Раз уж Вы попали на эту страничку, то неплохо бы побывать и здесь:

[ Гл. страница сайта ] [ Логическая история цивилизации на Земле ]

Главная ошибка Н

 

Главная ошибка Н.А. Морозова

Введение

 

Главную свою ошибку великий исследователь Николай Александрович Морозов сформулировал в «Предисловии к шестой книге» своей величайшей историко-аналитической эпопее «Христос» («Крафт + Леан», М., 1998). Звучит она следующим образом.

«При чтении моего исследования читатель никогда не должен забывать его основного положения, которым обуславливаются все детали: культура распространялась, распространяется и будет распространяться всегда из культурных местностей в некультурные, а не наоборот. В древности она должна была идти из плодородной долины Нила в аравийские пустыни, а не из аравийских пустынь в плодородную долину Нила, из Царьграда с берегов Босфора к Мертвому морю Палестины, а не от Мертвого моря Палестины в Царьград на Босфор. В средние века, когда развилось парусное мореплавание, культура, как материальная, так и умственная, должна была распространяться из изрезанной морскими заливами и орошенной многочисленными реками Европы, предназначенной самою природою  быть рассадником культуры, на азиатский Восток, менее приспособленный к инициативной роли в этом отношении, а не от азиатского Востока в Европу, как более его приспособленную к культуре. В связи с этим находится и второе мое основное положение: там, где природа за исторический период резко не изменялась, не прерывалась и культура, а только гегемония ее переходила в другие местности по мере того, как развитие техники делало их более благоприятными с точки зрения общественной экономики. При этом эволюция культуры шла не плавно, а порывами, из которых на памяти человечества остаются три, сменявшиеся периодами сравнительного успокоения. «Великое переселение народов» в IVV веках нашей эры, которое мы не должны рассматривать как переселение всей массы населения в другие места, а только как переселения господствующих слоев, что вызвало образование крупных теократических империй. Второй порыв был так называемые «Крестовые походы» XIXII веков, понимаемые в том смысле, как это дано мною в пятом томе. И, наконец, третий порыв начался в конце XVIII  века и, вероятно, закончится в половине XX – период общественных революций после которого можно ожидать опять около полутысячелетия плавного, спокойного развития человеческой жизни и мысли» (конец цитаты, жирный шрифт – автора).

Прежде чем начать анализ цитаты я должен сообщить, что ныне, начиная с 2005 года, через 75 лет после написания Морозовым своего «Предисловия…» предпринимается грандиозная авантюра, сравнимая по значению со «статическими» последствиями «расшифровки» генома человека. Суть ее: «набрать доказательства», что человек «произошел» из Африки, а потом распространился по всему свету. Авантюра же потому, что заранее поставлена цель насчет Африки. И, разумеется, «докажут», методом «от противного». Ибо на этой идиотской «платформе» ученые «стоят» не менее сотни лет.  Семьдесят пять лет – только что приведенный факт. Именно поэтому я считаю настоящую критику очень важной. Теперь – к сути критики.

 Как будто первая выделенная фраза безупречна, ибо факт распространения газа из объема большей плотности в объем с меньшей плотностью – незыблем. Только ведь это все-таки газ, а не культура, газ веществен, а культура – виртуальна, ее нельзя измерить прибором, независимым от человека. Культура даже менее вещественна, чем мысль и даже совокупность мыслей. Это я к тому, что ныне стала очень модна недоказуемая пока фраза, что мысль – вещественна. Обычно ее употребляют, когда кто-нибудь говорит, например, о своей смерти, а его просят: «Не призывай к себе смерть, ибо мысль – вещественна. Это страшно, но недоказуемо, так что, на всякий случай, надо отгонять от себя мысли о смерти. Как будто мысль можно отогнать как табачный дым взмахом руки. Встречаются люди, которые с младенчества до глубочайшей старости думают ежедневно о своей смерти, встречаются и такие, которые только раз, в отрочестве сказали о своей смерти маме и через два дня померли. О первых никто никогда не вспомнит, а о вторых напишут во всех газетах. Вот и на тебе: мысль – материальна.

Слово культура хороша, когда говоришь о бесконечной совокупности, в которую как в ведро можно положить неисчислимые атомы, не говоря уже о каких-нибудь семенах. Но, как атомы, так и семена, могут быть самые разные. От почти неразличимых взглядом горчичных семян до вполне ощутимых просяных, и даже – желудей. Поэтому о культуре говорить в философском смысле нельзя, примерно как о ведре самых различных семян, даже не зная, какие там они, и сколько каждого. Хотя и говорят, например, о семенах прогресса, зароненных (попавших) в благодатную почву.

