Раз уж Вы попали на эту страничку, то неплохо бы побывать и здесь:

[ Гл. страница сайта ] [ Логическая история цивилизации на Земле ]

История

 

История

канонического ряда никчемностей и бессмысленностей

(на примере Китайской стены)

 

Я сам страдаю известной болезнью исследователей, когда исследование произведено скрупулезно, данных получена целая куча, а вот осмысливать их и делать выводы как-то уже и неохота, наоборот, охота быстрее закончить исследование, утомился, надоело, охота чего-нибудь новенького. Но себя не принято критиковать, наоборот, принято не состыковавшиеся концы прятать в воду. Зато, как приятно эти самые не состыковавшиеся концы вытаскивать из воды не у себя, а – у другого. Только навытаскиваешь много концов, а выводы сделаешь не все, какие можно сделать, давая другому, следующему – показать себя. Так и двигается наука, не шатко и не валко, забредая в такие дебри, что и не знаешь, как из них выбраться.  

Нельзя сказать, чтобы почти по всей нашей Земле наличествуют, так называемые мегалитические, грандиозные  сооружения из камня, которые абсолютно не соответствуют ни времени их постройки, ни развитию техники и технологии. Тем не менее, легче назвать те места, где их нет, чем те, в которых они есть. Начинать принято с египетских пирамид и «сфинксов», потом переходить на остров Пасхи, заскочив ненадолго в большую Индию, где храмы выточены из целых скал и гор, потом перебираться за океан, в Центральную и частично в Южную Америку, где этого добра на всех исследователей хватит. Потом как-то само собой приходит на ум южное Средиземноморье, особенно на окрестности пролива Гибралтар, и наконец взгляд упирается в Древнюю Грецию, где греческие «театры» тоже поражают воображение. (Кавычки при слове театр объясняются в других моих работах, ибо это не театры, а – суды).

И если бы это было все, но это же не все. В Шотландии и Ирландии есть тоже немало хорошо обработанных «камушков» величиной с современный дом, в юго-восточной Африке – тоже, а об африканских окрестностях Гибралтара я уже вам сказал. Остается без таких камней у нас Месопотамия, но вы же сами понимаете, что в краю песка и ила, нанесенных туда за миллионы лет, ни одного камня не найдешь на ближайшей тысяче километров. Но это отнюдь не говорит о том, что здесь не строили люди, являясь практически еще обезьянами, «мегалитических» сооружений. Про Вавилонскую башню вы еще с пятого класса школы знаете и знаете, почему она не сохранилась, так как сделана из «сырцового» кирпича, необожженного, а просто высушенного на солнце. А прочность такого «кирпича» примерно как у снеговика, до первой оттепели, только в нашем случае – до первого дождя, каковые в тех местах – крайне редки, но в течение пятисот лет все же случаются.

И это еще не все. Вот как описывает Н. А. Морозов («Христос», Книга шестая, часть I, «Крафт + Леан», М., 1998, с.121) одно из таких мегалитических сооружений вдалеке от тех, что я уже вам привел (в сокращении).

«Одна мысль о том, что китайская стена, вышиною от 6 до 7 метров, и толщиною до трех, тяну­щаяся на 3000 километров, начата была постройкой еще в 246 году до начала нашей эры и была окончена только через 1866 лет, к 1620 году нашей эры, до того нелепа... <…>  Ведь всякая большая постройка имеет заранее намеченную практическую цель и даже теперь, когда государственные деятели привыкли смотреть в отдаленное будущее, кому пришло бы в голову начинать постройку, которая может быть окон­чена только через 2000 лет, а до тех пор будет лишь бесполезным бременем для населения. И если даже пер­вые захватчики власти в Китае и были настолько легкомысленны и нерасчетливы, то в течение первого же столетия после их смерти оно было бы брошено их преемниками».

Далее автор дает свою гипотезу на этот счет: «Постройка могла начаться, если большой избыток сильно размножившегося благодаря многовековой мирной жизни населения почувствовал необхо­димость отойти от земледельческого, промышленного, менового или мелко-индустриального труда. К ка­кому-нибудь новому большому занятию. И государство, получавшее ежегодно в свое распоряжение огром­ное количество прибавочных ценностей, надумало употребить этот избыток средств и людей на ограждение границ своей страны от набегов окружающих кочевников, привлекая к этим заботам избыток своего населе­ния».

Прежде чем выразить свое отношение к этой гипотезе, сообщу свое наблюдение. Дело в том, что слегка помеченные выше мегалитические объекты довольно жестко между собою связаны, как виртуально, так и реально. О виртуальных связях (конструкциях, средствах, технологиях, архитектурном единстве и истоке его) я сообщил вам в других своих работах. А вот о реальных связях, которых можно увидеть своими глазами, сейчас скажу, только сперва напомню об их «истоке». Исток – Йемен, около Баб-эль-Мандебского пролива, где люди впервые начали строить каменные дома-башни в несколько этажей, вплотную примыкающие друг к другу, как правило, – по замкнутому кругу. Здесь же найдены первые рудники, первые плавильни руд и стекла, на что истратили все когда-то еле-еле растущие здесь леса. Здесь же найдены первые соляные разработки («Британника»).

Отсюда первый путь пошел в Эфиопию, в каковой не только начались такие же каменные постройки, но и население отчетливо перешло по облику в одну и ту же семью, отличную в целом, как от Африки, так и от Аравии. В Эфиопии путь разделился на север и юг, на север по Нилу, на юг – по прибрежью океана. И там и там «возникли» одинаковые каменные постройки, от которых остались только мегалитические стены. Только на юге на этом и закончилось, так как дальше пути не было, а поверхностное золото все выгребли, а по Нилу был необъятный простор: на устье Нила, и на запад по долинам системы рек в нынешнюю Гану. В Гане и на пути к ней – то же самое мегалитическое строительство, а про Египет вам и без меня историки надоели.

На устье Нила путь мегалитических строек должен бы был вновь раздвоиться, но этого не произошло, мегалитические постройки пошагали к Гибралтару, я думаю, потому, что на востоке от Нила сухие как из печки пески обрывались прямо в соленое море, стакана воды не найдешь до самого Тель-Авива. Зато вдоль всего западного от Нила прибрежья мегалитических сооружений хоть отбавляй, до самого Гибралтара. Мало того, эти сооружения пошли отсюда на юг по прибрежью Атлантики, я думаю, навстречу Гане. Только ведь даже сам Тур Хейердал в 20 веке на пути к мысу Юби столько страху натерпелся, что в Гану в библейские времена из Марокко только счастливчик мог случайно доплыть. Вот и нет здесь искомых «мегалитов», а в самом Марокко есть. О «мегалитах на Пиренейском полуострове я уж и не говорю, вам историки о них все уши прожужжали. На Колумбе я останавливаться не буду, так как «мегалитов» он не строил.

Второй «мегалитический» путь пошел от Йемена по Персидскому заливу на Кавказ и в Персию, потом в Центральную Азию, в Китай, Корею и Японию, и везде, если приглядеться, – явная однотипность мегалитов», так что южноафриканскую стену в междуречье Замбези и Лимпопо не отличить от великой китайской стены, (см мои другие работы, с картинками).  

Третий путь – в Индию, где «мегалитов» не перечтешь, но главное точно такие же мегалиты – на Филиппинах, острове Пасхи и, естественно, в Центральной и Южной Америке. Для них у меня – куча статей, так что распространяться здесь не буду. Скажу только, что шотландские «мегалиты» ничем не отличаются от южноамериканских и, естественно, от йеменских. И вообще, все «мегалиты», во всех пунктах, на всех перечисленных путях не только однотипны, (опять же, если приглядеться), но и отмечены на карте мира как бы пунктиром сооружений.

Что же у нас остается, так сказать, без «мегалитов», построенных одним и тем же «архитектором»? Очень мало. Во-первых, Австралия, во-вторых, Северная Америка, если не считать южную Россию, города Саркел и Астрахань, первый из которых специально затоплен, а вторая вообще перенесена на другое место царями, а старая сравнена с землей. (Читайте другие мои работы, в том числе о «необходимости» затопления «рукотворными морями» древних мегалитов, чтоб археологи не откопали). 

Теперь можно возвратиться к гипотезе Морозова, которую я обещал рассмотреть. Но прежде скажу, что он дает и доказывает дату постройки китайской стены в те времена, в которые жил Козимо Медичи, якобы автор Возрождения. О нем у меня столько работ, что даже для их перечисления не хватит страницы. Значит, китайцы строили свою стену уже после Чингиз-хана.

Зачем она тогда им? Ведь Чингиз ушел и больше на границы Китая никогда не возвращался, даже в виде потомков. Я этот вопрос рассмотрел в других своих работах. И пришел к выводу, что китайская стена была нужна вовсе не для защиты от внешних врагов, ибо охранять ее не хватило бы всех китайцев, а без гарнизона такая стена доступна даже детям, любителям лазить по деревьям и заборам. Стена нужна – для предотвращения «побегов за границу» собственного народа. И доказал это дополнительно тем, что знаменитые «засечные черты» из поваленных деревьев, выстраиваемые русскими царями и даже охраняемые «разъездами», служили той же самой цели – не пустить своих рабов «за границу». Именно из этого надо исходить, читая гипотезу Морозова. Только не премину заметить, что «метод охраны» границ, как и сами «мегалиты» как будто – тоже однотипны.

