджетом своей страны на Запад. Но и там не уберег от царей. Его сына вызвали из ссылки, из Березова, после кончины отца и заставили раскрыть все его счета в западных банках. Все пошло прахом, вернее в царскую казну.

Я уже приводил цитаты из самых древних авторов, посетивших нашу страну, о том, что народ был уверен в своем имуществе только в том случае, если он его спрятал, закопал в укромном месте. Все то, что находилось в его жалком жилище, ему не принадлежало фактически, имущество в любом его виде мог забрать князь или его приспешники-дружинники, в том числе и детей, и жену, и скотину, и зимние запасы, и его самого. Русский строил жилище свое таким образом, чтобы оно, не дай бог, не привлекло внимание начальствующих над ним, ибо он становился «живущим не по средствам». Поэтому его дом должен был быть нарочито бедным, непрезентабельным, с вкривь и вкось рублеными бревнами, с помойкой посреди двора, с ломаным и расхристанным сельскохозяйственным инвентарем. В его доме не должно было быть ни новых лаптей, ни полушубка. Все то, что могло приглянуться его «хозяевам», немедленно отбиралось в казну или на потребу ее служителей. Никто поэтому в деревне не мог выглядеть лучше, чем его соседи, соревнование между ними за лучший вид своего дома влекло за собой немедленное «раскулачивание». Соревнование, наоборот, было за то, чтобы казаться беднее, чем ты есть на самом деле. За долгие века это не могло не закрепиться в генах.

Общеизвестно, что сельский житель по сравнению с городским глубже, тоньше воспринимает красоту природы, животного мира, колорит и музыку. Это закреплено в его генном аппарате от многовекового общения с природой. Но почему же он не замечает, что его дом скособочился, все доски забора разной длины, солома на крыше висит беспорядочными клоками? Я думаю, что он все прекрасно замечает, но уже генетически в нем заложено, что чем хуже выглядит его двор, тем меньше он привлекает князей-грабителей и их подручных. Его многочисленные предки, как только что-нибудь делали для украшения своего быта, так сразу же нарывались на «раскулачивание». И это только одна сторона – невнимание к своему дому. Он и одет во  что попало, чтобы не привлечь к себе внимания. Только женщина не могла перебороть себя, ибо она предназначена к продолжению рода, к тому, чтобы понравиться самцу. Избыток русских женщин, о котором я говорил выше, только усугублял причину нравиться. Долго надо было находиться в таком состоянии, чтобы это стало «загадочной» натурой русского человека.

Таким образом, с самой глубокой древности народ русский не имел личной собственности, а если и имел, то никогда не был уверен, что в любой момент ее не лишится. Земельной собственности россиянин тоже никогда не имел, не считая сибиряков и казачества. Раньше ему выделял кусок земли помещик, на которого он работал 6 дней в неделю, а седьмой день - на этом клочке. Потом земля была общественной, на все село, и делилась ежегодно по клину на каждую семью по количеству тягловых людей в семье. Государственные крестьяне тоже не имели своей земли, им она тоже ежегодно выделялась на один урожай. Поэтому земля была для крестьянина как грибно-ягодная лесная поляна в хозяйском  же лесу. Где же вы видели дурака, который грибы да ягоды в чужом лесу разводит? Кто же ее будет удобрять, когда вывезенный на поля навоз будет работать как удобрение только на следующий год, когда перегниет, но никак не в тот год, когда земля была выделена для посева рабу. А на следующий год этот клин будет выделен уже другому человеку. Так зачем же ее удобрять, если не будешь пользоваться плодами своего труда? Во всем мире на такое способен один всего человек, и тот – бог, Иисус Христос.       

Дом и двор – это тоже не собственность крестьянина, хотя он его и сам построил. Во-первых, леса для дома дал помещик, значит, может в любую минуту потребовать его обратно, хотя бы и путем разрушения дома. Во-вторых, его временный жилец в любую минуту может быть продан отдельно от этого хозяйского дома, но со всеми своими чадами и домочадцами оптом или в розницу.

С того дня как появились князья-грабители, смотря по какой хронологии, и до 1861 года крестьяне, а это практически все население Святой Руси, никогда не имело ни движимой, ни недвижимой собственности, даже запасную смену онучей мог отобрать князь. Но и с отменой рабства крестьяне не получили земли, она вся осталась у помещиков, дворян, которые ныне очень начали вновь гордиться, что они дворяне. А теперь представьте себе психологический тест. Тысячу лет ваши предки держали стада, например, овец, о которых хоть как-то надо было заботиться. А с завтрашнего дня вам выделили земли, на которых естественным образом, сами по себе, живут и плодятся, например, сайгаки. Вы же сразу с огромным облегчением перестанете о них заботиться. Вам останется только их резать. Точно так же помещик хоть как-то заботился о своих крестьянах, чтобы не передохли. А когда крестьян освободили, зачем же о них заботиться? Их можно нанять гораздо дешевле, чем они обходились в крепостной неволе. Помрет один, найму другого. Притом ныне вольные, со вчерашнего дня, рабы не имеют никакого запаса прожиточных возможностей, в то время как дворянин год проживет, не помрет, не засеяв свои поля. Разве бы даже менее алчный, чем русский дворянин, не воспользовался бы этой с неба упавшей возможностью усмирить бывших рабов и сделать их труд еще дешевле, чем при крепостном рабстве? Почитайте русских писателей об этих временах: там все это расписано черным по белому.

Теперь второй психологический момент.  Вы все читаете газеты, в которых с завидной регулярностью журналисты описывают неприспособленность к практической жизни бывших воспитанников детских домов. Их обманывают с квартирами, они не умеют распределять свои деньги на срок от зарплаты до зарплаты, они не могут найти более-менее сносной работы и так далее и тому подобное. Но ведь в их генах за редким исключением такой неприспособленности нет, их родители и деды были вполне нормальными людьми в этом отношении. На них воздействовал только синдром детского дома, в котором хоть и плохо, но накормят всегда, хоть и не по размеру, но оденут, босиком в школу не пустят, заболеет - дадут аспирину. С детдомовскими детьми 10 –12  лет обходились почти  так же,  как с колхозным стадом, но – не так как с собственной личной буренкой, которую доить выходят с ломтем хлеба, посыпанном солью в качестве особой любви. И эти люди не могут жить в обществе «равных возможностей», они не научены жизнью. Теперь представьте себе людей 1000 лет живущих  в «детдоме» из поколения в поколение. Как они могут воспринимать собственность, как они могут защитить свои права в борьбе с работодателем, как они могут организоваться в действенные профессиональные союзы? Да они денег больше алтына в своей жизни не видели. Они умеют только «бить челом» или «чесать в затылке», но никак не организовывать свою жизнь. Недаром еще и сегодня мы говорим, что «инициатива наказуема».  Ни у одного народа такой присказки нет.

Я не думаю, что генетический аппарат человека настолько консервативен,  чтобы для «отхода» от 1000-летнего угнетения потребовалось бы столько же веков, сколько ушло на приобретение этих качеств «скота». Но, 60 - то лет, всего два поколения, наверное, все же недостаточно для восстановления человеческого облика. Но, ведь столько и прошло после отмены крепостного права и до фактического окончания гражданской войны в Центральной России. Только 5 лет и принадлежала земля народу, пока шла гражданская война, но тогда никто и не сеял почти, почти все воевали. И у людей вновь отобрали землю, а на ней жило и питалось 80 процентов населения. Вместо помещика стал совнарком, что еще хуже, не достучишься, не докричишься. И сегодня вся земля у царя. Думаю, нам опять выдадут ваучеры на землю, фактической стоимости которых хватит только на могилу, два квадратных метра. Не так ли произошло с ваучерами? В ваучеры преобразовали едва ли не сотую часть всей стоимости предприятий страны, разделили это на все население страны, а оставшиеся 99 процентов еще раз поделили: первую половину разворовали, а вторую половину доворовывают сегодня.

Сельского народа нынче почти нет. Все в городах - наемная рабочая сила, которой годами не платят зарплату, и не найдешь концов кто в этом виноват. Половина промышленного потенциала страны принадлежит нескольким десяткам человек, в одночасье разбогатевшим с нуля до миллиардов, из оставшейся половины госсобственности (например, Аэрофлот) эти же люди выгребают все доходы. Зарплата месячная подавляющего большинства населения составляет столько, сколько рабочий на Западе зарабатывает за день. Никакой собственности у подавляющего большинства населения тоже нет, не считая жалких домишек и квартир с мебелью, какую на западе выбрасывают на свалку.

Обезумевший народ, тысячу лет проживший без какой-либо собственности, как дойное стадо, которое держат на самом минимуме для поддержания самой жизни и воспроизводства себе подобных, выкручивается сегодня огородами и собственной картошкой, не подозревая даже, что можно жить лучше, чем он живет. Разве колхозная корова знает, что можно жить лучше, что можно получать индивидуально сбалансированный корм по компьютерной программе, и не падать, когда тебя начинают дергать за пустое вымя? Разве бройлер знает, что его удел простоять весь свой век в клетке, где даже нельзя расправить крылья? Фактически это издевательство над самой жизнью?

А наш новый президент, действительно избранный люмпен-пролетариатом, который генетически люмпен-пролетариат, говорит, что он хочет сделать народу хорошую жизнь, но, прежде всего ему надо сделать хорошую жизнь армии и КГБ и на их основе «упрочить» положение державы в мире. Лучше бы он дал  программу, как сделать из люмпен-пролетариата гражданина и собственника. Тогда бы не потребовалось укреплять армию и спецслужбы, они у нас и без этого всегда крепкие, а пенсии получают в три раза более высокие, чем инженеры.

Сейчас, когда я это сказал, я хочу предупредить читателей сусальных книжек о собственности на Святой Руси. Очень много написано о кулаках, которые до 1914 года, начала Первой мировой войны, дескать, были крупным сословием, опорой России. Это было малое сословие, достигшее ценой совершенно невероятного труда, невероятной экономии, ценой отказа от всего людского, некоторого благополучия. Но их не только деды, но и отцы еще были крепостными. Генофонд не мог зародиться за 50 – 70 прошедших лет с отмены крепостного права. Это была группа совершенно незначительная от общего объема населения, носившая сапоги в руке и шлепавшая босиком по грязи до церкви и только на паперти их надевавшая. Голенища же сапог этих служили трем поколениям их владельцев. Менялись только подошвы, истертые о церковные полы, но не о дорогу. Да, за прошедшие 60 лет начал было появляться средний класс, но его тут же под корень срубили коммунисты. 

Выше я говорил о воспитанниках детских домов, которые по многочисленным сведениям не приспособлены к самостоятельной взрослой жизни. Но не все же они такие? Разумеется, есть среди них и очень преуспевающие. Весь вопрос в том, каков их процент от общей численности? Если этот процент большой, то и не было бы такого количества статей в самых разных изданиях на протяжении многих лет о неустроенности детдомовцев, а статьи все идут и идут, и идти еще долго будут. Как только вы немного забудете об этом, так вам и напомнят, с новыми, свежими  примерами. А если преуспевших в жизни бывших детдомовцев мало, то почему освобожденные внезапно бывшие рабы, жившие хоть и в стойле, но могущие плодиться, вдруг все станут предпринимателями? Они ведь в таких условиях провели не 10 лет, а 10 веков. Россия – сплошь люмпенская страна. Не могу привести конкретные статистические примеры, это же страшная военная тайна страны, но мне кажется, что люмпен-пролетариат – это 80 процентов населения нашей Родины с большой буквы. Пусть хоть все, прочитавшие эти строки, не отнесут себя к люмпенам, все равно вас 80 процентов. В крайнем случае - семьдесят.