Поэтому в культуре надо выделить то, что имеет первостепенную важность, важность для жизни и продолжения рода. Без мобильных телефонов, «вершины» современного научно-технического прогресса, мне кажется, в первобытные времена можно было прожить. А вот без острого камня, насаженного на палку и обвязанного крест накрест лыком (топор), без заостренной на костре палки (острога, пика, копье), без слегка наклонной загородки из веток от ветра и дождя (первая стена будущей хижины) – вершин прогресса тех времен, помереть от голода и переохлаждения вполне можно так и не зачав будущую жизнь.

Но в том-то и дело, что перечисленные вещи изобретены племенами и народами во всех уголках Земли и независимо друг от друга. Что видно даже по австралийским аборигенам, до англичан-каторжан не видевшим себе подобных особей. Мало того, так и не принявшим из культурных местностей «необходимость» жить в комфортных домах даже тогда, когда эта культура  прививалась им насильственно. И даже сегодня, спустя столетия.

Упомянутое является предметами труда, вещами, но есть и технологии, о которых не догадываются гораздо более развитые люди. Например, калифорнийские индейцы, самые отсталые из всех аборигенов, повстречавшихся человеку разумному из Европы, самостоятельно придумали, умудрились отваривать, поливая кипятком в земляной ямке желуди, слишком горькие для употребления в пищу в необработанном виде. И даже гарпун с кожаной веревкой придуман эскимосами и чукчами для забоя тюленей и китов, а европейцы только и добавили к этому изобретению, что начали выстреливать гарпуном из пушки, а кожаную веревку заменили нейлоновой.

Я могу таких примеров приводить десятки и даже сотни, а потом спрошу вновь: так куда и откуда движется научно-технический прогресс, и вообще – культура? И вы вынужденно согласитесь вместе с покойным величайшим исследователем, что в этом вопросе он был неправ, а почему неправ – другое дело. Это «другое дело» состоит в том, что глаза и ум зашорены назойливой пропагандой, и я настаиваю, что пропагандой, а не ошибкой. Ибо все то, что я сказал, совершенно очевидно, стоит только раза два шевельнуть мозгами.

Культура движется в обе стороны, примерно как при диссоциации, в доказательство я опираюсь на так называемую бионику, то есть развитие техники и технологии копированием природных, независимых от человека, простейших систем, ибо сложные системы копировать пока не научились, мозгов пока еще не хватает. Обратно же культура в живую природу идет методом клонирования овечки Долли, выращиванием антибиотиков на питательной среде и потом уже их химическим синтезом. Только и это пока получается плохо, ибо недаром вся реклама ныне направлена по единственному пути: ребята, это – не химия, это – природное вещество, из сорока, сто сорока трав, вытяжек из акульих плавников, маральих рогов и так далее до бесконечности. А более веского доказательства, чем реклама, в природе тоже не существует, ибо она изощренна больше всего на Земле. Так что фантасты и создатели умозрительных теорий могут отдыхать.

Доказав, что элементарные частицы культуры диссоциируют туда – сюда вопреки Морозову, перейду к плодородным долинам вообще и к нильской долине в частности. Междуречье Тигра и Евфрата не менее плодородно, чем нильская долина, долины Сырдарьи и Амударьи – тоже. И вообще на Земле столь много таких мест , что голова пойдет кругом, если мы будем привязывать к ним единственный источник всеобщей земной культуры. А мы ведь с вами остановились только на долинах мировых рек, пренебрегая небольшими реками и горными долинами, коих вообще не перечесть, причем климатические пояса в каждой из каковых изменяются от арктических до тропических. Что, в свою очередь, дает такое разнообразие зачатков культуры, что нильская долина может спать спокойно вечным сном в ожидании очередной порции туристов. Примерно как сегодня. Замечу только, что нильскую долину задолго до Морозова назначили пупом Земли и его вина только в том, что он этой дури верит. В доказательство я рекомендую покопать землю в любом другом месте столько, сколько копали ее в Египте, и я уверен, накопают – больше. Такие места мной перечислены в других моих работах, только копнули в них всего раза три лопатой, а не так, как все перевернули все вверх дном в Египте и отчасти в Месопотамии. Притом надо еще учесть, что копать в тайге, нынешних болотах и джунглях намного сложнее, чем в открытом всем ветрам песочке. Хотя и песочек не весь перекопали, например, в Йемене, который раньше понимался не в границах нынешнего государства, а как вся прибрежная, океанская линия Аравии плюс примыкающие высокогорные плато Саудовской Аравии.