Итак, оттуда Морозов взял многовековую мирную жизнь китайцев, если он никогда в отличие от меня даже не предполагает отсутствие поражающих воображение древних войн и их невообразимое число, ибо без войн древний мир не обходился и недели. Значит, такой предпосылки у него нет, а то, что он пишет, взято с потолка. И значит, сильное размножение не этим определяется. В момент написания Морозовым книги в 1930 году китайцев было от 500 до 700 миллионов, ныне их – полтора миллиарда. Не думаю поэтому, что, грубо говоря, в 1400 году (начало строительства стены) китайцев был большой избыток. Но если не было избытка, то и не могло возникнуть «чувства необходимости отойти от земледельческого, промышленного, менового или мелко-индустриального труда. К какому-нибудь новому большому занятию». И вообще, все эти виды деятельности, от которых надо отойти, составляют основу жизни, и отойти от нее, значит – помереть. Ибо, даже превратив все население в солдат, не обойдешься без их кормления и вооружения, хотя бы на первых порах, пока они что-нибудь из пищи и оружия завоюют. Но каменщики даже ничего и не завоевывают, они таскают камни и кладут их, кладут, кладут. 

Перейдем к получению китайским государством ежегодно в свое распоряжение огром­ного количества прибавочных ценностей. Так как все китайцы хотят есть, а в 1400 году производительности труда едва хватало на пропитание, то о прибавочных ценностях лучше помолчать, чтоб я не мог сказать, что они высосаны из пальца. Поэтому у китайского государства не могло возникнуть проблемы надумаывания употребления избытка средств и людей. Так как никакого избытка не было. Другое дело, если  «употреблять людей до смерти». Примерно как делал Петр I на строительстве Петербурга и «первой очереди» канала Волга-Дон. И как делал товарищ Сталин на строительстве Беломорканала и «второй очереди» канала Волга-Дон. Но это же не является избытком, это называется геноцидом.

Для чего же стал необходим геноцид? Исключительно на ограждение границ своей страны от набегов окружающих кочевников – пишет автор. Но ведь и российская советская власть воровала средства глобального уничтожения для этого же самого. И президент Путин направил свои лыжи в ту же сторону. А по «государственному ящику» нам открыто и прямо говорят, что нас с вами не нужно 150 миллионов, нас хватит 40 миллионов. Именно столько по расчетам хватит, чтоб качать нефть, газ и рубить лес на продажу. И на это огром­ное количество прибавочных ценностей содержать это самое ограждение границ от кочевников. Именно поэтому я и пишу эту статью. Ибо и я есть – избыток населе­ния, которое уже не надо привлекать к этим заботам.

При этом надо учесть то, что я уже сказал: никакого Чингиз-хана ко времени начала китайской стены не было и в помине. И нам, россиянам, тоже ведь никто не угрожал, ведь нас просто вновь начали бояться, когда мы после второй мировой оттяпали себе вновь пол-Европы и пошли воровать атомную бомбу. Но ведь и китайцы не слишком логично ведут себя. Вы, может быть, и не знаете, но я-то знаю: ныне та самая древняя стена ведь не на границе Китая находится как прежде, она ведь ныне внутри самого Китая стоит памятником бывшей границы. Так что все эти прошедшие 300-500 лет не кочевники Китай завоевывали, а совсем наоборот, Китай постепенно завоевывает кочевников. Так что китайские нынешние правители вынуждены говорить, что кочевники, которых по праву можно завоевывать, живут аж до Урала. Но и Россия хороша, она ведь кочевников с другой стороны завоевывает, вот и встретились с китайцами, пройдя навстречу друг другу по чужим «землям» четверть окружности Земли. И именно поэтому я пишу эту статью.    

На чем мы там остановились? На том, что никаких «мегалитов», включая китайскую стену, никогда не было необходимость строить, однако строили по всей Земле. И по всей Земле эти самые «мегалиты» давно уже, сразу же вслед за окончанием строительства, разрушаются без дела, в том числе и китайская стена, доказывая тем самым свою никчемность. Но я недаром же взял в пример весь мир, не сплошные же дураки живут на Земле, что везде упорно строят и строят никчемность. Значит, эта никчемность повсюду нужна? Зачем бы это? так хочется узнать.

Тут вот один молодой исторический хлюст (в 40 помер) даже «теорию» придумал на этот  счет. Звать его Н.И. Хлебников (1840-1880).  «Теорию» он изложил в следующих словах (взято: «О влиянии общества на организацию государства в царский период русской истории» СПб. 1869, с. 253, 46, 190-191).

«Изучая нашу древнюю историю, я удивлялся не тому, что у нас явилось крепостное право, но тому, что оно образовалось так поздно. <…>  Можно думать, что в некоторые эпохи эта тяжелая опека, которая называется крепостным правом, решительно необходима для того, чтобы приучить народ к труду и образовать богатое и образованное сословие, которое так необходимо для государства. Характер людей первобытного состояния почти всюду одинаков: лень, непредусмотрительность будущего и отсутствие умения делать сбережения, а следовательно, отсутствие возможности накопить богатство – вот общая характеристика народов, еще не вступивших в цивилизацию. Приучить общество к постоянному труду – вот цель крепостного права. В нашей истории, как известно, факт прикрепления совершился дважды, и второе прикрепление совершилось при Екатерине II, в 1783 году. В обоих случаях причиной была та же необходимость заставить трудиться бродячее народонаселение» (выделение – мое).

То есть, надо полагать, кочевников, хотя они и трудятся поныне, не покладая рук, без электричества, света, тепла и даже без смывных туалетов, не говоря уже о ванных, и когда надо до ближайшего супермаркета скакать попеременно на двух лошадях неделю. И необходимость приучать этих кочевников к труду, то есть к чиновничьему ковырянию в носу от нечего делать в теплых кабинетах и туалетах, у меня как-то не укладывается в голове. Но ведь именно они и есть «бродячее народонаселение». Или я не умею читать? Или даже при Екатерине II не знали, что такое бродячее народонаселение? И до 1880 года не знали? Это – во-первых.

Во-вторых, какого черта этот молодой покойник так стесняется называть вещи своими именами? Тогда как про «приучение к труду» орет во всю глотку в каждой строчке. Вы только поглядите, как ласково, тяжелой опекой он называет самое жесточайшее рабство, какое только видела наша бедная Земля, ибо даже в мифическом Риме нельзя было при продаже разлучать семью, а вот при тяжелой опеке можно продавать семьи в розницу, отрывать дите от маминой груди и менять его на собаку. И вообще, разве можно продажу людей называть их опекой? Даже и тяжелой. Тогда ведь опекунский совет будет равен шайке конкистадоров.

В третьих, покойник мало прожил и ничему не научился, кроме как буквам, из которых наугад складывал «теории». Ибо лень, непредусмотрительность будущего и отсутствие умения делать сбережения присуща не только бедным, но и богатым, не только глупым, но и умным, не только образованному сословию, но и сословию необразованному, притом в равной степени. Так как, то и дело умение делать сбережения натыкается на собственную лень. Предусмотрительность в одном соседствует с непредусмотрительностью в другом, например в любви. Возможность накопить богатство на 90 процентов зависит не от образованности сословия, а совсем от других свойств души: низости, подлости, эгоизма и прочного отсутствия альтруизма и сострадания.

Единственно он прав в том, что тяжелая опека необходима, чтоб на фоне рабов было видно богатое и образованное сословие рабовладельцев, но на это много ума не надо. Дураку понятно, если учесть, что богатство в те времена – необходимое, но совершенно недостаточное, условие, чтобы быть образованным. Примерно как сам автор «теории рабства».

Что касается умения делать сбережения, то кальвинисты без Хлебникова довели инструкцию этого умения до совершенства, но все же не смогли ее довести до той степени, чтобы делать сбережения, например, на каторге, на которой под охраной таскают камни за самую скудную еду. Надо ведь сперва труд освободить, а потом уж говорить о сбережениях. Кальвинисты ведь именно так и поступили, притом незадолго до жития Хлебникова.

В итоге получается, что рабство никоим образом не может служить школой трудолюбия. Правда, и это доказал еще Аристотель, только он вдогонку к этой мысли выдвинул еще одну, что есть нации весьма склонные к рабству, а есть – которые умрут, но не будут рабами. И именно за это его учение не преподают ныне в школах. Хотя я бы преподавал, не все конечно, но вот о рабстве – обязательно, (см. мои другие работы).       

Никчемное трудолюбие при сооружении никчемных «китайских стен» (каковые в мои молодые дни назывались великими стройками коммунизма, немного ранее, при царе – пассионарностью «ерамаков») вообще почему-то здорово интересует русских историков. Они же знают, что это дурь, а «хороший» историк кусок говна выдаст народу за шоколадную конфетку. Именно это в историках ценят власти, выдавая им титул «основоположников». Плюс бесплатное проживание во флигельке Зимнего дворца как Карамзину.

Второй такой историк тоже у меня на примете, это некий П.Н. Савицкий (1895 – 1968), «историк и географ» полуцарский-полусоветский. Он в своей книге «Степь и оседлость. // На путях. Утверждение евразийцев. (М. – Берлин, 1922. Кн.2 С.342-343, 344-346) выдал две «теории» разом. Одна заржавленная примерно как ухват из «до нашей эры», другая поновее, но о ней ниже.

Начну с «ухвата»:  «Поскольку (никем – мое) не отмечен процесс политического и культурного измельчания, совершенно явственно происходивший в дотатарской Руси от первой половины 11 к первой половине 13 века». Далее расписывает «удельный хаос», я его не привожу, так как он очень уж всем надоел. Затем из этого «хаоса» выходит деградация:  «…позднейшие киевские (храмы – мое) бледнеют перед Св. Софией, позднейшие черниговские – перед Св. Спасом, позднейшие новгородские – перед Св. Софией новгородской, позднейшие владимиро-суздальские – перед Успенским собором. <…> подлинная отсталость, возникающая не вследствие, но до татарского ига!.. <…> …в бытность дотатарской Руси был элемент неустойчивости, склонность к деградации, которая ни к чему иному, как чужеземному игу, – привести не могла».