Не буду опускаться в далекие времена. О тех временах у меня достаточно цитат иностранцев. Расскажу о днях не далее 40 лет назад, в расцвете советского времени. Я работал эти годы в самой гуще советского народа. Каждый божий день я встречался с сотней людей, притом сотни эти регулярно менялись. Я только за один день принимал на работу или отказывал в ней не менее чем десяти человекам. Я пролистал тысячи трудовых книжек, выслушал тысячи жизненных историй, принимал участие в семейных делах многих сотен своих рабочих. Я знал все стороны их жизни, от отношения к работе до отношения к водке, к своей жене и детям.  Такова роль начальника участка на шахте, в которой я проработал 10 лет, не считая нескольких лет в должности горного мастера, там наблюдаемый персонал уже, но дела их всех - ближе. Идиоты из политбюро обязали следить горного инженера не столько за делами в шахте, сколько за «моральным обликом» своих рабочих, особенно в домашнем быту.

Итак, от двадцати процентов до четверти списочного состава трудящихся сидели в тюрьме, 90 процентов из них - за пьяное хулиганство и мелкое, почти бытовое, воровство, тоже по пьяной лавочке. Тюрьмой все из них гордились, а не стыдились ее, Обратите внимание. Выпивать они очень любили. В тюрьме они многому научились, чему учиться не следует: от привычки «чифирить» до более или менее регулярного покуривания травки, ну, конечно, и жаргону с тюремной ненавистью к «начальникам». Не менее 20 процентов платят алименты своим брошенным женам и детям, причем чуть ли не половина из таких представителей рабочего класса живут дома в лоне своей семьи, а алименты платят, чтобы не все пропить или потерять пока «обмывают» получку. Примерно до половины бывших ЗэКа, не менее двух раз в неделю ходят на работу с глубочайшего русского похмелья, когда не соображают даже, зачем пришли на работу.  Десять процентов из них  регулярно являются на работу, особенно в ночную смену, пьяными, но с большим желанием отдать свой труд Родине, так что с ними греха не оберешься, пока уговариваешь не ходить в шахту. Вплоть до звонков в ламповую, чтобы им не выдавали шахтерский свет и шахтерский противогаз.

На шахтах, как и, например, на металлургических заводах кадровыми рабочими с 10-летним стажем работы по профессии считается не больше 20 процентов списочного состава. Остальные перекати-поле. У них имеются «корочки» на не менее десятка профессий, как правило: шофер, бетонщик-плотник, сварщик, слесарь, такелажник-стропальщик, реже: токарь, фрезеровщик, тракторист-бульдозерист и прочая. Ни одной из своих этих профессий не знают как должно, так как проработали на них не больше года, в подсобниках. Токарь, например, работал только на самом захудалом станке ДИП-200, точил болты, на других станках – не умеет, да и не видел их живыми. В шахте тоже для них одна работа: бери больше, кидай дальше, в подсобниках у опытного шахтера. За год коллектив участка меняется на треть: приходят, устраиваются, работают до получки, запивают дней на несколько, являются за окончательным расчетом, иногда и через месяц, идут устраиваться опять на работу, теперь бульдозеристом, тут же, недалеко от шахты, теперь – на стройку. Таких всегда не меньше четверти. Безработицы за мою 45 летнюю практику не было никогда, начиная с 1955 года.  

   Бюджет семьи в 99 процентах случаев сосредоточен в руках жен, мужу выдается только на обед по тем временам - рубль и когда захаживают приличные гости, родня, жена мужа посылают за бутылкой. Сигареты покупает мужу жена оптом, сразу на месяц, чтобы не бесился без курева, больше денег муж не видит за исключением того случая, когда несет домой получку. Поэтому они и, настроены пропить, как можно больше, пока ее несут домой, больше в этом месяце так хорошо и свободно погулять не придется. Таким образом, пролетариат не имел никогда не только недвижимости, но и деньги в руках держит не больше двух раз в месяц, по несколько часов.

Большая часть живет в бетонных коробках, где жилой площади на человека приходится не больше 6 - 9 квадратных метра, во всех углах железные кровати, количество детей - простое воспроизводство, население Родины с большой буквы увеличивается за счет Средней Азии. Нынче социологи очень удивляются, что население России катастрофически снижается. Да, оно и раньше в Советском Союзе точно такими же темпами снижалось, просто южные республики восполняли недостаток, а статистики по наущению политбюро очень любили считать в среднем по так называемой Родине. Большинство семей имеет кроме упомянутых кроватей: платяной шкаф, холодильник, телевизор, радиоприемник, обеденный стол с набором стульев, как правило, два кресла, из одного из которых «хозяин» смотрит телевизор, из другого – бабушка, дедушек за редким исключением уже нет, померли «разведчики жизни». Забыл упомянуть еще горку для посуды с иностранным именем сервант. Все, если не подсчитывать велосипед и лыжи на балконе, ковер машинной вязки на стене и половик в прихожей. Стиральные машины даже и без программ стирки имели далеко не все.

Из всего этого контингента выделяется процентов двадцать – двадцать пять, это те, кто проживает в своих частных домах и жители бетонных коробок, имеющие «дачи», состоящие из шести соток земли и избушки на курьих ножках на ней. Это потенциальные собственники и «бизнесмены», как правило, оборотистые люди. Так как купить в магазинах из стройматериалов ничего нельзя, да и бюджет не позволяет, то почти все в «домах» и на «дачах» - ворованное с производства, где трудится глава семьи или его супруга. Если, например, жена трудится изолировщицей трубопроводов, то стены вместо обоев оклеены стеклотканью, даже шторы из нее, несмотря на то, что сама труженица по строгому приказу начальства работает с этим материалом с марлевой повязкой в десяток слоев на устах. Темнота экологическая. У железнодорожника все построено из шпал, вместо матиц - рельсы. У комбайнера свиньи живут в бункере для хлеба,  у тракториста воду из колодца качает тракторный топливный насос, а у работника зерносушилки все дорожки устелены транспортерной лентой. В общем, живут люди, чем бог послал.

Девяносто процентов тружеников социализма садит картошку, осенью покупают за бесценок и солят капусту, владельцы «дач» выжимают из своих 6 соток столько сельскохозяйственной продукции, что куда там западным фермерам соревноваться с нашими арендаторами у государства своих неудобиц, проиграют вчистую. Самые хозяйственные почти никогда не покупают водку у государства, они пьют собственный самогон, который зачастую лучше государственной водки из опилок. Единственно, что они ждут от государства, это – курево, и то, некоторые делают на своей «фазенде» маленькую грядочку самосада. Поэтому им можно не платить заработную плату годами. Они съездят в деревню к родственникам и привезут сала, картошка с капустой своя, на хлеб и сахар денег надо самый минимум. При перебоях в магазинах с сахаром самогонку гонят из карамели или сахарного драже местной кондитерской фабрики, они дешевые, чуть дороже сахара. Так что не достать их ни с какой стороны. На работу хоть и ходят, но работают так, что лучше бы не работали совсем, только переводят материалы. Клей мебельный украдут и пропьют, а шпон на мебельной фабрике клеят водой – высох, отстал. С цементом тоже так, раствор держится только на глине, которую специально плохо отмыли от песка.

Хуже всех шахтерам и металлургам, украсть почти – что  нечего, не потащишь же домой угля в карманах или балку двутавровую. Зато и здесь можно кое-чем поживиться, по мелочи. Зайдите в любой дом, где живет шахтер, белье его жена обязательно сушит на полихлорвиниловом шахтном телефонном кабеле вместо бельевой веревки, в погребе, у ворот, во всех кладовках и чуланах  висят взрывобезопасные шахтные светильники, а самогонку здесь очишают только активированным углем из шахтного самоспасателя-противогаза. У любого хозяйственного мужика находится по пять-шесть электродвигателей, которых с октябрьской революции ни разу в продаже не было, тут и циркулярка, и точило, и насос в бане, у особо технически смышленых  попадаются и овощерезки, и запарники кормов и черт знает что еще. Все украдено с производства, а сконструировано и выполнено самим умельцем. Есть даже совершеннейшие автоматические самогонные аппараты, которым позавидовали бы и на московском водочном заводе «Кристалл».  Разумеется, что из-за какого-нибудь конденсатора для подключения трехфазного электродвигателя к однофазному, домашнему напряжению приходится раскурочить какой-нибудь аппарат на работе ценою в миллион. Ну и что, в магазинах же таких конденсаторов не продают, а если сейчас и продают, то дорого. Да, в гробу они видели и царя, и правительство, и ЦК КПСС, и чуть - ли не раз в пятилетку меняющиеся конституции, и новых демократов, они же олигархи. Они же живут точно так же как вышеупомянутые сайгаки, на подножном корму, а владельцы земли только снимают с них шкуру.

По долгу службы я много посещал рабочие семьи. Книг я там почти не видел, если не считать стопки детских учебников и пять-шесть книжек совершенно невообразимой комплектации. Например, «Блеск и нищета куртизанок», украденная в библиотеке, соседствует с «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии», подаренной мужу по успешному окончанию курса сварщиков. Газеты выписывали все. Во-первых, «Советский спорт», которая почти вся прочитывалась, во-вторых, местечковая газетенка с телевизионной программой, которая всегда читалась с конца, с местных сплетен и происшествий, но никогда взгляд в нее не доходил до первой страницы, и особенно, до передовой статьи. Это газеты, так сказать, по личному выбору, за ними идет обязательная газета типа «Правды», без подписки на которую не подпишут и первые две. Эта газета сразу и без развертывания отправлялась либо на растопку печи, либо на обертку шахтерского  сухого пайка - «тормозка». Ею же оклеивали стены под обоями. А в политбюро старички сидели и радовались: как тираж-то возрос. Вырастет, если я сам лично, под роспись у парторга шахты, всех прогульщиков заставлял подписаться на «Правду» под страхом лишения премии. Действовало, когда премия была больше стоимости подписки.   

Разумеется, не весь пролетариат таков, как изложено. На моих глазах вырастали забойщики до главных механиков и директоров шахт. Они, каторжно работая под землей, умудрились закончить заочные институты и быстро продвинуться по служебной лестнице. Но таких выходцев из пролетариата не больше чем космонавтов, а их сегодня хоть и далеко за сотню, но процент-то от общего рабочего класса страны исчезающе мал, где-то в районе 0.002 процента или одна пятисоттысячная от армии городских люмпенов.

Деревенские люмпены еще жальче выглядят, насмотрелся и на них. В скольких колхозах-совхозах я был, сейчас и не сосчитать. Техникум и институт – ежегодно по два месяца. Работа начальником участка 10 лет – каждый год по колхозу, все разные. Как только наши шахтеры прибывали в колхоз, так сразу начинались пьянки и драки с колхозниками. Мы же, естественно, туда не «стахановых» посылали. Парторг срочно направлял нашего брата, начальников, на «налаживание дисциплины», на недельку. Дисциплина несколько налаживалась, мы уезжали. Полмесяца дисциплина держалась, потом нас вновь посылали ее налаживать. Свидетельствую, долгие годы на селе ничего не менялось. Колхозники только пахали землю, сеяли, косили зерновые и доили коров. Все. Больше в колхозе они ничего не делали. Эдаким образом было занято примерно 10 – 15 процентов колхозного работоспособного населения. Остальные где-нибудь «дежурили» и за это считались на работе. Приведу примеры, иначе не поверите. Когда шахтеры, металлурги и прочая интеллигенция, если колхоз был близко от города, ежедневно ехала из города в деревню «помогать», навстречу почти такой же поток шел из деревни в город – продавать морковку - творог и прочая. И это в самый разгар страды. Как же это они ухитрялись? Так это же всякие «дежурные».