Сами видите, что я автоматически перешел к самым неблагоприятным местам на Земле для жизни и размножения рода человеческого. Таких мест на Земле тоже предостаточно, только заметьте, во всех таких местах есть следы пребывания человека, надо только как следует покопать. Но какой дурак тут будет копать, когда издавна принято совмещать науку с так называемым активным отдыхом на лоне дикой природы.

Доказательство того, что люди в таких местах достаточно надежно жили и размножались, я приведу из животного мира. Это будет нагляднее. Например в африканской пустыне Калахари, в каковой никто никогда не отметил ни одного дождя, о реках, озерах и родниках в таких условиях даже и говорить не стоит, прекрасно чувствуют себя некие насекомые. При всем том, что там не только воды нет, и никогда не было, но даже не растет ни единого растения, ни верблюжьей колючки, ни травинки. Так вот, эти насекомые питаются только пыльцой, принесенной в Калахари ветром из более благодатных мест, а воду получают из атмосферы, умудряясь конденсировать ее в ночные часы всеми своими отверстиями, включая дыхательные трубки на теле. Но воды так мало в калахарской атмосфере, что при всей натуге этих насекомых наконденсировать ее достаточное количество для бесперебойной жизни не получается, хоть ложись и помирай. Тогда сии насекомые проявили изобретательность, по-нашему научно-технический прогресс, сиречь часть культуры, и организовали внутри себя оборотный цикл водоснабжения. Вода, она для чего нужна? Для обмена веществ в растворе гемолимфы, так как диссоциация в воде хорошо получается, и для удаления из организма растворенных отбросов, того, что организму уже не нужно. И тратить такую драгоценную воду для канализационных стоков, чего мы, люди никак не можем понять до сих пор, решено нецелесообразным. Поэтому перед самым выходом мочи наружу хитрые насекомые поставили хитроумную мембрану, вода через нее не пропускается и возвращается назад в организм для более важных дел, а растворенные в ней соли – пропускаются совершенно сухими, в виде кристаллов, которые из насекомого вываливаются примерно как фарш из мясорубки. Вот что такое научно-технический прогресс и культура на молекулярном уровне.

Знаменитый Джеймс Джордж Фрезер (иногда русские пишут Фрэзер) собрал столько сведений о жизни первобытных племен по всей нашей планете, что никто более не может тягаться с ним в этом вопросе. На основе собранных данных он же сформулировал аксиому: чем благоприятнее окружающая среда обитания человека, тем он дурнее, меньше развит, и, естественно, наоборот, чем среда неблагоприятнее, тем он – умнее и развитее. Я этот вывод Фрезера неоднократно и специально проверил в других своих работах, на его же материале, например, на австралийских аборигенах и камчатско-курило-японо-сахалинских айнах. Все действительно так, как сказал Фрезер, но я вам все это интерпретировал еще и примером насекомых из Калахари. Чтоб уж наверняка доказать. Этот немаловажный вывод нужен мне, чтоб поискать такое место для зачатка культуры и, главное, сформулировать совершенно неочевидный тезис наподобие того, как «дураки» все же научились ошпаривать кипятком каштаны. У них же почти, как у насекомых в Калахари, больше нечего было жрать.

Но сперва раскритикую кое-что еще у Морозова в его процитированной основополагающей идее, например, связь изрезанной морскими заливами и орошенной многочисленными реками Европы с культурой, как материальной, так и умственной, каковая должна была распространяться  в азиатский Восток. Таких мест на земле – пруд пруди, огород городи и еще останется. Например, Дальний Восток или та же Океания, изрезаннее более нее трудно себе представить. Поэтому Океания должна бы по сравнению с Европой быть более ее приспособленной к культуре.

Во-вторых, так как Морозов уже там, где мы все будем, назовите мне место, где природа за исторический период резко бы изменилась, так как он требует, чтобы она  резко не изменялась. Тогда его концепция будет действовать. Уверен, не назовете, даже утопающая Голландия не подойдет, значит, и тезис не будет действовать. Кроме того, доподлинно известно, что культура, например, той же Месопотамии и Египта, не говоря уже об азиатской части пролива Босфор, немного древнее европейской. Так что она двинулась сперва в Европу, а потом потихоньку стала возвращаться назад. Но и сегодня еще в пути, окончательно так и не доехала.