Откройте любую историческую книгу, в которой упомянуты так называемые средние века и возрождение, и вы сразу же наткнетесь, как на стенку, на «деградацию». Причем деградация будет по всему миру и в одно и то же время, будто это не история, а, например, физика, описывающая объективные законы природы. Деградация в Римской империи, в Византии, в Греции, Египте, Индии и так далее до бесконечности, и даже за океаном, у инков и майя. Только в Австралии деградации отчего-то не было. Австралийцы достались историкам еще тепленькие, в каменном веке. В результате по одной этой причине «всеобщности деградации» я заключил, что все историки безнадежно сумасшедшие, и как только их пускают в школу. Со своей заржавленной историей, к которой только притронься разумом и она рассыпается в пыль, будто доисторический ухват пролежал 6 тысяч лет в сырой земле. Поэтому о деградации «святой» Руси этим все сказано, а Савицкого уже не достать.    

Новая «теория» Савицкого состоит в том, что «…без «татарщины» не было бы России. <…> Велико счастье Руси, что в момент, когда, в силу внутреннего разложения, она должна была пасть, она досталась татарам, и никому другому».

Особенно пленило меня «никому другому», так как достанься Россия туркам, были бы разом цунами, извержение всех вулканов, метеорит раз в сто мощней Тунгусского, то есть форменный конец света. «Если бы ее (Россию – мое) взял Запад, он вынул бы из нее душу…». И представьте себе, куда она без души, такая из себя вся «духовная и святая»? Словно поп перед пасхой. Ибо после пасхи он будет сильно болеть с похмелья, тут не до святости, а о духовности вообще надо забыть: где бы опохмелиться?  

А вот «татаре не изменили духовного существа России». Прямо не иго, а нечто похожее на «возрождение» или божью благодать по спецзаказу, как говорили на Руси при «коммунистическом социализме» 1917 – 91 годов. Но духовное существо Руси – частная ее собственность, а татаре ее только не конфисковали при своем иге, оставили ее в целости-сохранности при нас, поэтому оставление нам нашей же собственности не такая уж большая заслуга татар. Это даже меньше, чем найти чужой кошелек и кричать на всю улицу: «Кто потерял?».

Есть более важное вложение татаро-монгольского капитала в части чистого интеллекта в «святую» Русь: «…они дали России свойство организовываться военно, создавать государственно-принудительный центр, достигать устойчивости, они дали ей качество – становиться могущественной «ордой»».

Особенно мне понравились государственно-принудительный центр, так как где же бы мы этот центр, без указанного ига, достали? и «могущественная орда» в сочетании с устойчивостью. Надо сказать, что Савицкий как в воду смотрел: и орда и устойчивость на месте поныне, они друг за друга так уцепились, так ловко друг друга поддерживают (власть и спецслужбы всех родов, включая сюда суды и прокуратуру), будто все они – одно целое. И плевать этому единому целому на разделение властей, понятие – буржуазное.

Только я все-таки не могу понять, где монголы в своих степях понабрались такой мудрости в разгар общемирового застоя средних веков? Ведь историки иначе, чем темные века, когда весь мир напрочь забыл все то, что знал раньше, это время не называют. А монголы именно в это время оказались умнее древних греков. Или затем, что ныне этого там уже не найти. Ура!!! Тоже деградировали! Только чуть позже и оставив нам свое наследство. Так что я теперь понял, почему в русскую армию детей берут служить с помощью милиции, такова военная организация. Вернее, так нас научили монголо-татары «организовываться военно».

И вообще, согласно «второй теории» Савицкого, в части ее «переосмысления», как модно сейчас говорить, словно «переосмысление» не есть дурость ученика, не могущего решить простенькой задачки и с помощью «училки» ее «переосмысляющего правильно», монгольского ига вообще не было как такового. Вот как ловко у него это вышло: «Но монголы, в собственном смысле, не были «колонизаторами», а русские являются ими: доказательство, в ряду многих, что всецело к «монгольству» никак не свести России.  Да и само татарское иго, способствовавшее государственной организации России, прививавшее или раскрывавшее дремавшие дотоле навыки, было в то же время горнилом, в котором ковалось русское духовное своеобразие. Стержень последнего – русское благочестие».

Эта комолая фраза требует интерпретации. Россия действительно – колонизатор, это в 20 веке не только Савицкому известно. Но как монголы об этом узнали еще в 1223 году на реке Калке? Ибо только поэтому они согласно «второй теории» Савицкого не стали нашими «колонизаторами». А если не стали колонизаторами, то: во-первых, не надо брать слово в кавычки, ибо кавычки означают «откат» прямого смысла. Во-вторых, тогда татарское иго – есть благо. Ибо именно оно «способствующее, прививавшее, раскрывавшее». В том числе – наши дремавшие навыки, ну, и так далее вплоть до горнила и русского благочестия. Все благодаря монголам, не колонизаторам. Так как даже  ярлыки на княжение  они высылали нашим князьям с хазарскими ямщиками, прямиком из Монголии, так и не побывав ни разу на «святой» Руси.

Итак, в русской исторической науке нет ответа, на какого черта весь древний мир строил сколь грандиозные и обильные, столь же и никчемные сооружения. Зарубежные историки, насколько мне известно, тоже палец о палец не ударили, чтоб хоть с каплей логики ответить на этот вопрос. Пришлось мне самому разбираться. На некоторые утилитарные вопросы таких построек я уже отвечал в своих других работах, например, это хороший способ прятать деньги, оборотный торговый капитал, без какового торговля немыслима, она тут же захлебнется при таких-то толпах казаков-разбойников на торговых путях и около караван-сараев. Ну, и на некоторые другие, мелкие вопросы.

Однако столь глобальная и столь же никчемная работа не может быть подчинена таким мелочам. Эдак можно объяснить восход солнца петушиным «кукареку», нет кукареку, и солнце не взойдет.

Чтобы найти то временное место и причину постройки мегалитов, другого выхода нет, как рассмотреть опорные точки всей временной шкалы развития человека, только не надо касаться конкретных дат, так как все они взяты с потолка и не имеют никакого отношения к истории. Только не надо заглядывать в историю, описывающую «первобытно-общинный строй» и так далее, например, как это сделал спонсор Маркса – Энгельс. Там нагорожена такая чушь в угоду политэкономической идеологии, а не науке, что читать это вредно. Точно так же как и истории того же самого, написанные в угоду религиям, заставляющим нас верить в глупые сказки. И даже истории с точки зрения так называемой государственности не надо читать, ибо государство родилось из ничем (кроме грабежа) не обоснованного принуждения.

У меня нет, и никогда не было никаких предубеждений, каковые я только что обозначил, меня интересует только чистая наука, которую можно сформулировать на примере одной передачи на радио «Эхо Москвы», с десяток раз повторяющей за час: «Как это было на самом деле?». И больше – ничего.

Многое из того «Как это было на самом деле» я рассмотрел в своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории», многое – в сопутствующих статьях, многое – в, так сказать, объяснительных записках, дополнительно углубляющих то, что сказано ранее. Всего этого не следует здесь повторять, но на всем этом моя настоящая статья основывается. Здесь мне нужны только опорные точки по следующей причине, хорошо описанной одним французским писателем в рассказе о великом художнике, писавшем и поправлявшем последний свой шедевр столько раз, что первоначальная великая картина стала выглядеть примерно как его палитра. Сами знаете ведь, как она выглядит, картину она не напоминает, даже по форме, не говоря о намешанных на ней красках.

Это я к тому сказал, что описывать глобальный процесс невозможно, вдаваясь во все детали и объясняя каждую. Тогда в этой каше пропадают эти самые поворотные точки, которые можно назвать узлами истории, и получается нечто похожее на трехмесячный просмотр телевизора, когда даже поесть и «утку» приносят прямо к нему, а «смотритель» прикован. А потом этого «смотрителя» надо запереть в комнату без телевизора и попросить написать на бумажке, что он видел, желательно по порядку.  

Вы же сами понимаете, что из этого получится не история просмотра телевизора, а черт знает, что. Примерно как палитра художника, по которой вы захотите восстановить его картину. Но именно так поступают историки, во-первых, перечисляя на свое усмотрение и по своей памяти порядок телевизионных передач за три месяца, во-вторых, преднамеренно убрав с палитры какую-нибудь одну или две краски, дескать их нет, хотя они есть. Теперь, кажется, можно начинать об исторических узлах, не ссылаясь на прежние мои работы, в которых все непонятное здесь – описано.

Мать и дети – самая близкая, но самое главное, несомненная родня, и мать матери – тоже, так как отцы почти всегда сомнительны. Именно поэтому в первобытной семье, так сказать, приходящим отцам всегда дают объедки, притом обедают отцы всегда в стороне от семьи, примерно как несколько позднее будут обедать первые левиты у евреев. При этом термин приходящий совсем не означает, что каждый день приходят новые отцы, это может быть все тот же, только он все равно приходящий, вернее в таком случае привходящий. То есть все же не родня. Другими словами, мать в материнской семье постоянная величина, тогда как отец – величина переменная при постоянной величине, что несколько противоречит математике, считающей коэффициент при «Х» - не главным, для математиков почему-то главнее сам «Х», хотя это не столь разумно как им кажется. Наверное, математику придумали уже при патриархате. И это очень важно, так как логика перевернулась. Но дело не в этом пока, а в том, что факт однополой, материнской семьи несомненен.