Пример первый. Почтальон, он же начальник сельской почты в деревне из двадцати дворов. Каков его объем работы? Три письма  и одна телеграмма в месяц, да разнести пенсию раз в месяц в каждый из двадцати дворов. Вот и вся работа, но «должность» занята и в колхозе не работает. Пример второй. Сельская библиотека, в которой сто книжек, открыта с 18 до 20, остальное время или дома, или на городском базаре, но «должность» занята и в колхозе не работает. Пример третий – сельский клуб, изба с тремя окнами. Здесь завклубом, киномеханик и баянист, последний, правда, на полставки. Но «должности-то заняты и в колхозе не работают уже трое. Остальные «должности» только перечислю: фельдшер в медпункте, а иногда еще и с заведующей, уборщица в конторе, состоящей из двух комнат, председателя и бухгалтера. Штук пять-шесть бригадиров и разных звеньевых, в бригадах и звеньях которых кроме них еще по два человека, но сами не работают – начальство. Я еще массу «должностей» не назвал, таких как электрик и специалист по доильным машинам, которые всегда находятся дома, при своем хозяйстве, и когда надо, за ними присылают дежурную машину, как правило, бортовой автомобиль. У председателя, разумеется, имеется личный шофер, словно он западный банкир. А еще директор школы, начальник сушилки, у которого на службе только одни городские повременщики и ни одного сельского труженика. Таким образом, вся деревня «при должностях», а в полях работают только два-три тракториста с прицепщиками-малолетками, два-три комбайнера с помощниками, да доярки на ферме. Все, больше ни в полях, ни на остальных чисто сельских производствах никого нет. Всю остальную работу делают городские академики, профессора со студентами, воины советской армии и командированные шахтеры, металлурги и прочие строители с токарями-фрезеровщиками. Вспахать-посеять–скосить на мощном тракторе «К – 700» - это раз плюнуть. А вот полоть капусту – морковку, сено ставить, силос закладывать, строить – ремонтировать все и вся, картошку копать и прочие самые трудоемкие, вручную выполняемые, сельские работы – целиком и полностью ложатся на плечи горожан, которые тоже не хотят эту работу делать, больно ученые. Мало того, сельские труженики в кирзовых сапогах и телогрейках на все сезоны, еще и подсмеиваются над городскими интеллектуалами: «жрать захотите, прополете, выкопаете, погрузите и увезете, а зимой еще и переберете».

Главное, была бы польза от такого обилия свободного времени у колхозников. Так нет же, самогонный аппарат в каждом дворе, пьют без продыху. Разучились напрочь бить масло, варить варенец, делать и коптить колбасы и окорока, плести корзины, рыбачить. Знаете кругооборот молока в природе? А вот он:  корова дает ведро молока, три литра выпивают, а семь литров – свиньям. За маслом – в магазин. Забили свинью, всякие субпродукты – опять свиньям или собакам, остальное испортилось, оттепель. Впрок заготовить – разучились, приемщиков всего этого добра – нет. Желания – тоже. Надо день прожить, а утром опохмелиться на другой бок. Сена в колхозе украдут, комбикорма свиньям – тоже. Галстук одеть и рубаху белую – куда, в клубе все в телогрейках и сапогах навозных, выпившие, семечки щелкают, девок по заднице наотмашь «шутят». Весело, вольно, городские приедут завтра работать. И мы хотим получить из этих люмпенов фермеров? Хотим чтобы они избирали достойных? Они и сегодня все в колхозах, после всех приватизаций, малого бизнеса и прочих новомодных демократических штучек. Правда, появились закупщики, в основном азербайджанцы, так они платят еще меньше, чем платили при социализме, а продают на московских рынках сами видите почем. Зачем нынешним деревенским люмпенам все нововведения. Они генетически запрограммированы так жить, и ничего с этим пока не поделаешь. Их сперва воспитывать надо, показывать, объяснять. Зачем? Это ведь электорат, пусть живет как знает, лишь бы голосовал, за кого внушат.              

  Надо еще несколько подробнее остановиться на интересах люмпенов. Ну, первый интерес – это выпить в любой день и любое время суток, желательно в своей мужской компании. Потом поговорить за жизнь. Разговоры эти бывают всего двух типов: «про баб» и о политике. «Про баб» в основном мнения сходятся, поэтому разговор дракой не заканчивается. Вы не подумайте, что «про политику» это,  в самом деле, про политику. В «политику» в основном входит обсуждение ближнего и дальнего начальства. Господи, если бы начальство знало, насколько люмпенам известна их частная жизнь, включая сюда от измен супругов с мельчайшими подробностями и, заканчивая тем, кто строил, за какие деньги и где украдены материалы на начальнические коттеджи. По этим «политическим вопросам» всегда получается так, что мнений никогда не бывает меньше чем выпивающих мужиков. Поэтому многие из них и сидели в тюрьмах, в основном, за пьяную драку из-за расхождений во мнениях.

Второй интерес – это телевизор, что бы там ни показывали. А ведь в большинстве российских городов совсем до недавнего времени была всего одна программа, максимум – две. Заметьте, что телевизор в доме появился почти в каждой семье, не считая москвичей, всего около тридцати лет назад, а цветной - и того меньше, всего 15 лет назад. Крайние точки статистики я отбросил.  Никто сегодня не может обойтись без пресловутого «ящика». Поэтому народ верит телевизору почти так же как верит очевидец драке, в которой сам участвует. К нам из-за границы пришло, что телевизор - это мощнейшее средство пропаганды, вернее, средство промывания мозгов, но если бы они там знали, насколько это мощное средство мощнее у нас? В десятки раз мощнее, особенно когда программа одна. У президентов там прекрасно разбираются в этой мощности. Недаром так жестоко «наезжают» на частный «Медиа-мост».

Все, больше общих интересов у люмпен-пролетариата нет, интересов частных много, но они не имеют никакого отношения к рассматриваемому мной русскому загадочному характеру. Это и голуби, и карты и десятки, если не сотни других разных хобби. Самое интересное в том, и это прямо относится к русскому характеру, что эти интересы за самым редким исключением не объединяют людей. Все эти интересы, за исключением карт, разумеется, проявляются приватно, у себя в доме, в сарае или на природе. Я за всю жизнь свою не видел и не слышал, чтобы, например, любители подледного лова, конструкторы-самоделкины» или шахматисты самостийно объединялись, создали бы какую-то относительно прочную организацию. Нет такого в России, и никогда не было, что резко отличает ее от всех других стран мира, где таких объединений, притом без всякой организующей помощи извне, многие тысячи.

Эти объединения людей на Западе создаются по любому поводу, типа Любителей острых ощущений, Борцов против перехода улиц в неположенном месте, Защитников чего-нибудь от кого-нибудь, Любителей всего и в частности и так далее.   Несмотря на почти невозможность найти более или менее строгих последователей данного любительства, эти общества создаются, действуют и привлекают новых членов на строгой иерархии управления и бюджете, в который государство не дает ни копейки. Яркий пример - Общество анонимных алкоголиков, которое с некоторой поддержкой государства, но абсолютно от него автономное, настолько завоевало себе авторитет в Америке, что стало международным и теперь несколько безуспешно, но настойчиво, пытается развернуться в нашей стране.

Я прошу не принимать во внимание всякие не самобытные, но специально организованные государством «общества» в бывшем Советском Союзе и нынешней России. Например,  Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту (ДОСААФ), Научно-техническое общество (НТО),  Международное общество помощи революционерам (МОПР), Всесоюзное общество изобретателей и рационализаторов (ВОИР), Союз обществ Красного креста и Красного полумесяца и так далее и тому подобное. Разница в том, что в эти «Общества» с большой буквы «членов» загоняют палкой и не ради самого членства, а ради членских взносов, которыми распоряжается ЦК КПСС и правительство, в крайнем случае – его функционеры, которых никак не «достать» рядовым членам.     

Дружинников помните? А народных контролеров? А внештатных работников милиции? А советское Общество трезвости? Первыми получили «корочки» дружинников и внештатных сотрудников милиции бандиты. Руководить народными контролерами стали те госслужащие, которые больше всех воруют, не конденсатор какой-нибудь, а сразу целыми коттеджами и дачами. В руководители и члены Общества трезвости набрали тех, кто никогда ничего не пил крепче кваса и кефира, поэтому они даже не знали, что в этом обществе делать. Бороться с пьянством они не умели, так какого же черта им платить куда-то деньги?  Если они их не пропивали, так что же, отдавать их государству на танки что - ли?

Обратим внимание хотя бы на Детский фонд писателя Лиханова. Где он, что с ним? Никто не знает. А он создавался-то под фанфары всей страны. Но, как только набрали денег, так и слух о нем пропал, не то, что народный контроль над его действиями. Почему? Да, потому, что создавался он под всеобщим пропагандистским давлением под определенного начальника. «Где деньги, Зин»? Как пел Высоцкий.

Поэтому загадочная русская душа, и без этого не умеющая объединяться с другими душами, этими самыми насильственными советскими «обществами» окончательно и бесповоротно потеряла эту способность.  Пропал даже зародыш объединения для защиты любых своих интересов, начиная от любительства подледного лова, и кончая правом вовремя получать свою зарплату, не говоря уже о ее размере. Поэтому какой-нибудь умелец в одиночку 10 лет из швейной машинки, тракторного редуктора, алюминиевых корыт, деталей сенокосилки, маслобойки, доильного аппарата и прочих бросовых железок со свалки собирает автомобиль, который ему никогда не купить. Поэтому любители сбора кедровых шишек могут объединиться только для того, чтобы у военных совместно нанять вертолет для доставки в кедровый лес, а доставленные на место тут - же разбредаются в разные стороны, когда оравой было бы легче применить разделение труда и сделать его более эффективным для всей оравы в три раза. Поэтому и до сих пор землю под картошку осенью и весной копают лопатами, каждый свою делянку, а это совершенно каторжный труд, вместо того чтобы купить совместный минитрактор. Как же? Каждый думает, что ему-то как раз меньше и достанется из общего «котла». Научены советскими разными «обществами»: отдай взносы и забудь о них. Поэтому и не могут объединиться и  придумать закон совместного пользования, удобный для всех. Лучше вывернуть свои кишки, единолично. Так будет вернее.   

Где же генетические корни неспособности русских людей объединяться?  Во-первых, климат, заставивший большую часть года первобытных русских находиться в берлоге в жесткой тесноте, буквально прильнув друг к другу. Во-вторых, невозможность расширения этой берлоги, до изобретения стен и очага длительного сохранения тепла.  Синдром скученности вызывает конфликтность, на которую обратил внимание еще Аристотель на примере «вместе путешествующих». Развитие изучения этой конфликтности получило в космонавтике, когда экипаж космонавтов строго подбирался по совместимости в длительной тесноте. Притом опыт показал, что даже ученые не могли предусмотреть всех нюансов, и конфликты то и дело возникали.

Вторая причина в том, что те же самые зимние холода заставили племя быстро разделиться на зимние берлоги по семьям. А как же им разделиться еще? Не по любительским же «обществам», как это можно осуществить в теплых краях, когда и зимой можно жить почти индивидуально. При этом семья, это не такая семья, которую мы понимаем, произнося это слово. Фактически это мать-одиночка со своими детьми и пришлыми мужьями, хотя и любовь не надо исключать в частных случаях с полным смыслом слова семья. Но это довольно таки частный, чтобы не сказать редкий случай, иначе бы наши мужчины в целом были бы более заботливыми отцами. А почему таким семьям в отдельных берлогах жить дружно? Надо сперва повраждовать друг с другом, чтобы понять, наконец, что объединение в деревню более перспективно. Пока война продолжается, но и деревни есть.     