В третьих, заумная фраза насчет того, что другие местности по мере того, как развитие техники делало их более благоприятными с точки зрения общественной экономики, глупа как пробка. Ибо откуда там  взялась техника? Причем как она только взялась откуда-то, так луддиты принялись ее ломать, хотя эта техника вроде бы и служила общественной экономике.

То есть, все это, в общем-то, критичным умом Морозова предоставляется нам с вами с чужих слов, примерно как «от зубов отскакивает» таблица умножения, наизусть, как стихотворение, выученная раз и навсегда.

Но и это еще не все. Рассмотрим три порыва, двигавшие культуру из угла в угол Земли.   

1. «Великое переселение народов» в IVV веках. Традиционные историки понимают его как сплошное переселение, поголовное, примерно как переселяются, двигаясь по семилетнему замкнутому кругу, животноводы-кочевники (например, казахи). У кочевников это переселение – сама их жизнь по тому же самому замкнутому кругу, ибо их стада начисто вытаптывают за неделю всю жалкую траву полупустыни, и следует переселение километров за 20-30 по кругу, и так – каждую неделю. И только через семь лет вытоптанная трава тут вновь отрастет. Только у глупых историков это переселение не по известному кочевникам тысячу лет кругу, а по прямой, в сторону Западной Европы, в совершенную неизвестность, примерно как головой – в омут. Сумасшедшие, конечно, были во все века, но не поголовно же? Глубокому рационалисту Морозову это не нравится и он пошел на компромисс, дескать, не все переселяются. Как будто он не знает, что прежде, чем даже переехать из одной квартиры в другую на той же улице, человек испытывает массу таких чувств, что впору свихнуться. И хотя все знают поговорку, что семь раз отмерь, прежде чем отрезать, тем не менее, например, даже заядлые картежники иногда кончают жизнь самоубийством. Компромисс требует определенного смирения с обстоятельствами, поэтому Морозов смирился с совершенно идиотским вопросом, не отвечая: откуда берутся на берегах Тихого океана люди, начиная с гуннов, столетиями, тысячелетиями, непрерывно, конвейерно поступающие в Европу, и куда они потом деваются?  Абзац у меня получился очень уж длинным, но до конца мысли я так и не дошел, отправляю вас за дополнительными справками в другие мои работы. А здесь добавлю только, что «великое переселение» по Морозову не культуру должно принести, а – бескультурье.

2. «Крестовые походы» XIXII веков. Представьте себе, что Наполеон или Гитлер семь или восемь раз подряд наступал бы на Россию, а потом, добравшись через три-четыре границы к нашей границе, отступал бы назад копить новые силы. Или вы не расхохочетесь? Тогда за подробностями вновь отправлю вас к другим моим работам. Здесь же только скажу, что Константинополь брал единожды Козимо Медичи Старший из Европы, а платил всякому сброду индульгенциями, ибо любому профессиональному военному есть за что индульгенции регулярно иметь, так как профессиональные военные тех времен были простыми грабителями, «вольными» (от слова своя воля) казаками-разбойниками, больше они ничего не умели. Примерно как нынешние российские «контрактники» в Чечне.

3. «Третий порыв начался в конце XVIII  века и, вероятно, закончится в половине XX – период общественных революций после которого можно ожидать опять около полутысячелетия плавного, спокойного развития человеческой жизни и мысли», – так сформулировал этот последний порыв сам Морозов. Он не дожил, кажется, до второй мировой войны и не знал, что она к общественной революции не имеет никакого отношения. Так же как и знаменитый Карибский кризис, после которого, реализуйся он полномасштабно, жизнь на Земле вообще бы закончилась. В самом расцвете культуры. А что касается 500 лет, то вообще вся более или менее осмысленная история земных цивилизаций в этот срок укладывается. Включая инков и майя.   

И вообще, что такое гегемония культуры? Ведь гегемон – человек или группа людей, например не знающий как организовать производство пролетариат у Маркса, равно как и клика Путина в нынешней России. Сатрап от гегемона отличается лишь тем, что он назначен владельцем и правит чужим добром, а гегемон все природные ресурсы, включая население, приватизировал. И если культура умеет делать то же самое, то лучше бы уж не знать, что это такое.            

Именно по всему этому, изложенному, мне не нравится основное положение исследования Морозова, которым обуславливаются все детали этого самого его исследования.