Теперь нам надо перейти к животному миру, в котором иногда встречается крепкая двуполая семья, мать и отец неразделимы всю свою жизнь, а отцы заботятся о детях даже больше матери, примеры у меня есть из жизни обезьян. Хотя на этих же широтах и долготах встречаются отцы, например у медведей, всегда готовые съесть свое дите, отчего мать зорко следит, не ошивается ли отец поблизости, так что учеба потомства целиком лежит на ней. Но животных мы знаем меньше, чем самих себя, поэтому вернемся к людям в поисках этого противоречия: есть двуполая семья – нет двуполой семьи.     

Возьмем экваториальные широты и близкие к ним, где зимой и летом можно одинаково легко прожить. Здесь парная семья необязательна, мать одна может вырастить дитя, даже по первым родам, так как последующее потомство будет еще легче вырастить, часть забот возьмут на себя под контролем матери подросшие браться и сестры. Так что отцы, сделав свое дело, могут гулять себе на воле, в одиночку или сбившись в небольшие стайки. Примеров – пруд пруди. Именно из таких отцов вышли приходящие отцы.

Возьмем арктические широты, где лето всего три месяца. Здесь женщина на последних месяцах беременности и с новорожденным дитем – стопроцентно беспомощна, значит, род людской на севере должен прекратиться без мужской опеки. Но люди-то живут, и никто никогда не докажет, что они туда «пришли погостить к белым медведям и остались». Значит, без крепкой двуполой семьи тут не обойтись.

От экватора до полюсов путь длинный, поэтому возьмем средние широты, где зимы и лета – примерно половина года, например, как в России. Но лета все равно недостаточно, чтоб родившийся весной ребенок начал кормить себя осенью. Даже приматы не успевают это сделать, даже им надо для этого не менее двух лет. Поэтому и здесь нужна помощь мужей, но ее ведь в древности не было, и я это стопроцентно доказал. Здесь семья образовалась насильственно, грубо говоря христианством, а вообще-то – помесью его и ислама, называемой несторианством, каковое только впоследствии, и притом уже на нашей территории, разделилось на христианство и ислам. Так что двуполая семья пришла в среднюю полосу России вместе с религией (не путать с самобытной магией – плодом наблюдения), а первую, как и все последующие религии выдумало торговое племя, евреи. А что же делали здесь раньше?     

Раньше здесь, как и везде в средней полосе климата, были женские кланы, их еще все по привычке называют амазонками (подробности – в других моих работах). Другими словами, кроме самого крайнего севера у людей как части живой природы нет никакой предпосылки, чтобы считаться, так называемыми, парными животными. Ибо амазонок по всей Земле не отрицают даже погрязшие во вранье историки.

Как же жили амазонки? Например, в России это были оседлые женские кланы под руководством Бабы-Яги, которая не только руководила жизнью женской деревни, но и распоряжалась групповым, но по мимолетной «любви», совокуплением подопечных ближе к середине лета, на берегу реки. Но не это главное. Главной предпосылкой и необходимостью оседлости являлось вырастить детей без помощи бродячих и изредка приходящих «отцов семейства», каковыми их заставила быть, уже и только – религия.

«Матери-одиночки» – это нынешнее понятие, а тогда это были дети клана, и весь клан нес за них ответственность, о первых детских садиках я уж не буду говорить. Ибо все это я рассмотрел в более ранних работах. Разумеется, все, включая бабушек,  знали, чьи именно данные дети. Но и это не самое главное. Главное в том, что именно женщины первыми занялись земледелием, ибо оседлость этого требует.

На земледелии я еще остановлюсь ниже, а пока перейду к мужчинам, приходящим отцам. Лет в семь мальчики примыкали к кланам приходящих отцов, и начиналась жизнь кочевников, каких, сами понимаете, надо бы взять в кавычки. Ибо они никого не пасли, как положено кочевникам, но выслеживали и «кочевали» за предметом своей страсти к мясу, пока не съедят. В результате поныне большинство мужчин предпочитает три раза в день мясо, тогда как женщины вполне могут быть удовлетворены кашей, булочками или печеньем. Даже кишечники у мужчин и женщин – разной длины.

В этом самом месте пора сказать, что средняя полоса климатов, включая экваториальную полосу, – 95 процентов народонаселения, даже, по-моему, больше. Так что говорить об искони парной семье у людей я бы не осмелился, и о так называемом групповом браке – тоже, ибо групповой брак предполагает согласно любой энциклопедии простой промискуитет в деревне. Но я уже сказал вам, что женщины – оседлый народ, земледельцы. А мужчины – кочевники, только не потому, что пастухи, а потому, что кочуют, вообще никогда не имея крыши над головой, за дикими животными, не брезгуя, потеряв след, ягодами, медом и мелкой живностью наподобие сусликов. Всеядные как медведи. В кавычки эти слова я больше брать не буду.

Вот сейчас – самое время перейти к Каину и Авелю, как известно, лишь второму поколению людей на Земле. Известно также, что Каин – земледелец, а Авель – животновод. Каина евреи не любят, а Авеля любят преувеличенно. Мы, все остальные, являясь учениками евреев, делаем по отношению к этим персонажам то же самое. Совершенно не отдавая себе отчета, что, если бы Каин убил Авеля в действительности, то мы все – каиновы дети. Итак, торговое племя не любит земледельца Каина, отдавая весь пыл своей любви животноводу Авелю, убитому сразу же после сотворения мира.

Но эта любовь не могла вспыхнуть ранее того интересного исторического момента (точки на временной оси), пока не восторжествовал патриархат, о котором у меня пока ни слуху и ни духу. Ведь даже семилетний мальчик, поступивший во взрослый мужской клан кочевников, не говоря уже о сорокалетнем взрослом мужике этого же клана, из всей родни знает и помнит только мать и земледелие, в котором он почти с самой люльки принимал посильное участие. У нас же все-таки пока что матриархат, хоть они все и бродяжничают, словно настоящие пастухи.

Морозов дает нам еврейскую интерпретацию имен. У него Авель = Отдых, а Каин = Труд, то есть, кочевое пастушество – Отдых, а оседлое земледелие – Труд. Похоже, не правда ли? Особенно в те времена, которые я описываю. И даже – на вчерашние и сегодняшние деревенские времена, когда на женщине и дом, и кухня, и дети, и стирка, и сенокос, и жатва, и вязка снопов и новые роды – тут же. Тогда как мужик, едва вспахав поле, тут же отправился на охоту, рыбалку или отхожий промысел на полгода, и продолжает это так называемое дело до самой зимы (подробнее – в других работах). И зимой у женщины никто не перехватывает детей и дома, тогда как мужик лежит на печи и думает: «Как жить дальше?»  И этого кочевника называют ныне главой семьи? Странно! Очень странно. Вы об этом не задумывались? Но я перескочил прямиком в патриархат, а пока что это – рано. Но все равно Авель здорово напоминает бродячего мужика, а Каин – женщину, да так, наверное, и было. Ведь Адам и Ева должны были сразу же родить парочку для продолжения рода, а не останавливаться на одних сыновьях. Не всем же женщин делать из своих ребер.

Теперь мне надо рассмотреть вопрос о мужских подарках и специализации женских кланов. Баба-Яга не такая дура, чтоб принимать охочих мужиков около своей речки на рандеву со своими подопечными даром. Этого даже богини-матери не делали в своих древнегреческих храмах, все было по прейскуранту. Каждый мужик должен чего-нибудь держать в руках в качестве билета на берег речки, где Баба-Яга организовала хоровод из девиц. Здесь может быть все, что вам только взбредет в голову, исключая телевизор. И дикий ягненок, и такой же поросенок, и сетка из конских волос, и корчага из ивовых прутиков, и сотовый мед из лесу, и даже завернутые в лопух кармин, белила и сурьма в комплекте. Вот с этих самых пор мужчины и дарят подарки женщинам. Остальное – у Фрейда.

Если есть деревня, стойбище или еще какое-то поселение женского клана в землянках или шалашах, на этой общине обязательно будет отражаться окружающая природа, будет что-то преобладать из следующего: рыба, какие-нибудь орехи, просо, пшеница, бобы, тыквы и так далее. Кролики, острые плоские камешки или тоже острые, но тонкие как иголки какие-нибудь растительные шипы и так далее. Другими словами, нет двух деревень на обозримом участке земли с одинаковой специализацией, что дает опыт обращения с этими природными богатствами, чисто утилитарный. Соседние деревни, конечно, знают, что на что при нужде можно обменять, но только заметьте – в соседней. На соседней деревне кончается мир. Дальше – космос, так как низкая производительность труда и постоянные заботы, на которые никогда не хватает светового дня, не способствуют женскому туризму с чисто познавательной целью.

Зато кочевые мужчины между непреодолимыми приступами желаний женской ласки, каковая случается раз или два в год (учащение этих желаний с обеих сторон рассмотрено у меня в других работах), – прирожденные туристы. И цель у них – одна, где бы найти пожрать. И ради этого они наматывают на свои ноги километры за километрами, не минуя деревень по вполне понятной причине: вдруг там выше обозначенный праздник промискуитета, а если и праздника нет, то нельзя ли чего-нибудь украсть у запасливых женщин, например, несколько пригоршней проса. Хотя – амазонки все же, если поймают, мало не покажется. И даже лгуны-историки не дадут мне соврать. Мужское воровство пригодится мне позже, оно и сегодня  – преимущественно мужское занятие, а уж в рассматриваемые времена – и подавно. А сейчас я приступлю к одному из самых первых величайших изобретений, не в смысле орудий труда (они изобретены намного ранее), а в смысле – отвлеченного, абстрактного умозрения, типа письменности или теории относительности.