Северные народы, кочующие за стадами своих, а на самом деле диких, оленей, нашли выход в разделении своей орды на узкие кланы нескольких семей, кочующих раздельно, почти без общения друг с другом. И не потому, что они сами до этого додумались. Просто таких оленьих стад нет, чтобы прокормить без ущерба для себя большие деревни. Совершенствованию своих жилищ мешал сам кочевой образ жизни. Народы Прибалтики пошли несколько иным генетическим путем, они же оседлые. Не надо за своими коровами бродить. Поэтому они создали себе хутора, то есть семья от семьи стала жить километрах в нескольких, иногда и еще ближе, но так, чтобы ругаться и драться было далеко ходить, а занять соли при необходимости или поиграть в карты раз в неделю - близко.

В Западной Европе климат, то есть внешняя среда, совсем не такие как на Великой русской равнине, поэтому он не мог столь сильно влиять на скученность. Поэтому здесь, разделившись на семьи, стали строить дома, от поколения к поколению все более совершенные, более просторные, пока не добились как в Исландии по 50-60 квадратных метра на человека, столько, сколько сегодня Россия имеет на 5-6 человек. Бирюком на своих 50-60 квадратах вечно сидеть не будешь. Захочется общения с себе подобными, прелесть которого состоит в том, что его можно в любую секунду прервать, удалившись на свои квадраты. Поэтому стали вырабатываться как правила поведения в обществе, так и неписаные законы при объединении особей для каких-либо утилитарных целей: обязательность, компромисс, равнозначимость, дисциплина, да и сами права человека. Целей же этих объединений – бессчетно. Но сама возможность отдалиться от себе подобных, хотя бы на время, сделала необходимым создание законов для сообщества, в том числе и право на собственность, которая явилась следствием договора об общении. Поэтому богатые и знатные, хотя и имели неоспоримые преимущества над пролетариатом, но установленные правила общения, закрепившиеся в генах, не допускали даже мысли у них о столь жестокой эксплуатации себе подобных. Рабовладение на Западе было стертым, неявным, преимущественно при пленении, и быстро сошло на нет. Вот поэтому на Западе так легко и прочно создаются тысячи и тысячи различных объединений по интересам. Надо отметить, что здесь не было таких особо жестоких князей-грабителей. Поэтому размер и богатство дома не явилось причиной для ограбления, а значит и причины прибедняться, закапывая свои сокровища в землю, не было. Ну, разве что на случай войны с соседями.

Возвратимся на заснеженную Русскую равнину. Конфликтность в русской берлоге конечно была неизмеримо более высокой, зима длинная, холодная, а места мало. Много места не делали из соображения сохранения тепла, оно, и чумы у северных народов небольшие. Если в Париже можно прожить в мансарде без отопления с одной лишь жаровней с тлеющими угольками, то в русской берлоге надо топить днем и ночью. Поэтому о расширении жизненного пространства в своей берлоге и думать не приходилось. Вспомним о «синдроме стада дикобразов»: близко друг к другу - теплее, но колется, далеко друг от друга - холодно, но не колется, поэтому выбирается золотая середина. Вот русские бирюки и кололись довольно ощутительно, но не замерзали. И это длилось веками, закреплялось в генах, что надо «колоть» друг друга. Отсюда, я думаю, и словесность русская, когда отец на мать и детей, а дети - на них обоих. Ведь не убивать же друг друга, популяция вымрет, так что, приходилось ограничиваться оскорбительной и больной для самолюбия матерщиной, на которую очень обращали внимание и дивились иностранцы (смотри выше).

Русско-финско-угорские и прочие орды жили на просторе в своих лесах, места на каждую было раз в десять, если не в сто, больше, чем у скученных народов, продуктов питания тоже было достаточно, но, естественно, не без труда в суровом климате. На чем можно было выделиться в таких условиях, завоевать авторитет и стать князем?  Как и в Западной Европе – на силе, хитрости, находчивости, энергичности. Поэтому этот этап должен происходить одинаково у всех народов. Но у скученных народов князь от князя находился в двух шагах, поэтому неизбежные войны между ними по самым различным поводам должны были когда-то перейти в стадию соседских переговоров, иначе бы народы-карлики не выжили. У русских же князей для войны надо было идти в более-менее дальний поход, верст на полсотни или около этого. Поэтому соседний народ во главе с их князем восприниматься должен не как сосед, с которым что-то не поделили, а как абстрактное стадо животных, которое надо подоить и вообще почти - что скушать, авось, опять вырастет. Не так ли поступали первые американцы, завозя десятки, если не сотни тысяч негров на свои плантации? Они же не считали их людьми? Некоторые и по сию пору не считают. Точно так же не считали людьми и русские князья племя, на которое направлялись в поход верст на полсотни.  

Дело усугублялось тем, что на всех этих лесных просторах не было ничего, пригодного для развития ремесел, вообще производства. Ни железа, ни меди-олова, ни серебра-золота, ни поделочного камня, ни самоцветов, всего того, что может составить при соответствующей обработке собственность, не очень обременительную для хранения и накопления. Действительно, не станет же князь хранить и накоплять березовые туески да прялки с веретенами, сани и дрова, долбленки с медом, просо и гречиху? Хотя, конечно, накоплял и это в разумных пределах, но столько, чтобы не портилось. Но разве это капитал?  Да за все это, что я перечислил, ломаного меча, наконечника для пики не купишь. Поэтому долгие века князья-грабители и их народы-племена воевали друг с другом просто так, иногда из-за рыбного места или беличьего лесочка, иногда просто от природной вспыльчивости, выработанной веками в тесной берлоге. Отличались князья от своего народа только тем, что могли со своей дружиной есть и пить горячий напиток столько, что нередко умирали от обжорства и перепоя. Все, больше они ничем не отличались. Даже большие дома они построить не могли, так как не знали, как их отопить зимой.

Это была законсервировавшаяся жизнь в своем развитии как у австралийских аборигенов или у тех племен в Америке, о которых упоминает Фрэзер и очень удивляется, что они, живущие в наиболее благоприятных условиях, менее всего развиты. Так ведь причин нет развиваться. Генетика учит, «что естественный отбор выступает в двух формах: стабилизирующей и движущей. Стабилизирующий – по Шмальгаузену наблюдается среди организмов при постоянных условиях существования. В этом случае все вновь возникающие мутации оказываются вредными, так как нарушают приспособленность к окружающей среде, они не развиваются, а сохраняется лишь достигнутая приспособительная норма». Вот эта самая «приспособительная норма» и закрепилась в русском народе, в котором веками ничего не менялось, ни скученность людей в домах, слишком маленьких в целях экономии тепла, ни исходящая из нее конфликтность и стремление хоть ненадолго остаться одному, без соседей-родни. На остальные народы-малышки, жившие в 50 верстах, смотрели как на марсиан, разве их жалко, разве они люди, разве им больно, разве они способны чувствовать? Совершенно так же думали о неграх белые американцы еще менее ста лет назад, некоторые и сейчас так думают. Но и князья-грабители жили в той же самой «приспособительной норме», еды им хватало, выпить тоже, а большего чего-то они и не знали, чтобы пожелать и достигнуть. Вся Русская равнина иссечена большими и малыми реками, речушками, ручьями, набитыми рыбой как бочки селедкой. Вы помните, как «Один мужик двух генералов прокормил» у Салтыкова-Щедрина, сплетя из собственных волос силки для птиц и сеть для рыбной ловли? Глиняные горшки изобрели, берестяные туески придумали, деревянные ложки и чашки спроектировали, сани и хомут - тоже. Что же еще надо для жизни? Так и жили, бояре объедались и оппивались, народ тоже не умирал с голоду, более чем регулярно размножался, но угодья-то не кончались. Мы и сегодня так живем. Нефти, газа, металлов и всего прочего у нас - невпроворот. Вот когда закончатся, – задумаемся, как жить дальше. Только цивилизация-то уйдет вперед, нас дожидаться не будет. 

Напомню из генетики: «Движущая форма естественного отбора Дарвина проявляется при изменении внешней среды. Тогда наследственное уклонение, совпадающее с направлением изменения условий существования,  подхватывается естественным отбором. В конечном итоге, вследствие гибели особей, не обладающих преимуществами в новой среде обитания, полезное уклонение постепенно распространяется в популяции. Если отбором подхвачено одно уклонение, наиболее выгодное в данных условиях, популяция перестраивается как единое целое. Но когда происходит отбор нескольких качественно разных уклонений, примерно одинаково приспособительных по отношению к одному и тому же фактору среды, возникает несколько направлений эволюции одной и той же популяции. В природе постоянно сосуществуют обе формы естественного отбора. Можно говорить лишь о преобладании движущей или стабилизирующей формы на данном этапе эволюции. Стабилизирующий отбор охраняет признаки, имеющие в определенных условиях существования приспособительное значение, движущей - создает новые приспособления». 

Я понимаю, что авторы все это пишут о растениях, грибах, мухах-дрозофилах и прочих отрядах и видах флоры и фауны. В отношении человека эти слова имеют точно такое же значение, как и к мухам-дрозофилам, разница только в том, что мухи эти плодятся, если не ошибаюсь, раз в сутки, а человек - приблизительно раз в год. Поэтому на дрозофилах и изучают генетику, удобно, потому что быстро получают результат мутаций генов и открывают законы естественного отбора. Спросим себя, почему «естественное уклонение» в разбойники не стало нормой популяции? Потому, что разбойники, как правило, не оставляли потомства, в основном обходясь гомосексуальными «уклонениями» от природного требования либидо, или «Оно» по Фрейду.  

Что изменилось во внешней среде россиян в период наибольшего расцвета работорговли своим народом в 16 - начале 17 веков?  Популяция, разумеется, значительно выросла, так как единственным развлечением россиян как вида фауны великой  лесной равнины оставалось делать детей. Это единственное изменение внешней среды позволило начать работорговлю. Наподобие экспорта живых овец в мусульманские нефтедобывающие страны из Новой Зеландии и Австралии в специально переоборудованных для этой цели бывших танкерах, в которые напихивают по 100 000 живых овец и корм для них на период плавания до Персидского залива. Совсем столько же, сколько за один раз поступало рабов из России в небезызвестный крымский город Кафу.

С ростом популяции меда диких пчел стало не хватать, журавлей съели почти всех, соболя тоже сильно разредили из-за высокого спроса на западном рынке, однако рыбы, грибов-ягод и прочего съедобного лесного зверья оставалось предостаточно. Первичные орды несколько сблизили свои ареалы проживания, некоторые переместились, наоборот, подальше от князей-грабителей, но вскоре и там их начали доставать. Стабилизационная форма естественного отбора продолжалась. Строить большие дома, хотя леса было завались, не стали. Большой дом – приманка для князя-грабителя. Поэтому нравы слишком тесного общежития не улучшались, в той же мере проявлялись во взаимной неприязни и ссорах людей, еще больше закрепившись в генном аппарате.

Вторым отличием во внешней среде стало «прорубание окна» во внешний мир на юг по Волге. Но это окно торговое. А что мы могли продавать в это окно? Между тем, из этого окна виднелись такие прелестные вещи, как сладкая виноградная выпивка, оружие, металлы, красивые шелковые и шерстяные ткани и одежда, а главное: серебро-золото. Взамен же почти ничего не было. Ну, сколько может стоить пенька? Не туесками же и матрешками как нынче завалить международную торговлю?  Лес, конечно, нужен был в тех краях, притом сплавлять его удобно, но разве русские князья знали ему цену, живя в лесу? Это же почти - что продавать воздух или запах лесных фиалок. Поэтому лес у нас брали почти бесплатно, оплачивая лишь лесорубам, совершенно так, как нынче берут наш лес китайцы а Приамурье, сами рубят сколько надо и увозят куда надо, купив бутылку таможеннику. Меха наши тоже были нужны всем, но невыделанные подобающим образом они шли тоже за бесценок. А кто же научит нас выделке? К 17 веку мы, как отмечают иностранцы, несколько выучились этому ремеслу, но они специально отмечают, что чуть похуже турок. Притом ценные меха - штука «обоюдоострая», как чуток перебрал «даров леса», так эти дары немедленно пропадают из виду. Вспомните, как быстро «освоили» зону Байкало-Амурской магистрали. За двадцать лет по обе стороны от нее километров на 50 уничтожили всего соболя. И вспомните пример подальше, в глуби веков, когда соболь на продажу у нас появился только после похода Ермака. Так что пушнина русская, пока мы не «прислонились к Уралу» по выражению Карамзина, в 17 веке для русских князей была не шибко немереной. А так хотелось «заморских товаров».