Но сперва мне надо рассмотреть самый простой вариант этого изобретения, какой может прийти в голову любому дураку в любой точке земного пространства. Примерно как топор, лук, глиняный горшок и даже колесо, каковые я в отличие от историков большими изобретениями не считаю, так как даже ребенок четырех лет от роду, притом практически каждый, изобретает колесо по русской пословице: плоское тащи, круглое (включая квадратное) – кати. Так вот, любой кочевник, перспективный отец, знает по только что упомянутой причине специализацию всех окрестных деревень, поэтому для него не составляет большого ума таскать туда-сюда, из деревни в деревню обменные только что перечисленные вещи, каковые на этом этапе никоим образом нельзя называть товаром. И начинается все с подарков, каковые охочий мужик приобретает, заранее зная, что вещь понравится там, где ее не делают, поэтому по праву гордится своим подарком и собой, на что получает адекватный ответ от одариваемой труженицы (человека) земли – ам-ха-ар. Но это – не торговля, за каковую этот равноценный обмен пытаются выдать безмозглые историки. Это именно равноценный обмен вещами с целью привлечь внимание женщины.

Теперь мне надо сделать небольшое отступление, чтобы вы поняли разницу между величайшим и обыденным изобретением. Письменность – величайшее изобретение потому, что ее придумал всего лишь один человек, может быть, двое, в соавторстве, но не более. Точно так же как теорию относительности, черное тело в физике, квантовый переход и так далее. Это ведь вам даже не закон Бойля и Мариотта (Бойля-Мариотта), а нечто более высокое, требующее огромного сосредоточения в абстрактности.

Кстати о письменности. Я утверждаю, ссылаясь на весьма меткое замечание Морозова о китайских иероглифах, что буквенная (точнее слоговая) письменность была изобретена раньше иероглифического письма. Вопреки всем ученым, но описывать это буду позднее и совсем в другой работе, а здесь я ее затронул лишь затем, что она мне скоро понадобится, для торговли, только другого совершенно смысла, к которой и перехожу.

Только перейти не удастся, так как вы не знаете еще одной вещи, которую непременно надо знать, ведь мы же живем все еще в матриархате. А я его вам еще не представил в том виде, в каком хочу представить, а на то, что в исторических книжках пишут, плюньте. Собственно, я свой матриархат давно уже описал, поэтому буду краток. В данном случае от него мне нужны только скопцы, а сам матриархат не нужен.

Само собой разумеется, что коллектив всегда сильнее одиночек, особенно в идеологии. Поэтому первые богини, именно богини, а не боги, были богинями-матерями, а боги мужского пола, например сильно разрекламированный Зевс, являлись жалкими прислужниками этих богинь-матерей. В упомянутой книге я рассмотрел этот вопрос весьма полно и добросовестно. Естественно также, что какую-нибудь избушку, долженствовавшую изображать собой храм, женщины сколотили сами, и, естественно, в своей деревне. Не в дикой же природе, где рыскают мужики, храм сколачивать. Сколотить храм – не слишком большое изобретение, он и нужен-то только зимой, ведь летом с мужиками встречались около речки, на открытой природе. Но храм все-таки, как отдельная и строго специальная изба, это вам не безымянная лужайка около плеса, она как бы столб или камень на развилке дорог, знаковая точка. Хотя по сути своей этот храм на первых порах ничем не отличался от сегодняшнего бардака: приходили, выкладывали свои подарки, затем совершали известный акт и уходили восвояси, в тайгу. Знаковым храм стал после того как несколько ныне безымянных глав женских кланов под собирательным именем Баба-Яга придумали частично заменить свою клиентуру скопцами (подробности – в других работах). Только, конечно, эти скопцы (не путать с кастратами) уже не приходили, а прямо жили в храме, кололи дрова, таскали воду и делали прочие тяжелые работы исключительно ради прежней любви, которой отныне предаваться уже не могли по причине отсутствия самого главного органа. И поэтому проверяли также «билеты» на входе у еще не оскопленных собратьев. Их позднее назовут жрецами храмов богинь-матерей. Вот именно они-то мне и нужны, так как умнее скопцов мужчин не бывает, ум не оскопленных мужиков сильно портит страсть к женщинам, даже действующие историки подтвердят. Впрочем, у меня это и без историков все описано в упомянутой книге.

Но даже и в этой огромной куче умников нашелся всего один, который изобрел прибыльную торговлю с заранее рассчитанной прибылью. Безусловно, это был древний еврей из Йемена, так как именно там были самые умные мужики вообще из всего мира. Вы сразу же спросите, почему? А я вам сразу же и отвечу, так как обоснования у меня – в других работах: потому, что полкать (болтаться, отчего и вышел позднее полк) по пустыне – хуже, чем жить без кислорода на Луне. Поэтому мозг становится феноменально изобретательным. Доказано мной исходя из данных Фрезера.

Конечно, здесь это очень смело выглядит без кропотливых объяснений, но не могу же я сюда затолкать все мои работы. Дополнительно скажу лишь, что вполне может быть, что это же самое мог придумать еще кто-нибудь на необъятной поверхности Земли в описанных уже условиях, только эта выдумка не получила дальнейшего развития и реализации, замороженная при очередном оледенении, которые согласно историческим геологам следовали в средней полосе с регулярностью нынешних дождей. Примерно то же самое вполне может случиться с моими историческими работами, если мне так и не удастся их опубликовать, а наследники, даже не прочитав, выбросят диски с их содержанием как никому ненужный хлам.           

Суть прибыльной торговли с заранее заданной прибылью очень проста как все великое. Не кажется же ныне вам квантовый переход материи очень уж заумной идеей, это же учат даже в неполной средней школе и, надеюсь, половина понимает его, а не просто зазубривает, так как и зазубривать тут нечего, не таблица умножения. Вся сложность квантового перехода состоит в неожиданности представления о том что, скатываясь с горы, лыжник имеет только старт и финиш, а пути – нет: мгновение назад лыжник был на старте, а в следующий миг оказался на финише, причем уже в амуниции другого цвета, что, конечно, неинтересно для зрителей. Им надо поглядеть на сам путь, длящийся секунды.

Так вот, слегка нагрузить болтающихся по всей округе мужиков, время от времени обязательно появляющихся в храме, дело не хитрое. И храмовые кастраты, будучи совсем недавно такими же, об этом осведомлены. Знают они и о том, что через три-пять деревень некоторые вещи можно получить баснословно дешево в обмен на то, что производится у них, например, какие-нибудь стекляшки. В этом и суть, надо подальше сходить, где не знают, как делать на костре цветные стекляшки из простого песка, такие как делали в Йемене согласно истории. И взамен получить быка. Притом не мне же вам объяснять выгоды международной торговли. Только надо знать, что поговорку «за морем телушка – полушка да рубль – перевоз» придумали как раз торговцы и тоже – с наперед заданной целью. Чтоб вы не спрашивали как сатирик Жванецкий из танка, водя дулом: «Сколько-сколько?» 

Сами же жрецы-скопцы мне нужны потому, что, во-первых, высказанная посередь тайги кем-нибудь другим такая идея торговли тут же бы и засохла на корню, но только не в уже организованной богинями-матерями среде скопцов. Во-вторых, у богинь-матерей был безотказный инструмент в лице этих самых скопцов в сочетании с непреодолимой тягой не-оскопленных мужиков к сексу в храме за подарок. В третьих, потому, что эти самые скопцы как раз и были никем иным как «приглашенными в семьи евреев» левитами. Только надо иметь в виду, что, когда историки убирали из истории даже воспоминание о матриархате, им пришлось сделать так, что левитов пригласили не богини-матери, а «главы семейств». Поэтому я и писал в предыдущей статье об опасности этого «приглашения» и выражал надежду, что «главы семейств» все же догадаются левитов оскопить. Там у меня вышло иронично, так как я вас только приготовлял к настоящей статье. Кстати, почитайте Владимира Даля на предмет скопцов-«староверов», так называемых «кажеников», ведь именно они на «святой» Руси как-то совершенно неожиданно завладели бизнесом и финансами. Можно почитать и мои работы на этот счет, у меня понятнее по сравнению с В. Далем.

Вы уже, наверное, сами догадались, что Баба-Яга превратилась в богиню-мать, а кастраты сиречь левиты – в группового визиря и управляющего делами при ней, разумеется, был и самый главный визирь из скопцов. Но вы же сами знаете, как подсиживает первый заместитель своего начальника, чтоб сесть на его место, отчего умные начальники всегда садят к себе первыми заместителями откровенных дураков, чтобы не подсиживали. Но тогда-то этого ведь еще не знали. Это ведь с многовековым опытом к нам пришло, а не в качестве разового божественного откровения.

Короче, богини-матери начали безудержно барствовать, в основном по части бродячих мужиков, что здорово всегда отражается на экономике державы (Екатерина «Великая» пример по этой части да и знаменитая византийская императрица Феодора – еще более). Левиты-скопцы, напротив, из-за отсутствия органа разврата были сосредоточены на вечном так сказать, власти и деньгах, каковые не могут существовать по отдельности. Поэтому дела стали двигаться к заранее известному и непреодолимому концу – к патриархату, переписке истории под него и переводу кочевников в статус глав семейств. Самое главное при этом, что прибыльная торговля развивалась на этом самом промежутке времени, каковое я выше назвал всего лишь точкой на временной шкале, что является почти что нескромным. Ибо две системы приоритета мужчин и женщин продолжались рука об руку вплоть до окончания борьбы с ведьмами в Европе с помощью специальной инструкции, называемой «Маллеус», впервые напечатанной в 1486 году и далее, в течении 100 лет издававшейся в четыре раза чаще самой Библии.

Но так ведь не может быть, чтоб столько веков подряд мужчины не могли одержать верх над женщинами. Остается тогда признать, что в одной конкретной точке земного пространства и в одной конкретной точке на временной оси левиты-скопцы разом одержали верх над матриархатом, скинув с трона разожравшуюся богиню-мать. Примерно в той точке на временной оси, в которой вновь изобретенная специфическая торговля начала приносить баснословные прибыли-барыши.

Отсюда следует дополнительный, важный вывод, кроме уже вполне мной доказанных ранее, из какового я непосредственно перейду к грандиозным стройкам, с которых начал настоящую статью. Лучше всего этот вывод можно интерпретировать разгоном автомобиля, переходящего из одного стационарного состояния (нулевая скорость) в другое стационарное состояние (равномерное прямолинейное движение). Только при этом надо иметь в виду не постоянное ускорение разгона, а когда само ускорение постепенно ускоряется, а потом – замедляется, что несколько осложняет интерпретацию. И еще одно ограничение: как только ускоряющееся ускорение перестало ускоряться и снизилось до нуля, автомобиль вместо того, чтобы перейти в равномерное движение, врезается в бетонную стену и все накопившееся количество движения обращается в нуль, а сам автомобиль – в плазменную пыль, из которой можно собирать что-нибудь новенькое. И начинать новый разгон. Только надо заметить себе, что при ударе о стенку ускорение тоже меняется, причем так быстро, что прямиком с нуля достигает почти бесконечности, но, естественно, с обратным знаком.

Итак, мы имеем ареал определенного размера, примерно как на границе йеменского плато с приморским пляжем. И здесь же царицы-матери, превратившись в богинь-матерей и наоскопляв себе для услуг кучу левитов, весело зажили. Левиты же тем временем изобрели специфическую торговлю, чего историки, хотя бы «Британника», не отрицают, и здорово обогатили богинь-матерей. И сразу же им стало обидно гнуть свой горб на чуждые им интересы. Пришлось захватить власть. Но власть всегда угнетает свободную инициативу трудящихся, поэтому тем самым не-оскопленным мужикам, собственно и осуществлявшим торговлю и отдававшим почти все прибыли левитам, тоже стало обидно. Поэтому, чем дальше они уходили на просторы вселенной, чем реже видели своих скопцов, тем свободнее дышали. И даже забывали с ними делиться своими прибылями, причем это ослушание прогрессировало от расстояния.

Первичный же ареал, ставший левитским, совершенно аналогично, сперва не замечал всего этого, как и богини-матери перед своим поражением, так как пред левитским ареалом встала крупная задача: преобразовать матриархат в патриархат в полном объеме. Ибо мы с этими богинями-матерями совсем как-то выпустили из виду простых матерей, у которых богини-матери были начальницами. То есть в храме уже командуют мужики, хоть и скопцы, а за его стенами – свободные женщины-амазонки, славящиеся умением драться не хуже мужиков. Разумеется, их надо было выдавать замуж за кочевников, чтоб чего-нибудь не натворили. Ибо при каждой из них окажется левитский и соглядатай (по старой привычке), и что-то вроде равновесного оружия левитов. Или у вас есть другой метод с учетом нравов тех времен? И нужно-то было для осуществления этого переворота всего лишь обновленная идеология, базирующаяся на идеологии старой, ее надо было только немного подправить по формуле: теперь вот этот бродячий хлюст будет главой семьи. И разрешить всем хлюстам размахивать кулаками в кругу своей семьи. Конечно, по тем временам женщины были покрепче нынешних, но все же природа у них иная: их безнаказанно можно бить в период беременности и кормления ребенка, так что, как говорится, против лома нет приема. Поэтому переход на новую идеологию не потребовал многих веков. Только надо заметить, что как всякая принудительная власть левиты выдавали замуж своих новых подопечных, примерно как ныне в колхозах оплодотворяют коров, без учета любви. Левитам же, как и колхозным животноводам, некогда вдаваться в тонкости любви. Главное – приплод и молоко. Двуполая, принудительная семья состоялась. Это я к тому говорю, что сейчас вновь перейду к торговцам, далеко оторвавшимся от левитского гнезда.

Оторвавшиеся торговцы, мне их теперь уже можно называть самаритянами и даже караимами (придется вам заглянуть в другие мои работы), глядя издали на упомянутое гнездо левитизма, женились исключительно по любви и надо отметить, что их свобода была не только в этом, но и в уже упомянутом. А свобода, что свежий воздух, никогда не вредит здоровью. То есть, расширяя здоровье на все его нынешние употребления, такие как здоровье нации, умозрения, «здравый» смысл и т.д. и т.п., неизбежно приходишь к выводу, что научно-технический и вообще интеллектуальный прогресс сосредоточился именно в расширяющейся как Вселенная среде самаритян. Именно поэтому их так не любят левиты, давно превратившиеся в раввинистов, фарисеев и книжников.

В первоначальном же ареале, ставшем на сто процентов раввинистским, (о «новых» религиях я даже не хочу здесь упоминать) происходила стагнация на том самом, пока не очень высоком уровне, достигнутом первыми скопцами. Но аппетиты теперь уже раввинистов растут, а доходы из-за отсутствия научно-технического прогресса не увеличиваются, поэтому эксплуатация ужесточается. Притом самаритяне уже так далеко, что не дождешься даже прейскурантов и отчетов «о достигнутых успехах», не то чтоб ждать от них посылок.

Между тем, самаритяне на трех путях, обозначенных выше «мегалитами», создали новые точки цивилизации, вобравшие в себя корневую цивилизацию, и прибавили к ней все то, что сами выдумали на пути  и подсмотрели у прочесываемых племен аборигенов, то есть поднялись на новую, довольно высокую ступеньку общемировой цивилизации. На новом месте, естественно, организовался новый клан «учителей» народа. Основная цель которых – не только брать как можно больше денег за свое учительство, но и в подчинении своей воле ротозеев с помощью модернизации прежней религии в какую-нибудь новую, отличающуюся от старой количеством складываемых кучкой собственных перстов (трех вместо двух). Ну, и еще кое-чем незначительным, например, пить или не пить вино. А если есть «учителя», не допускающие возражений, когда они городят явную дурь, то возникают и противники, отделяющие себя от этой дури (кар – корень, определяющий разделение чего-нибудь от чего-нибудь). То есть, караимы, карийцы, корейшиты и так далее (в моем понимании этих слов) превращаются в новых самаритян и идут дальше. А «новая точка» начинает загнивать.

Таким образом, образуется лестница научно-технического прогресса и общей культуры, располо­женная горизонтально по меридианам, параллелям и между ними наискосок, и поэтому высота ступенек кажется мнимой, примерно как мнимая линия, где небо сходится с землей (по-еврейски сам-ар). Но любая лестница когда-нибудь кончается, например, когда она упрется в океан, она же у нас – горизонтальная. Здесь раввинисты догоняют самаритян, и последним становится не очень сладко, думать о научно-техниче­ском прогрессе уже некогда, рассчитаться бы только с накопившими долгами раввинам. На всем отвоеванном у самой Земли пространстве наступает усреднение, только оно не такое уж прогрессивное, чтобы докатиться до истока пути. Поэтому исток этот остается на том же самом уровне развития, на каком его оставили первые оторвавшиеся от раввинистов самаритяне, и в результате с берегов океанов кажется, что там, на старте и есть первобытный строй. Ибо он уже ничем не отличается от тех краев, где торговое племя появилось на первых этапах своих трех первичных путей. То есть, хрен, как говорится, редьки не слаще. Именно поэтому точка исхода и потеряна самими евреями. Пусть мне скажут спасибо, что я ее им отыскал.

Конечно, не все так просто и однозначно как здесь изложено, но накручивание трелей и фиоритур усложнит понимание, доведя его до бессмысленности. Поэтому я даже не упоминаю здесь о Второзаконии Моисея, которое сперва еще надо само понять, ибо историки и левиты всех известных религий  выдают Первозаконие за Второзаконие до сего дня. Я лишь здесь скажу, что если бы не было истинного Второзакония, освобожденного напрочь от морали, переданной суду, то на Земле не было бы никакой западной демократии. И, стало быть, на всей Земле было бы одно и то же – людоедское правление народом, восточный синкретизм или по-марксистски – азиатская формация. Но это не относится к предмету статьи, и я замолкаю на этот счет.

Вот теперь можно вновь приступать к мегалитическим сооружениям древности. Но предварительно надо очертить сам древний Йемен, так как ныне его границы совсем не такие как прежде. В него надо включить сердце нынешнего ислама Мекку и Медину (Ясриб) и, прежде всего Медину, ибо там зародился суд на основе частного права, и именно оттуда родом (во всяком случае, родом деятельности) Моисей. Затем к Йемену надо добавить Эфиопию, так как ранее это все же было – единое государство – Аксум. А теперь посмотрим на местные мегалиты, и не только на мегалиты, но и на основы первобытных технологий.