Вот тут-то и открылась широкомасштабная работорговля, но об этом я уже писал. Уточню только, что русским князьям-грабителям пришлось силой выдавать замуж 10-12 летних девочек и 15 летних по нынешним меркам мальчиков, не успевали осуществлять не только расширенное, но и простое воспроизводство рабов. Тут и сабли у князей появились и шлемы с арабскими надписями, и кубки для вина, и «камушки» на шапку Мономаха.

Почему же нас не «захлестнул» научно-технический прогресс? Ведь много раз доказано, что он неизбежен. Лучшее в мире колесо из дерева мы изобрели, русь-тройку с «одним топором да долотом» - тоже, наконец, туесок из бересты и глиняные детские свистульки, не говоря уже о липовых лаптях, которые имелись во всякой избе. Что же он, научно-технический прогресс на этом застопорился?  Тут причин несколько. Во-первых, как что придумал, так князь отберет, или хуже - заставит день и ночь делать для него. Недаром пословица у нас есть: инициатива наказуема, или работа – дурака любит, а мы все хотим быть ванями-дураками, на самом деле умными, для которых хитрая лиса хвостом своим рыбу ловит из проруби. Во-вторых, не бывает почти изобретений, сделанных и выполненных одним человеком. Тут какой - никакой коллектив нужен, это тебе не буквы придумать, каковые и одному придумать можно. А наш мужик совершенно не может из-за конфликтности характера сосуществовать в одном деле, разругаются, подерутся и разбегутся в разные стороны. В третьих, не бывает так, чтобы все на свете изобрел один народ, особенно если он занимает округу диаметром 50 километров. Научно-технический прогресс – это продукт много общающихся между собой мининародов, и не только общающихся, но и соревнующихся. Сани, как известно, «снарядил и собрал расторопный ярославский мужик». Вот они и распространились быстро, потому что были нужны всем. Остальное, что было в Западной Европе, но не было у нас в России – это либо ненужность, либо невозможность, либо противоречит русскому разобщенному характеру. Без руды не изобретешь выплавку металлов, без способности объединяться не создашь, так называемое, цеховое крупное производство с разделением труда. Без металлов нет механики. Без грамотности не нужна бумага, без бумаги нет образования, без образования ничего нет на определенном этапе эволюции человека. Да это и не нужно, потому что не знают, что это может быть. Но и насущная необходимость изобретать из-за трудности существования сверхплотного населения у нас отсутствовала. Одним словом, «стабилизационная форма естественного отбора».

Остается выяснить, почему русский характер так и остался навеки конфликтным и злобным, по типу: чем хуже соседу, тем приятнее мне? Ведь зимняя скученность – это только предпосылка, первооснова, так сказать. Ведь северные народы нашли выход, разбредясь по тундре. Да и серия статей в «Комсомольской правде» под названием «Таежный тупик» показала, что много русских, особенно староверов, так далеко забрались в таежные дебри, что и с современными спутниковыми средствами, с помощью которых из космоса чуть ли не газету можно читать, не смогли их отыскать до 90-х годов. Я думаю, что основой к этому явился принцип: разделяй и властвуй, во-первых, и мягкотелость и аморфность русского характера у оставшихся во владении князей, во-вторых. Привыкли жить как и австралийцы, и калифорнийские индейцы, без особых затрат труда и энергии на всем лесном готовеньком, не заботясь о завтрашнем дне.

Поговорим сперва об аморфности характера, обладатель которого только мечтает, как кольцовский герой, не молотить не косить, а темной ночкой грабить, но и грабить боится, и косить ленится. Это же абсолютно маниловский характер. Помните гоголевского помещика из «Мертвых душ»?  О, это прямой продукт легкой жизни, когда и зимой можно кедровых орешек пощелкать вместе с белками, говорят, очень питательные. Это «живы будем - не помрем», я и сегодня не очень отчетливо себе представляю. И не надо вам, господа писатели и пропагандисты государственные, говорить о русском героизме и русском трудолюбии. Живы будем - не помрем, вот девиз русского человека. Я не отрицаю здесь роли князей-грабителей, казаков-разбойников, те и другие в первую голову – работорговцы, вкупе с варварской церковью. Но и сам-то народ, освободившись от бунтарей естественным отбором, стал очень уж податлив и вполне оправдывает затертую от употребления поговорку, дескать: народ достоин своих правителей. Смелые да удалые давно сами оказались в казаках-разбойниках, либо в «таежных тупиках», но терпеть своих правителей и церковь православную не стали. Вы посмотрите только, например, на Армению. Там же из армян остался только президент, бандиты и полиция. Армяне же все разъехались по всему миру, большинство же живут ныне в Москве и все очень хорошо устроились, в Армению возвращаться и не собираются. Бандиты вынуждены ездить сюда в командировки для сбора дани, а потом кормить свою полицию там, в Армении. Но наши правители все равно Армению очень любят за то, что она пока не собирается в НАТО. 

Рассмотрим принцип «разделяй и властвуй». Это очень действенный принцип, прошел апробацию в самом древнем мире и не утратил привлекательности до наших дней. Привожу цитату из иностранных наших гостей.  Олеарий (1634,1636,1643): «Они идут и занимают деньги у своих знакомых, оставляя взамен одежду, утварь или другие предметы. При этом они иногда тайно подкидывают что-либо в дом или суют в сапоги, в которых они по обыкновению носят свои письма, нижи, деньги или другие мелкие вещи, - а затем обвиняют и доносят, будто эти вещи тайно украдены. Когда, однако, увидели, что многие не стыдились из одной ненависти и вражды, безо всякого основания доносить на других и клеветать, то решено было поступать более осторожно в подобных случаях и было указано, что отныне в уголовных делах жалобщик и доносчик сам также должен идти на пытку и подтвердить свою жалобу вынесенною мукою. Так, например, в наши дни на конюха показала злая жена, будто он собирался великокняжеских лошадей, а если будет возможность, и самого великого князя, отравить ядом. Жену пытали по поводу этого доноса, но так как она выдержала пытки, не изменив своего показания, то муж был признан виновным и сослан бедствовать в Сибирь. Жена же осталась в Москве и получала на свое содержание половину ежегодного жалованья, полагавшегося ее мужу». Я. Рейтенфельс (1670 – 1673): «… приходится сознаваться в своем сомнении: бесчеловечность ли эта народа выработала жестоких властителей, или же народ стал столь жестоким и бесчеловечным через жестокосердие своих властителей»? Разве эти цитаты не напоминают времена сталинского террора, когда друг друга соседи предавали? 

Не знаю, кто придумал, присказку: «доносчику – первый кнут», но мне кажется, что она абсолютно не соответствует реальности российской жизни. Первоначально вызвали этот поток, а потом стали с ним бороться, когда он стал все сметать на своем пути. Ведь не только приведенная цитата говорит о целенаправленном разжигании вражды между соседями и между отдельными людьми, целенаправленном усугублении природной русской ненависти друг к другу, проистекающей генетически от скученности зимней жизни.  По настоящему народной мудростью является «не видел, не знаю, моя хата с краю».  Но народ все время правители покупали, разжигая его алчность, обещая материальную выгоду доносчику. Американцы тоже всегда обещают доносчику материальную выгоду, но это же разные вещи. Американцам известен преступник, который мешает всему обществу, хотя бы даже и налоговый, который сам не заплатил, а пользоваться деньгами честных налогоплательщиков будет из общего бюджета. Вот за его поимку или сведения для его поимки и обещают деньги и платят их не из его имущества, а из государственной казны. Так всем жить становится спокойней. У нас же посмотрите, что происходило хотя бы в дни раскулачиваний или так называемых сталинских репрессий. Например, я хочу занять должность своего начальника. Я пишу писульку в КГБ, что мой начальник при мне назвал дорогого товарища Сталина дураком, или использовал газету с его портретом, извините, в туалете, а я, как честный человек, много лучше бы справился с задачами нашей организации. Все, больше ничего не надо. Начальника - на Колыму, меня - на его место. И мне будет невдомек, что теперь мой уже заместитель через год поступит также со мною. Когда я сам сяду в тюрьму, я только тогда вспомню русскую поговорку, что «русский крепок задним умом». Раньше же мне она никогда не вспомнится. Или я в жизни палец о палец не ударил, а только хожу по пивным и прошу допить из чужой кружки. А тут сосед дом новый построил. Я иду «куда следует» и сообщаю, что видел, как сосед три гвоздя в кармане с работы принес и за счет этих трех гвоздей себе дворец построил, а я честный человек живу в развалюхе. А он их и действительно принес, потому что в магазине с октябрьской революции гвоздей не было. Государство и без меня видело, что мой сосед шибкий труженик, а это «непорядок», надо, чтобы все жили ровно и одинаково, но придраться к нему не могло без моей помощи. Поэтому соседа быстренько садят, дом берут в доход государства и выделяют мне в нем квартиру. И я снова могу идти по пивным ларькам.

 

Средний класс для империи опасен?

 

А сейчас я хочу остановиться на вопросе, почему демократы нынешние все никак не могут создать «средний класс».  Так не хотят. Вон Столыпин чуть было не создал средний класс, кулаков то есть, а по-иностранному – фермеров. И что вышло? Вышло плохо для Родины с большой буквы. Кулаки почему-то начали дружить, создали Общество взаимного кредита и прочие организации, ну совсем почти так же как в Америке создают всякие общества по всяким по нашему мнению «пустякам», о которых я уже упоминал выше. Другими словами искони русская ненависть друг к другу, неспособность вместе даже дров нарубить как-то сами собой и довольно быстро стали пропадать, как будто это мухи-дрозофилы со своей моментальной изменчивостью генного аппарата. Оказывается, эта штука все время находилась в «аллельном состоянии» у каждого русского мужика и только один толчок привел к преобразованию стольких мужиков сразу. Вот это и было плохо для Родины с большой буквы, так как для этого стада перестали действовать веками не менявшиеся правила.

Второй пример. Когда даже великому Ленину совсем нечего стало кушать после его революции, хотя все фабрики и принадлежали рабочим, а земля - крестьянам, он опять вернулся к созданию среднего класса, так называемым нэпманам и они как черт из табакерки или джинн из бутылки возникли вновь без всякой помощи Международного валютного фонда, сокращенно МВФ. Ленина откормили, но не успел Ленин умереть, как товарищу Сталину очень сложно стало управляться с этим средним классом, и он его срочно расстрелял, а на основе созданных ими производственных мощностей организовал колхозы, красные артели и государевы фабрики. Правда, пока их создавали, несколько миллионов подданных померло от голода, чего на Руси отродясь не было, если, конечно, не было чумы.     

Вот нынешние демократы тоже чуть было не обмишурились с созданием среднего класса. Но Ленин-то голодал с Надеждой Константиновной в Кремле, а у нового царя-то жратвы и выпивки было невпроворот с дивидендов от нефти, а тоже черт дернул - создал. Вернее не черт, а те шестидесятники и прочие закаленные борцы с коммунистами, которые и поставили его во главе республики, в основном, за «русскую простоту», которая хуже воровства, и за рост, не такой же шибздик как Ленин. Но уже не товарищ, а господин президент, быстренько разогнал своих благодетелей и задумался, как жить дальше, ума-то был не слишком великого, правда, борец – хоть куда. Я думаю, что добрые люди подсказали, как быстренько ликвидировать средний класс, за один день. Он, может быть, и не внял бы этому совету, больно молодой был советник, еще недавно комсомольский вожак, разбогатевший не то на ваучерах, не то на привилегиях, которые дали комсомольским вожакам высокого пошиба в сфере «организации бизнеса» с тем, чтобы они плавно перетекли из авангарда партии в авангард богачей. Но подрастал внучек в Оксфорде, а там знаете какая цена за обучение вместе с арабскими шейхами? Дочки же совсем обеднели по сравнению с Березовским, несмотря на весь Аэрофлот, отданный во владение простому штурману самолета. У самого же президента оклад зарплаты таков, что перед Клинтоном стыдно. Хотя, как сказать? Клинтон на эту зарплату и живет и отдыхает и гостей принимает, а у нашего президента все бесплатно. В сумме-то общей и выйдет, что наш президент на себя раз в пять больше американского тратит государственных денег.

Суда не было, и, по всей видимости, не будет. Поэтому я чисто предполагаю, что  молодой комсомольский выскочка-краснобай твердо обещал, что, и деньги у дочек будут, и среднего класса не будет, только пустите на месяц – другой  в Белый дом. Пришлось согласиться. И действительно, поверенные дочек, как я полагаю, быстренько взяли кредит в и закупили на него долларов по 6 рублей за штуку, а краснобай на утро объявил, что с сего дня доллар будет стоить не шесть рублей, а не то восемнадцать, не то все двадцать с хвостиком. Доверенным людям осталось только немного долларов, сущую безделицу, продать и вернуть кредит копейка в копейку, сколько брали. Остальные  доллары, приблизительно процентов девяносто, как я думаю, оставили себе, как говорится в малограмотных солдатских письмах, на долгую вечную память. Впрочем, может, и не на курсовой разнице доллара играли, а на очень выгодных царских облигациях, которые люмпен-пролетариату не продавали ни под каким видом. Да если бы и продавали, откуда народ узнает, в какой день эти облигации президент с премьером рушить будут, а дочка президента наверняка знала, она же у него в помощниках работала, поэтому за день и сбросила их чужими руками по самой высокой цене. Утром же они стали стоить не дороже бумаги, на которой напечатаны. 

Сейчас объясню, как в этот же день ликвидировали только что народившийся средний класс. Поймите сразу, что я не отношу к среднему классу банковских клерков, которых газеты почему-то упорно к нему относят. Вон у Вяхирева уборщицы в офисах получают почти столько же, так что и их к среднему классу? Средний класс – это предприниматели, ведущие дело на свой страх и риск и не перед кем реверансы не делающие кроме своих клиентов, а клерки же только и говорят своему боссу: чего изволите?  А подбираются они в банк по родственной или половой любви босса, поэтому они с клиентами могут разговаривать совершенно так же как овощная продавщица в годы советской власти. На первом месте у меня так называемые челноки – истинные предприниматели. Это именно они завалили нашу страну относительно дешевыми импортными товарами, о многих из которых мы вообще не имели представления до 1990 года. Когда эти благодетели наши должны отдыхать от трудов своих праведных и полезных для общества? Правильно, когда весь народ в стране отдыхает и в магазины не ходит, то есть в августе.  А пока они отдыхают, их деньги где лежат?  Правильно, в банке, набираясь процентов. Немного поиздержавшиеся бизнесмены только домой начинают собираться с теплых морей, чтобы забрать из банков свои деньги и пуститься в дальнейшую коммерцию, а тут – раз, и все банки закрываются на замок, и ошалелым бизнесменам говорят, что деньги их, извините, сейчас вернуть не могут, может быть когда-нибудь попозже, может через год, а может - никогда, дефолт, видите - ли. Как в игре в прятки: кто не спрятался, я не виноват.

Возьмем мелких товаропроизводителей, таких как изготовители мясных, молочных продуктов, мелких строителей и прочих. Могут они работать без оборотного капитала и амортизационных средств, средств на расширение производства? Они эти средства накапливают в банках, отказывая себе во всем в расчете на будущий еще больший успех. Где они в августе, в пик затишья предпринимательской деятельности? На море, разумеется. Они почувствовали себе цену, они накапливают энергию для следующего годового рывка к благополучию. И в этот волнующе – расслабляющий  момент их достает в любой точке земного шара вездесущее радио и телевидение и сообщает, что все их деньги в банках испарились полностью или на три четверти. А ведь это был 15 - 20 процентный отток из люмпен-пролетариата, который я обрисовывал выше, и который только-только становился на ноги. Не забудьте, что часть этого среднего класса под залог своей единственной собственности - квартиры получила кредит в банке, с которым еще не рассчиталась, но уже виден был конец выплатам, и в перспективе сияла надежда на большую собственность. И всех их срезали как газонокосилкой, ровненько так, один к одному, отправив назад в люмпен-пролетариат. И если все газеты разом напишут, что это чистая случайность, что именно в августе был объявлен дефолт, я им не поверю никогда и ни при каких обстоятельствах. Да все газеты подряд так и не написали, многие написали так, как я говорю.

Посмотрим на банкиров. Умные и не алчные в этот дефолт ничего не потеряли, так как они не играли в эти государственные «мавродики», а исключительно честные даже вернули деньги вкладчикам полностью. Но сколько есть в нашей стране честных и не алчных, особенно банкиров, особенно, если они чуть - ли не все бывшие партийные или комсомольские секретари? То-то и оно. Алчные, но неумные банкиры потеряли три четверти средств, но не своих, разумеется, а средств вкладчиков. Свои собственные средства, средства своей родни и любовников обеих полов, а также нужных людей из номенклатуры, в том числе и из Государственной думы, были возвращены копейка в копейку. Алчность и глупость никогда не соседствуют с честностью, поэтому деньги рядовых вкладчиков, только-только вынырнувших из болота люмпенов, навсегда пропали. Рядовых клерков, которые говорили шефу: чего изволите, и волком смотрели на клиентов, и начавшими себя считать средним классом неизвестно за что, выгнали с работы. Вот они-то и кричали больше всех, словно их режут. Но они-то и были люмпен-пролетариатом и остались им, так как жили на зарплату, которая по мановению волшебной палочки вдруг стала как в Газпроме у уборщиц. Они на свои бешеные и совсем не заработанные, а «полученные», деньги покупали машины, оттягивались в бутиках и на модных курортах, не отложив ни копейки на черный день. Это же чисто люмпенская психология. Вспомните хотя бы учение кальвинизма и протестантизма, о котором я вам докладывал выше.

Из всего выше изложенного я делаю вывод, что пока стоит империя, среднего класса не будет, он несовместим с империей и история это прекрасно доказывает. Как только появляется в империи собственность, не олигархическая, а собственность среднего класса, так империя начинает шататься как пьяная и больная разом. Столыпинский средний класс погубил абсолютизм. Большевики его восстановили в форме абсолютного тоталитаризма, по пути ненадолго создав средний класс, чтобы самим не подохнуть с голоду и тут же, наевшись, отменив его, а сам средний класс уничтожив. Ельцин сдуру, так как, практически ничего не соображал, кроме как усидеть в своем кресле, тоже создал средний класс, довольно многочисленную прослойку общества, его движущую силу. «Державники» объяснили дураку, что к чему. И он тут же уничтожил средний класс, притом за один день.

Господин Путин, я думаю, «державник» номер один. Не глуп, очень работоспособен, упертый, как ныне говорят. Но вся его идеология направлена только на державность и не на что иное. Значит, он не будет создавать средний класс ни под каким видом, и не только не создавать, но и будет всячески препятствовать его созданию. Чтобы доказать тезис несовместимости среднего класса с империей, надо провести специальное исследование, которое и будет выполнено в соответствующем месте, а пока попробую спрогнозировать ситуацию правления нынешнего президента России.

Шансов укрепить империю на сегодняшний день у него много.  Люмпен-пролетариат, которого нынче не менее 70 процентов населения, очень напуган. Кстати, если вы не верите в эти 70 процентов, то имейте в виду, что к люмпен-пролетариату я отношу и часть россиян, имеющих высшее образование. Это, например, живущие на нищенскую зарплату разные «служащие» и «научно-технические работники» институтов и прочие «сотрудники»,  которые не способны ничем себя занять более достойным человека образованного, кроме как сидеть за своими столами практически ничего не делая из года в год, и плакать о низкой зарплате. Часть прочей «интеллигенции», в том числе и «творческой», я тоже отношу к люмпен-пролетариату по той же самой причине неспособности заняться настоящим делом, а не бить баклуши за государственный счет. Поэтому у меня и набирается так много люмпен-пролетариата. Государство перестало его содержать, даже и на хлебе и картошке. Напуганные люмпены стараются вернуться в прежние времена, чтобы опять ничего не делать, но с голоду не умирать и даже содержать по одному ребенку. А это большая «выборная» сила.

Далее. Никто не пытался объяснить, что такое так называемые «красные пояса»?  Красные, голосующие за коммунистов, да и только, а почему красные – секрет. Попытаюсь раскрыть его. Это в основном сельскохозяйственные регионы с хорошим климатом и землей, которые все советские времена все никак не могли достигнуть урожайности, хоть чуть-чуть соответствующей природным данным. Это Ставрополье, Краснодарье и так далее.  Однако, жили в тех краях люди всегда лучше, чем, например, шахтеры, металлурги и нефтяники с газовиками, зашибавшими во все советские времена «бешеные деньги». Самая высокая официальная зарплата в краях «красных поясов» - 120 рублей, но эти деньги же - только на спички и леденцы детишкам. Основой жизни и благосостояния в этих краях - воровство у государства, вот почему и урожаи никак не поднимались, наполовину украденные. На работу там не сами устраивались, устраивал на работу неофициальный уличный комитет. Один - на комбайн, другой - на бахчу, третий - на каменоломню, четвертый - на кирпичный завод, пятый - на лесопилку. Главное, надо было наиболее полно охватить все сферы советского материального производства, продукция которого необходима в личном хозяйстве или которую легко обратить в деньги, например, поршневые кольца или крестовины для «жигулей».  Когда такое распределение труда достигалось, оно сохранялось долгие годы на благо всей улицы. Почти все было бесплатно членам такого «кооператива» или за сущие гроши, чтобы была квитанция на всякий пожарный случай. При социализме им жилось лучше всех в стране. Вот поэтому и появились сегодня эти «красные пояса». Сейчас им живется, сами понимаете, плохо, охота опять туда же, в социализм, вернее, в тоталитаризм, и их нельзя винить в этом, рыба, как известно, ищет, где глубже. Это колоссальный скрытый резерв тех, кто хочет, чтобы государство было большое, а воровство в нем – незаметное. Им частная собственность не нужна, достаточно личной, заключенной в их избе. Они даже не хотят вступать в средний класс, хотя бы в фермеры, несмотря на природные условия, которые с лихвой могут отблагодарить их труд. Ведь упираться все-таки надо, а они уже давно отвыкли это делать, воровать гораздо легче. Вот этот электорат всегда в кармане у тех, кто хочет устроить жизнь в стране наподобие прошлой,  чтобы всем все было поровну и можно было еще и приворовывать кто сколько сможет.

Второй сторонник Родины с большой буквы, единой и неделимой – это общероссийские силовые структуры, особенно армия, спецслужбы (внешние и внутренние мундиры, царские охранники и связисты и т.д.), в которых многие - «за». Что касается милиции, налоговиков, таможенников и прочих таких же, то «за» проголосует только их руководство - возможностей больше в большой, плохо контролируемой «федерации». Местные же начальники с удовольствием бы остались на местах без «контроля» сверху. «Контроль» я имею в виду не только как контроль, но и как бандитскую «крышу», потому и взял в кавычки. Милиция у нас со всеми и всякими ее подразделениями – это фактически даже и не организация, а просто конгломерат разных организаций, еле скрепленный цементирующим составом, как дома в разрушенном землетрясением Спитаке. При этом отдельные зерна этого конгломерата, в свою очередь, представляют собой первичный конгломерат из слегка голодных отдельных личностей, едва скрепленный окошечком кассы, где выдают зарплату. Эти отдельные личности представляют собой стадо в униформе и без пастуха, вольно пасущееся на зеленой лужайке, каждая травинка которой – мы с вами, отдельно взятые.