Из мегалитов тут наличествуют гигантские каменные цистерны, выложенные из дикого камня наподобие точно таких же каменных стен по всему миру. Никто не знает, когда они построены, они давно уже не используются, так как нынешнему, довольно редкому, местному населению они не нужны, тем не менее, смысл их и предназначение очевиден: сбор паводковых вод для засушливого времени года. Значит, когда-то население здесь было гуще нынешнего, и жизнь протекала не такая унылая.

Здесь же – родина каменных 3-7 этажных домов-башен с центральным каменным же столбом-столпом, сужающимся кверху, так как вокруг него вьется лестница на следующие этажи. Чаще всего дома-башни построенны вплотную друг к другу по кругу, так что они образуют внутренний двор-базилику, а каждая такая башня называется кораблем – нефом. И только из этого моего предложения, даже не заглядывая в мои статьи на этот счет, вам должно быть ясно, что все на Земле религиозные храмы и даже городские стены средневековых городов, разделенные на прясла-секции «оборонительными» башнями, копируют эту базилику. А если вы еще взглянете на древние чертежи Константинополя, то вашему изумлению не будет предела. Вы воочию убедитесь, что городские стены сего древнего града вовсе даже и не стены, а стоящие почти что вплотную друг к другу те же самые башни-дома, а общая длина собственно стен меньше, чем суммарная длина этих башен-домов.

В Йемене и Эфиопии вы обратите внимание на целую кучу действующих и слегка потухших вулканов,  и вам сразу же станет ясно, что «новохронологисты», начиная с Морозова, придают гомерически преувеличенное значение вулкану Везувий, делая их этого малозначимого (по сравнению с древним Аксумом) факта – начало жизни на Земле именно от Везувия. Кстати, древний культ Везувия согласно Фрезеру совсем другого рода.

Походив вокруг вулканов, вы найдете здесь кучу древних рудников, таких древних, что историки относят их чуть ли не к палеозою, причем эти рудники не какого-либо одного предназначения, а всего комплекса древнейшей металлургии, от золота до железа. И даже каменной соли, каковая в те времена на всем евразийском континенте добывалась только в Йемене и на русском озере Баскунчак, и еще неизвестно, что было дороже на вес – золото или соль? Ибо даже в прогрессивной Византии именно солью платили наемным солдатам и государственным чиновникам. Заметьте, не серебром, не золотом, а – солью. И здесь же вы найдете самые древние  плавильни стекла, причем разноцветного, того самого, которое идет на бисер для аборигенов и ценится ими дороже алмазов.

Найдя много самых разных плавильных печей, вы тут же заметите или прочитаете в подходящих книжках, что когда-то в Йемене, в долинах и каньонах, росли неплохие леса, но очень чувствительные к урбанизации, примерно как тундра к гусеницам тракторов: всего один раз проехал, и на месте гусениц – болото лет на сто вперед. Только эти самые неустойчивые леса были почти в одночасье спалены в этих самых печах, повторяю, историки не дадут мне соврать, они же на меня – злые.

Затем надо поглядеть по сторонам на современный Йемен, и несказанно удивиться. Все, что описано выше, осталось в палеолите, так что современное население ничего об этом не знает. А само, хоть и собирает по три урожая в год как в Китае, пашет по-прежнему деревянной сохой, покупает друг у друга рабов и вообще пребывает в средневековье. Даже – почти в «первобытно-общинном строе», но вот что интересно. Здесь есть все до одной религии, которые разбрелись по всей Земле. Тут они в полном комплекте, начиная с первобытного иудаизма, еще не замаранного левитизмом-раввинизмом. Я думаю потому, что не все левиты и раввины-учителя ушли в Европу и другие более благоприятные места учить бывших самаритян и караимов уму-разуму. Некоторые остались.  

Перед путешествием в эти места я бы посоветовал вам также прочитать несколько книжек про мегалиты других мест на Земле, например, про мегалиты Индии, острова Пасхи и Центральной Америки. Это чтобы вы могли сравнить с тем, что увидите в большом Йемене – Аксуме. Здесь поражающих воображение мегалитов нет, не считая вышеупомянутых цистерн, все маленькое, компактное и как ныне говорят дизайнеры квартир – функциональное. Никаких египетских пирамид. И вам сразу же станет понятным, что жили здесь рациональные люди, только очень давно, но тем не менее, официально назывались торговыми племенами и ходили в клетчатых «шотландских» юбках, какие историки описывают и рисуют и у инков, и у майя, да и вообще по всей Земле, только давно, а шотландцы их носят даже сегодня. Впрочем, я, кажется, о плавании по Гольфстриму центральноамериканского  бога Кецалкоатля на Британские острова не писал в этой статье. Значит, о нем – в других работах. Зато скажу здесь, что имя этого бога начинается с еврейской фамилии-аббревиатуры Кац (читайте Еврейскую энциклопедию). И у меня на все это кое-что сказано в других работах.

Теперь всю эту информацию надо сопоставить с описанным выше расселением торгового племени и набором в своих головах ума-разума своего собственного и благоприобретенного у прочесываемых народов, и вам станет понятно, что никакой дурак, например, накопив знаний в американском университете, не поедет отдавать их к себе домой, например, в Россию. Так что мне и сказать нечего больше на этот счет.

Поэтому перехожу к мегалитам, действительно поражающим воображение: пирамиды, сфинксы в Египте, храмы из целой скалы в Индокитае и заокеанские чудеса инков, майя и ацтеков. И сразу же представим себе места, где этих мегалитов почти нет: южное побережье Средиземного моря, Двуречье, Иран и Центральная Азия и сама вроде бы еврейская Палестина, Сирия и даже Кавказ. Здесь есть, конечно, явные следы торгового племени, только нет умопомрачительных мегалитов. Напротив, как только торговое племя вступило в Китай, так сразу же приступило к постройке Великой китайской стены. В чем же тут дело?

Для меня, например, стразу же стало ясно, что торговое племя вступило в густозаселенную область. Народу и народов столько, что торговцы в своем малом числе даже слегка растерялись. А, может быть, и не растерялись, а просто немного ошиблись. Впрочем, вполне может быть, что на момент «вступления» густого населения здесь и не было, а именно торговое племя сделало его густым, таким густым, что пришлось разреживать мегалитической стройкой. Я китайскую историю плохо знаю, но я знаю точно, (см. специальную статью) что Китай искони земледельческая страна и, что более важно, крупной частной земельной собственности в Китае никогда не было. Напротив, вся китайская земля с незапамятных времен равномерно распределена между китайскими семьями, которые даже покойников своих хоронят на своем участке земли, а не на общественном кладбище как все прочие. При этом ни государство, ни сатрапы, ни разбогатевшие торговцы никогда не покушалось на земельную частную собственность народа, даже коммунисты. Я даже думаю, так как в Китае нет такой необозримой тайги как в России, где кочевники-мужчины могли бы прятаться от женщин, что двуполая семья здесь могла образоваться раньше и без религиозного содействия торгового племени. Торговому племени оставалось только заменить матриархат патриархатом. Кстати, точно таким же положением вещей характеризуется вся Юго-Восточная Азия, где население растет опережающими темпами по сравнению со всей остальной Землей. И двуполая семья везде здесь  – святыня. Мало того, вступление в брак в этих краях настолько канонизировано, освящено и обставлено незыблемыми и продолжительными ритуалами, что всей ООН никогда не выдумать чего-нибудь более взаимоувязанного и стройного.

Наш писатель И.А. Гончаров, мельком взглянув на Китай в середине 19 века (см. специальную статью), отметил эти факты и дополнительно сказал, что китайская семья никогда не придавала большого значения своему государству как таковому, оно было для этой семьи, как ныне говорят, «до лампочки». Государство жило само по себе, а семья на своем участке – сама по себе, и эти два института человечества практически никак не соприкасались, исключая поборы государства, которые семья изо всех своих сил пыталась компенсировать своим трудом. Отчего и вышло феноменальное трудолюбие, как в Китае, так и во всей Юго-Восточной Азии, не исключая Японии.

Только вы уж, пожалуйста, не ставьте мне в вину того, что не по всей Земле у меня получилось одинаково как под копирку. Ведь Земля у нас маленькая только из космоса, а для отдельного племени она – бесконечна.          

В дополнение к этим, представленным особенностям, надо бы сделать общий вывод. О том, что точно такое же отношение как к государству, чему-то большому и непонятному как космос, должно непременно возникнуть и ко всему остальному, что находится за пределами земельного участка данной семьи, то есть к социуму в понятии племени, деревни, региона. То есть, семья должна представлять собой зерно, насыпанное в мешок, порвался мешок, и содержимое высыпалось, приняв форму всего того, что вы только сможете себе вообразить, лучше всего – песок на пляже, где каждую песчинку легко отделить от другой песчинки. Но самое главное состоит в том, что, когда берешь одну песчинку, соседние песчинки делают вид, что ничего особенного не произошло, и тут же осыпаются, занимая освободившееся место. И даже не провожают глазами удаляемую песчинку.

В такой ситуации надо рассмотреть прибыльную торговлю, нужна ли она? Мне кажется, что не нужна, достаточно равноценного обмена. Примерно так же, как была не нужна «чуди белоглазой» в наших лесах до прибытия по Волге к ним торговцев за скупкой наших девиц (см. мои другие работы). Но если уж торговцы прибыли, то начинается концентрация капитала, сперва оборотного, торгового, а затем и капитала просто так, для престижа, и появляются китайские мандарины, индийские раджи и так далее, включая русских «удельных» князей. Князья не могут ничем иным подчинить семьи своей округи, как только – силою своей дружины, сиречь казаками-разбойниками, которые известны с древних Вавилона и Египта. Я даже исчерпывающе доказал в других своих работах, что именно казаки-разбойники начали и закончили организовывать государства.  