Армия наша делится почти на две равные части: дворян и крепостных крестьян, правда, большинство из дворян - «малоземельные» и «малотягловые», или вообще не имеют ни «земли», ни «крепостных», то есть - форменные «разночинцы», живущие на государево «жалованье», включая «денежное довольствие». Тут недавно господин Кокошин проговорился, а он хорошо знает армию. Дескать, у нас есть полки, батальоны и прочие отдельные подразделения армейские, где всего состава-то несколько человек, офицеров, разумеется. «Дворяне» - офицеры и прапорщики, живут сами по себе, «крепостные» -  солдаты - сами по себе. О солдатской жизни вообще не буду говорить, ею все газеты полны, о дворянской жизни - тоже, как о «столбовых» дворянах, так и о «разночинцах», тоже всю плешь переели сообщения о них. «Столбовые» без устали набивают свои карманы, «разночинцы» ждут - не дождутся пенсиона, чтобы под его прикрытием как страховкой, довольно солидной по нынешним временам,  заняться наконец-то делом.     

«Дворяне» и «дворянские» пенсионеры, идущие на пенсию в довольно активном возрасте, никогда не захотят потерять свои пенсионы, которые в три-четыре раза превышают инженерные, поэтому всегда будут голосовать за единодержавную власть. Что касается «холопов», то есть солдат срочной службы, то они пока в армии, будут голосовать так, как скажут командиры. Их достаточно всего-навсего предупредить, что если общее число проголосовавших «не так» превысит максимальный уровень, например 3 человека, то им «небо в овчинку покажется». Дома они будут голосовать как истинные люмпены, ибо сегодня в армию попадают только они. Что касается «защиты отечества» от внутренних врагов, то навряд-ли кто-нибудь из нынешних военных будет размахивать саперными лопатками без оплаты вперед. Внешний же враг в ближайшее десятилетие навряд ли нападет, а если и нападет, то без Смерча (смерть шпионам, если кто не помнит) с пулеметами сзади идущих в атаку «храбрецов», ничего с защитой Родины с большой буквы не получится. Поэтому я давно бы прекратил призыв в армию молодых дебилов, вполне хватило бы и «дворян». Но «дворяне» ни при каких условиях не захотят лишиться своей «дворни» и так и будут нести всякую чушь в «защиту всеобщей воинской повинности», которая не стоит и выеденного яйца.  Правители же будут эту чушь пропускать мимо ушей, но в угоду «дворянам» никогда, пока стоит неделимая, не отменят указанную повинность, хотя, как говорится, ежу понятно, что она не имеет никакого здравого смысла. Если, конечно, пренебречь остатком двухлетнего внедрения в достаточно пустые головы некой «программы».

Что касается спецслужб, то они давно уже «приватизировали» все сведения, добытые за государственный счет, на своем рабочем месте. И даже президенту выдают их строго выборочно, сообразуясь со своей выгодой. А некоторые из этих сведений дороже и прибыльнее Норильского никеля, например. Как они будут голосовать, никто не знает, да и меня это не особенно интересует, не настолько их много, чтобы повлиять, если не учитывать, например, «влияния» Федеральной службы правительственной связи на систему «ГАС-выборы» (государственная автоматическая система). Может быть, поэтому президент их очень любит, он же специалист в этом деле. Я думаю, что если правительству России удастся «купить» холдинг «Медиа-мост», то лет на двадцать вперед можно быть уверенным в «едином и неделимом волеизъявлении трудящихся».

Поэтому у нынешнего президента очень хорошие возможности вновь Россию сделать послушной, единой и неделимой. А на кухнях пусть себе умники разговаривают. Можно их и не сажать в новых условиях, а просто не обращать на них внимания. Если, конечно, они не станут выходить на улицы и агитировать послушный народ. Но и сам народ-то ведь тоже не любит умников. Он любит палку и чтобы «комбикормов»  всем поровну в каждую кормушку. Правда, есть одна загвоздка. Великой, запускающей спутники, она уже никогда не будет. Но,  бояться,  ее все равно будут. А, ну как каждый год по Чернобылю? Им-то все равно, привыкнут, а нам-то, западным демократиям как? Ведь ветры-то не отменили. 

 


Судебная система России нереформируема?

 

Выше я обрисовал, что средний класс нашей стране не нужен, даже вреден. Собственники, исключая олигархов, тоже не нужны. Много о себе начинают воображать. Теперь рассмотрим российские потуги наладить закон и суд, которые, как и создание среднего класса, все время заканчиваются выкидышем, мертворожденным. Итак, как я уже сообщал выше, когда спрос на рабов в Кафе стал падать, принялись торговать людьми между собой, заметьте, своими соотечественниками. Вот тут и пошли один за одним судебники для внутреннего пользования, чтобы «упорядочить» внутреннее рабство и торговлю собственными соотечественниками, но уже не на внешнем рынке, а между собой, дворянами. Судебник 1497 года не все предусмотрел, в Судебнике 1550 года подправили, ужесточили. Но тут завоевали окончательно Псков и Новгород. Пришлось создавать новый судебник, Судебник 1589 года, но этот Судебник был «спецсудебником» для новгородцев и псковичей, к этому времени окончательно завоеванным. Как пишет энциклопедия, он «был попыткой приспособить нормы Судебника 1550 года к условиям Северной Руси, где отсутствовала светская феодальная собственность, преобладало черносошное крестьянское землевладение (свободные крестьяне – примеч. мое), преобладала имущественная дифференциация городского и сельского населения» (выделено мной). Заметьте, как и во всей Западной Европе, здесь все крестьяне были свободными землевладельцами, существовал класс зажиточных крестьян и горожан, то есть тот же самый средний класс, а крупные землевладельцы напрочь отсутствовали («отсутствовала светская феодальная собственность»). Как тут не начать «попытку законодательно приспособить» свое рабство к свободным странам западного типа? А вы заметили хоть у одного историка, как русского, так и советского, подробное описание этих времен у псковичей и новгородцев? Так, одни туманные намеки на какие-то свободы. Но надо было же так прямо и сказать, что новгородцы и псковичи, а может быть, и смоляне, и тверичи, и прочие, исключая москвичей, жили по западноевропейским образцам. Так нет же, в угоду «великой и неделимой», воды в рот набрали или скользят словами бестолково и мимо сути. А великие писатели вместо того, чтобы показать нам рабов, пишут о Платоне Каратаеве, да об Иване Сусанине, да о «гражданине» Минине, как будто вся страна из этих граждан состояла. 

Судебник 1649 года под заголовком Судебное уложение царя Алексея Михайловича, (я не устану повторять, что это отец Петра Великого), положивший начало полному и безраздельному рабству на Руси с жесточайшим сыском беглых рабов, и еще раз ужесточенный Великой Екатериной, действовал до 1861 года, года освобождения крестьян от рабства Александром II. Вот тут и была первая попытка создать правовое государство. Судебная реформа 1864 года, три года спустя после отмены рабства, выглядела согласно Советской энциклопедии следующим образом. Были установлены «буржуазные принципы»:

-                                   отделение суда от администрации;

-                                   несменяемость судей и следователей;

-                                   создание суда присяжных;

-                                   создание адвокатуры;

-                                   провозглашение гласности суда и состязательности процесса;

-                                   установлена выборность мировых судей.

Вы только посмотрите на эту «буржуазность». Это то, за что мы и сегодня «боремся», не жалея сил, да все пока бестолку. Правда, не могли сразу перешагнуть через себя. Особая подсудность высших должностных лиц сохранилась, совсем как сегодня фактически. Спасибо и за то, что хотя бы на бумаге подсудность с нами одинаковая. Хотя и остались в единоличном ведении у мировых судей мелкие уголовные и гражданские дела, но появилась демократическая апелляционная инстанция – Съезд мировых судей. Правда, для завоеванных недавно Прибалтики, Польши и Северного Кавказа судей не избирали, а назначали  – в министерстве юстиции, мало ли кого выберут, вдруг не великодержавного по натуре своей?

Еще хорошее нововведение, демократическое. При окружных судах и судебных палатах состояли судебные следователи, судебные приставы, прокуратура, совет присяжных поверенных, то есть адвокатов. Обратите внимание: судебные следователи проводили предварительное следствие под надзором прокуратуры и подчинялись окружному суду и судебным палатам. Вы заметили, что это точно так же, как происходит в фильмах западных, которые вы целыми днями смотрите? Где полицейский ловит, а судебный следователь отпускает, так как у полицейского не хватает ума или желания найти доказательства вины приведенного им «преступника». Вот когда найдешь доказательства вины, тогда и арестовывай. А у нас же и сегодня сперва милиция арестовывает, выбивает показания на самого себя, а суду, адвокатуре и прокуратуре и дела до этого нет. Это и называется полицейский или милицейский произвол.    

Господи! Как трудно стало государству работать. Кругом воры и бандиты, казнокрады и прочая шушера тюремная, а посадить никого нельзя, суд выборный не садит, доказательств нет. Вы не обратили еще внимания на настойчивые газетные статейки платных «агентов влияния» о том, что нынешние суды присяжных сплошь и рядом оправдывают бандитов и убийц, а этим авторам очень не нравится, что они остаются на свободе? Как будто они, авторы статеек, лучше суда знают, кто виноват? Вот это и есть подготовка к «заднему ходу» в судебной реформе «страны сплошных советов». Нет, чтобы критиковать милицию, которая от дурости или за взятки не может собрать доказательств, они готовят почву для ликвидации суда присяжных вообще, института, которым пользуется весь цивилизованный мир и не мог пока придумать ничего лучшего. Но я отвлекся от последовательного анализа.

Я остановился на том, что царской власти стало трудно садить за решетку любого, кто ей попался на глаза. Поэтому уже через два года, в 1866 году, из ведения суда присяжных изъяты дела о печати. Не напоминает ли сегодняшнюю возню великодержавников вокруг частной свободной печати? За печатью последовали другие «важные государственные дела», а именно государственные преступления. Затем ввели систему представления судей к государственным наградам и вообще поощрениям от местной и государственной администрации, чтобы помнили, где, а главное, кому служат. Ну, разве вам это не напоминает, нынешнее подмятие под себя администрацией президента всех жизненно важных финансов прокуратуры, Думы, Верховного и Конституционного судов, в том числе и квартиры для них. Теперь администрация может давить непослушных отключением теплой воды и электроэнергии, недостатком бумаги и прочими самыми необходимыми для осуществления  своих обязанностей услугами. После этого дела стали поправляться, «независимые» стали сговорчивее. В 1871 году утверждена жандармерия, в 1872 году туда переданы дела государственных крестьян из земских судов. В 1878 году резко сократили круг дел суда присяжных. В 1879 году рассмотрение дел о государственных крестьянах и особо опасных преступлениях против порядка управления передали в военные суды. В 1881 году еще более расширили компетенцию военных судов за счет сужения компетенции процессуальных гарантий в общих судах. Но и этого правителям единой и неделимой оказалось мало. Шибко много демократии.