А народ что вынужден делать, притом такой рассыпчатый как песок?  Естественно – переселяться из насиженных мест туда, где поблизости нет князей, благо, как китайские, плодородные земли, так и русские леса необозримы. Мало того, на севере Китая пролегает часть Великого проходного двора от озера Баскунчак до Тихого океана. Я его уже раз двадцать описал, так что не буду вновь тратить бумагу.

Русские князья, китайские мандарины и индийские раджи имеют одну и ту же особенность, а как они появляются в природе я уже рассказал в других работах. Эта особенность состоит в том, что они ничего не делают ни руками, ни головами, хотя головами кое-что делают: едят и пьют чужое. Поэтому научно-техническому прогрессу от них прибыли – ноль, но вот размножаются они – на загляденье. Истощенный народ начинает не выносить этого бремени, и именно поэтому князьям всегда требуются дополнительные «земли», примерно как России. Они даже торговцев притесняют, хотя с этими умниками у них получается труднее, торговцы их вокруг собственного пальца обводят, на торговцев действует только прямой грабеж княжеских дружинников. Терпение у торговцев лопается. В результате торговцы показывают «простому песку», куда бежать.

В результате русские князья начинают валить лес, создавая непроходимые заломы, так называемые засеки и засечные черты, а китайские мандарины – Великую китайскую стену. Сперва на главном направлении побега, потом – на второстепенных, и наконец она протянулась, соединив участки, на 3000 километров, отделив тем самым Китай от Великого проходного двора. Примерно то же самое с китайцами и ныне происходит. Стена давно уже осталась почти посередине Китая, а весь советский Уссурийский край и вообще все русское Приамурье стоят пустые, как во времена мамонтов, а под ногами такие богатства, что не только китайцы заглядываются. Но самое интересное состоит в том, что именно нынешним нашим «князьям» надо бы строить «оборонительную стену от набегов кочевников». А мы что делаем? Мы строим Байкало-Амурскую магистраль в глуби своей собственной страны, наперед зная, что китайцы все равно захватят нашу Транссибирскую магистраль. То есть, «от набегов кочевников» стен не строят. Это подтверждает также и так называемый Железный занавес времен советского коммунизма. Мы же ведь и его строили от побега своих нежели от набега чужих. Почему же в истории можно врать? Ах, она «стерпит»!  

Я, конечно, здорово отклонился от остальных мегалитов. Но это было важно, так как я на этой основе покажу никчемность сперва – стен, а потом и – остальных мегалитов. Сам факт того, что Великая китайская стена стоит ныне посередине Китая, показывает, что она – бессмысленна. Ибо за стеной все равно ныне живут китайцы. Мало того, на сегодняшний день китайцев в Приамурском крае России живет больше, чем русских. И сам Китай давно уже понял, что он делал глупость, сооружая Стену, ибо по всему миру ныне разбросано столько «чайнатаунов», что «Макдональдсов» кажется – меньше.

Китайцев к приучать труду не нужно, как рекомендует это историк Хлебников о русских: «решительно необходимо крепостное право для того, чтобы приучить народ к труду, заставить трудиться бродячее народонаселение». Китайцы и без этого трудолюбивы, так как искони работают на своей земле и на себя.

Но вот « государственно-принудительный центр» Савицкого в сочетании с «устойчивостью Орды» действительно необходим. Поэтому обращусь вновь к России. Петр I выстроил Петербург на костях и он никчемен, так как затопляется Невой ежегодно. Сталин пожертвовал целым, этим же городом людей, и теперь их называют героями, как будто все запертые в подожженных властями тюрьмах люди – герои. Петр I прокопал Беломоро-Балтийский канал людьми одноразового использования, но канал был – никчемен, так как зарос осокой сразу же после его смерти. Сталин вновь его прокопал и тоже людьми одноразового использования, и вновь он был – никчемен, так как не только ныне тоже не используется, но не использовался никогда. Многомиллионный сталинский ГУЛаг – того же поля ягода: БАМ не достроили, туннель на Сахалин не прокопали, железную дорогу вдоль арктических морей до Чукотки прекратили в Воркуте, не проложив и десятой части, хотя трасса «пунктиром» строек и намечена.

Кстати, и китайские императоры свою Стену не достроили. Она сделана из камня и поддерживается в годном для показа состоянии только на минимальной длине и специально для туристов и хвастовства правителей. На остальной же, большей части, она представляет собой то же самое, что и русские засеки: валы, лесные заломы или частокол. Но этого туристам не показывают.   

Так что «теория» Морозова («большой избыток сильно размножившегося благодаря многовековой мирной жизни, населения почувствовал необхо­димость отойти от земледельческого, промышленного, менового или мелко-индустриального труда. К ка­кому-нибудь новому большому занятию. И государство, получавшее ежегодно в свое распоряжение огром­ное количество прибавочных ценностей, надумало употребить этот избыток средств и людей на ограждение границ своей страны от набегов окружающих кочевников, привлекая к этим заботам избыток своего населе­ния») – тоже идиотизм. Идиотизм стоеросовый! Зачем он только нужен такому умному человеку?

Так на какого же черта нужны никчемные мегалиты?  Тем более что они практически все не достроены, включая американские. Ответ прост: с одной стороны, выработка страха и через него – послушания. С другой стороны, удовлетворение амбиций владетеля народов, когда самое идиотское предприятие – осуществляется, и это придает уверенность в себе на фоне народной ненависти. И больше ни для чего. Примерно как наши российские правители угнетают народ, спрятавшись в Кремле и окружив себя совершенно фантастической охраной. Или это «неправдоподобно»? А таскание камней с места на место в гитлеровских лагерях смерти правдоподобно? А то, что когда от таскания камней люди умирали слишком медленно, то замена «труда» газовыми камерами правдоподобна? А пропаганда среди нынешних россиян того, что их 146 миллионов слишком много, хватит и сорока миллионов, – правдоподобна? Так что не надо нам заумных «теорий». Все просто, как пареная репа.

А что касается времени сооружения этой стены, то никакой официальной хронологии вообще верить нельзя. Вот мелькнула газетная заметка в несколько строк. Дескать, «прижизненный» портрет Шекспира, на котором художник якобы написал число «1609» – подделка. Хитрые химики доказали, что некоторые пигменты красок, которыми написан портрет, не могли существовать в 1609 году, ибо изобретены и получены не ранее 1818-40 годов.

Примечателен еще один факт. Самые грандиозные мегалиты сооружались в основном там, где путь преграждал океан, и казалось, что дошли до края земли, и дошедшим до него учителям народов представлялось, что надо обустраиваться на все дальнейшие века. Сам этот процесс у меня давно рассмотрен, поэтому сделаю лишь несколько замечаний по мегалитам, не вписывающимся в правило «берег океана». Наперед зная, что вы сами найдете мегалиты в районе Гибралтара, Китая, Индии, Японии, Филиппин и так далее. Даже в Центральной Америке относительно небольшая группа переселенцев торгового племени с Филиппин решила, что возврат практически невозможен, поэтому надо обустраиваться. Они тогда не предполагали даже, что Гольфстрим понесет Кецалкоатля в Ирландию и Шотландию.

Не вписывается, таким образом, в эту гипотезу только Египет. Слишком уж много тут, на полпути,  нагорожено пирамид и сфинксов. Но и этому есть объяснение. Не такая уж это богатая на зерновой хлеб страна, как пишут историки про ее древность, якобы вся Византия питалась этим хлебом, (см. мои другие работы). Тут вот Путин вчера поехал в Египет поставлять им наш русский хлеб в обмен на лояльность к своему людоедству, так как все остальные его уже раскусили.

Но страна эта – огромна как мир для торгового племени, притом в самом начале его пути на запад. По сравнению с уже освоенным, узким горно-приморским Йеменом и горной Эфиопией Египет должен был показаться бескрайним. Притом надо учесть, что через Египет осваивалось и западная, атлантическая часть Африки, Гана, которая в те времена называлась Западным Суданом. Именно оттуда текло основное золото. Мало того, из Баб-эль-Мандебского пролива  надо было освоить и юго-восточное золото Африки. Поэтому, если я сам бы был евреем-торговцем, я тоже бы здесь задержался надолго. И даже бы посчитал, что дальше вообще, может быть, нет мира, во всяком случае, не торопился бы, выжимал все, что можно выжать с этих просторов. А Испании можно было побыть пока дикой страной, пусть бы язык свой совершенствовали по Морозову. Чтоб, как только евреи придут, сразу же начать свою великую литературу про ариев-корейшитов.

В общем, Морозову не нравится ислам, мне он тоже не очень нравится по причине специально выработанного веками фанатизма, но и врать из-за этого напропалую, подделывая историю, тоже неприлично. Морозову нравится Европа, и поэтому он поставил ее во главу угла научно-технического прогресса и культуры изначально, хотя она развилась с 16 века благодаря Моисею и его потомков-греков. Если бы он жил в наши дни, то, не сомневаюсь, он бы поставил на это же самое место Соединенные Штаты Америки.

Мне тоже нравится Америка, особенно ее суд, лучший в мире, но я все же настаиваю, что она – самая молодая в мире культура, притом европейская культура, созданная Моисеем.

 

                                                                                                          28.04.05. 

Раз уж Вы попали на эту страничку, то неплохо бы побывать и здесь:

[ Гл. страница сайта ] [ Логическая история цивилизации на Земле ]



Hosted by uCoz