Завершением возвращения «на круги своя» явилась судебно-административная реформа 1889 года, которая свела на нет одно из важнейших начал реформы 1864 года – отделение суда низшего звена от администрации. Вместо отдельных административных и судебных органов по крестьянским делам введен институт земских участковых начальников, осуществлявших в отношении крестьян как судебную, так и административную власть. Органы мировой (гражданской от населения, мира) юстиции были сохранены только в Петербурге, Москве, Одессе, Нижнем Новгороде, Харькове, Казани, Саратове, Кишиневе и Астрахани. Дела, которые по судебным уставам 1864 года рассматривались мировыми (гражданскими) судами, были отнесены к компетенции земских начальников, городских судей и уездных членов городского суда. Должность городских судей учреждалась только в уездных (по-нынешнему, в районных) и губернских  (областных) городах. При этом они назначались министром юстиции. Уездные члены окружного суда также назначались министром юстиции, по одному на уезд. Апелляционной инстанцией для дел, рассматриваемых как уездным начальником, так и городскими судьями стало «судебное присутствие», возглавляемое предводителем дворянства, а губернским судом – под председательством губернатора. Другими словами, судебную систему России выстроили как полк на плацу: побатальонно, поротно, повзводно, с командирами во главе, назначаемыми сверху,  и строгой субординацией по всей иерархии. Крестьян отдали опять дворянам, теперь для суда и контроля над самим судом. А ведь крестьян-то было подавляющее большинство в стране. Заметьте, над самими дворянами властен был только суд присяжных, над всеми остальными – назначаемые сверху чиновники. Заметьте еще, что с момента принятия вполне демократического института судебной власти, отделенной от администрации, от правительства, 1864 года Александром II прошло до 1889 года всего 25 лет. Заметьте, наконец, что об Александре II, Освободителе, ни коммунисты, ни нынешние «демократы» почти никогда не упоминают, вроде бы его и не было на белом свете. Зато самые губители народные, такие как Петр «Великий», Екатерина II «Великая» не сходят ни с газетных, ни с книжных страниц, ни со съемочных подмостков все последние сто лет.

Теперь перейду к марксистам-ленинцам-сталинцам и их судебной власти, не только не отделенной от административной власти, но целиком и полностью подчиненной ей. Всю «революцию» и гражданскую войну садили и стреляли людей без всякого судебного разбирательства, по «революционной целесообразности». Потом до 1945 года садили и стреляли людей по спискам, подписанным главарями-паханами страны, а затем назначенными ими же «двойками» и «тройками» в каждом городе и деревне, когда у самих уже красные карандаши выпадывали из рук, натруженных до судорог подписями об убийствах. Потом перешли на пародию судебной коллегии суда присяжных – народным заседателям во главе с судьей. Вернее это даже не пародия, а профанация, насмешка над коллегиальностью и независимостью суда. Придется объяснять подробно, а то наша малограмотная «широкая» общественность не поймет «где тут собака порыта», как говаривал Горбачев.

Суд присяжных это только присяжные со своим председателем, которые отвечают большинством своих голосов всего на один вопрос: «да» или «нет», «виновен» или «невиновен». И никто не вправе вмешаться в этот совокупный процесс. Если сказали, «нет», «невиновен», все, точка: подсудимого выпускают на волю тут же, в здании суда. Но если они скажут «да, виновен», то на этом их функция и закончилась. Вопрос о наказании решает судья согласно закону и несет за соответствие наказания закону всю полноту ответственности. До этого судья вел заседание суда как тамада выпивку, не вмешиваясь в решения присяжных о виновности или невиновности подсудимого. Таким образом, не судья решает главный вопрос, а общественность в лице присяжных заседателей, которые дают подписку о своей беспристрастности и несут строгую ответственность, если окажется, например, что кто-то из них по какой-нибудь личной причине может оказаться пристрастным, например, выпивал с подсудимым или женат на близкой родственнице его. Даже внутри одного суда виновность-невиновность и наказание разделены между разными независимыми друг от друга институтами.          

 


Восточный и русский синкретизм

 

При рассмотрении восточного синкретизма я выделил основополагающие черты игрушечных империй, таких как Япония, где царь под охраной дворянства и малозаметном влиянии религии. Вторым примером является ирано-турецкий метод, где царь опирается больше на религию, чем на дворянство, но борьба религии с царем идет с переменным успехом. В русском синкретизме наблюдаются все эти методы, усиливающие друг друга. Здесь все подчинено императору, и дворянство, и религия. Первоначально, в те времена, когда сам царь платил дань католической церкви, на первом месте стояло дворянство, жестко и беспощадно подчиненное царю, но и кормящееся от царя через рабство над всем остальным народом. Католичество на Руси играло свою частную роль по нотам Ватикана, борющегося за мировое господство церкви, но не царей. Дворянство брало все большее влияние в стране и начинало соревноваться с ним самим. Это было из-за смены династий и правил наследования царской власти. С дворянством царь заигрывал, а потом всерьез стал бояться. Дворянские группы стали менять царей. Тогда было принято решение о смене веры, назвавшееся позднее весьма туманно церковным расколом, будто дело состояло в том, что петь аллилуйя и креститься надо отныне трижды и тремя перстами вместо католических двух.

На самом деле, стоял вопрос о противовесе дворянству в лице религии и подчинении ее непосредственно царю. Дело в том, что отданный на откуп дворянству народ, выполнял волю своих рабовладельцев и мог быть легко направлен против самого царя. Надо было расколоть сей насильственный союз, отделить дворянство от народа через религию, которой стало управлять церковное дворянство, находившееся в прямом и жестком, даже жестоком подчинении царю. Конечно, как всякое дворянство, церковное дворянство тоже хотело иметь влияние на царя, равное влиянию земского дворянства. Поэтому к церковникам применялись меры запугивания, переходившие в прямое насилие. У царя появилась возможность все время лавировать между земским дворянством и церковным, в случае необходимости усиливая то одну, то другую сторону по формуле «разделяй и властвуй».

В случае укрепления и обнаглевания земских дворян, готовых давать указания царю, царь усиливал церковных дворян, давал им земли и возможность богатеть, а те шли в народ и совращали его, необразованный, против дворян. Дворян начинали грабить и жечь. Они шли кланяться к царю и просить прощения. Прощенные, они лет пятьдесят сидели тихо, прислушиваясь к событиям. Зато наглеть начинала церковь, отъевшись на льготах, и начинала требовать доли власти в стране. С ними было проще. Очередной митрополит садился в тюрьму или отсылался в дальнюю епархию, на его место садился новый, лояльный. Но так как в православной церкви была внедрена после раскола армейская дисциплина, то хватало одной смены митрополита. Если и это не действовало, то снимались церковные колокола, переплавлялись на медные деньги, отбирались льготы, грабилось церковное имущество. Иногда, правда, перебарщивали и слишком много чеканили медной монеты из колоколов. Тогда наступал медный бунт из-за обесценивания монеты. Приходилось усиливать дворянство, чтобы оно имело право еще сильнее эксплуатировать своих рабов. Медный бунт прекращался.

В таком тройном равновесии: царь, земское дворянство, церковные иерархи, и жили до того момента, когда земское дворянство не стало деградировать из-за безделья. Церковные иерархи не отставали от земских дворян в деградации. До народа никому не было дела. Образование запрещено, границы на замке, с иностранцами запрещено общаться, въезд самих иностранцев запрещен кроме крайне необходимых случаев. Но так продолжаться не могло до бесконечности. Россия катастрофически начала отставать от Запада в научно-техническом прогрессе. Это стало отражаться на мощи самого государства, о самом праве русских царей на престол. Оно стало зависеть от иностранных царей. Появились более самостоятельные купцы, за ними Демидов, потом Строгановы. Некоторые из них начали чеканить даже царскую золотую монету. Пришлось осаживать. В общем, их старались держать в рамках, чтобы не сильно борзели. Но научно-технический прогресс неумолим. Как только купцы и фабриканты хирели, так страна на следующий же день оказывалась без современного оружия. Наконец, третьему сословию были даны возможности работать себе и царю на пользу. Появился капитализм, конечно, не такой самостоятельный как на Западе, но все же представляющий силу немалую. Он и разрушил веками складывающийся баланс и самое структуру власти, но договориться, такой разный, не смог. И власть перехватил Ленин.

Я не вполне уверен, что из социализма ничего путного получиться не должно. Может быть, что-нибудь и получилось бы, но «жадность фраера сгубила». Сейчас, по прошествии времени, меня поражает скромность партийных бонз по сравнению с тем, что демонстрируют нам сегодня новые «хозяева жизни». Может быть, с социализмом что-нибудь хорошее и получилось бы, кто теперь докажет? А второго эксперимента уже, наверное, не будет. Рассмотрю лучше, в чем выражалась «жадность фраера». Жадность выражалась в территории бывшей Российской империи. Ленину нужны были все земли ее, а вернее, даже большие. В этом проявился его империализм, по старому – цезаризм. Ведь он не мог не понимать, великий ум, что империи отжили свой век. Прекрасно понимал, я думаю, но решился перехитрить природу, тщетно создавая Интернационалы один за другим. Все силы революционного подъема ушли на новые завоевания Украины, Причерноморья, Средней Азии, Сибири и Дальнего Востока. Пришлось применять невообразимые поборы с населения Центральной России, чтобы угрохать их на новые завоевания, тем самым, отвратив население от себя. Антанта ведь практически не воевала с Лениным, она ждала, когда Россия рассыплется, чтобы к осколкам проявить свое внимание и помощь себе в прибыль. Никто не помешал бы Ленину создать свое полуутопическое государство в Центраьной России, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Демократия там была, конечно, не на сегодняшнем уровне, но на вполне достаточном, чтобы не мешать его эксперименту.

Ленин же не знал практической жизни государств, экономики, у него в голове были только теоретические построения Маркса и французских социалистов-утопистов. Ввязавшись в борьбу за империализм, во всемирную революцию, он угробил эксперимент. Поэтому появился Сталин и тоталитаризм вместо социализма. Другого выхода просто не было, чтобы заставить столько народов, невзирая на их национальные особенности, жить по теоретическим, не апробированным, притом единым для всех, правилам. Пришлось вместо церкви создать идеологический отдел ЦК КПСС, создать безграмотную и жадную номенклатуру, уничтожить плюрализм и инакомыслие, поставить к каждому человеку соглядатая и сгноить в тюрьмах миллионы. И не социализм вовсе погубил Советский Союз, а именно империализм. Ведь империализм не обязательная черта только капитализма, империализм присущ и социализму, и коммунизму, какие были задуманы и частично осуществлены Лениным. Недаром, его последователи все, до единого, обещали коммунизм не сегодня, так завтра. Немногие сегодня помнят слова товарища Сталина, висевшие на всех заборах в виде плакатов: «Когда мы  будем добывать 300 млн. тонн угля, производить 60 млн. тонн чугуна 50 млн. тонн стали и 60 млн. тонн нефти – мы будем жить при коммунизме». При Брежневе добывалось 700 млн. тонн угля, больше чем по 100 млн. тонн чугуна и стали и около 600 млн. тонн нефти, не считая гигантского количества природного газа, а от коммунизма стали дальше, чем при «отце народов». Потому, что все это уходило на гонку вооружений, «революции», поддержку коммунистических партий и угодных нам режимов во всем мире.

Я не буду обсуждать подробно пагубность империализма, хоть социалистического, хоть капиталистического, суть у обоих одна. Про это первый сказал еще Аристотель 2400 лет тому назад, если верить традиционной хронологии. Однако я должен сказать, что в мире больше нет империй кроме нашей, организованных по-нашему. И весь мир знает, что такие империи анахронизм. Одни мы только пропагандируем «единую и неделимую», а за критику  ее можно загреметь и при нашей «демократии», согласно нашей конституции, противоречащей в этом пункте Всеобщей Декларации Прав Человека. Заметьте себе в преемнике  КГБ, что я выступаю не за развал России, боже упаси, я выступаю против империй вообще, которые – пройденный этап человечества. 

[ Оглавление ]

[ Назад ]                                    [ Вперед ]

 



Hosted by uCoz