Только мне понравилась еще одна цитата из его «Предисловия к шестой книге». Вот она: «И если я вышел первый из этого столбняка и, по неопытности, заговорил на древнееврейском языке косноязычно, то обязанность специалистов по этому предмету не только указать на мое косноязычие, но и дать надлежащий перевод, а не оставаться и не оставлять читателя, отбросив мое объяснение, по-прежнему в пожизненном столбняке. Ведь в такой позе далеко не уйдешь в науке!» 

Очень справедливо и доходчиво это сказано, а сказано это в ответ на следующую фразу одного из его оппонентов: «Интереснее же всего тут следующий факт. Вот, например, тот же М. Данан говорит далее: «Я должен категорически заявить, что Дидона не означает по-еврейски «их судья».  «Но что же оно в таком случае означает?», – спрашиваю я. Автор молчит, все другие возражатели тоже молчат».

Мне не хочется стоять в столбняке, я тоже желаю из него выйти как Морозов. И даже согласен пострадать от критики, если она будет предметной, а не такой, какой незаслуженно подвергся он сам. И не только по этой причине я продолжаю и привожу мою концепцию. Мне нравится ее приводить, она мне кажется безупречной. Более того, она мне кажется заслуживающей внимания, нет, не историков, они все как один – болваны. Или есть другие историки, не такие, которые учили сами без тени сомнения идиотскую историю, а теперь учат ей же других людей?  Думаю, что таких нет. Во всяком случае в историках такие не могут числиться. Лучше всего мою историю поймут и одобрят математики и физики, и вообще ученые, отдавшие свой ум точным наукам, а не описательным, типа сказок, куда входят и антропологи, и археологи и даже исторические геологи, но на этом список не ограничивается.

Итак, я остановился на нескольких, на мой взгляд, доказанных постулатах. Первое: самое ценное изобретение состоит не в изобретении орудия труда, каковое всегда можно подглядеть в природе, а в изобретении умозрительной системы, которой в стандартной природе нет, но она может быть создана и позволит изобретателю лучше жить при тех же условиях окружающей среды. Вывод из этого тот, что только жизненно важные вещи и осуществленные идеологии и технологии (мечты), без которых почти не выжить, не говоря уже о расширенном воспроизводстве, надо учитывать в культуре, понятие которой слишком расплывчато для таких целей. 

Второе: человек, как и животное, живущие в неге и без забот, нельзя сказать чтоб умственно деградировал, это не  доказано, но уж об умственном совершенствовании надо забыть. Это настолько универсальная и первозданная лень, что для ее преодоления нужны катаклизмы наподобие потопов, землетрясений или засух лет так на пять подряд. И все это должно быть не единично и случайно (тогда лень заставит их не замечать), а должно постоянно висеть над головой как дамоклов меч, ни на минуту не давая передышки. Тогда голова начинает работать наподобие перпетуум мобиле, не остановить. И в результате почти ничто не прячется в подсознание, откуда сведения весьма трудно доставать, а все пишется на «жесткий диск» коры мозга, которая готова немедленно выдать любое сведение по заказу. Поэтому в мозге главное не объем и вес, а площадь коры, которая от недостатка свободного места для записи так быстро разрастается, не помещаясь в более медленно растущей голове, что своими «извилинами» начинает походить на смятую в комок салфетку: площадь огромна, а объем – почти ноль. Поэтому плодородные долины – враг прогресса.

Третье: доказано, что культура в смысле жизненно важных знаний и изобретений движется с равным успехом как из области большей концентрации в меньшую концентрацию, так и из меньшей концентрации в большую. Разница – только в объеме потоков туда и обратно, но это не говорит о том, что обратного потока нет. И это является очень важным, так как противоречит общепринятому понятию закона, вдолбленному в нас теорией газов разной плотности.

Четвертое: внешние порывы и толчки, такие как великие переселения, крестовые походы, походы викингов и Ермака, каковым небезызвестный и истеричный полуисторик-полумаг Лев Гумилев дал идиотское название «пассионарности», а другой полуфизик-полулирик-полуграфоман Валерий Демин присвоил звание «торсионных сил», каковые ничем не измерить, «умом не понять, а можно только верить», надо бы выплюнуть, как откушенный кусок яблока с червяком. Ибо все это всего лишь осуществленные идеи, зародившиеся в одной конкретной голове, например в голове казака-разбойника Александра Македонского. Такие же идеи, осуществленные и полуосуществленные, родились в головах первого Медичи, Наполеона, Гитлера, Ленина и так далее. Главное при осуществлении этих идей – это то, чтоб взвесить логически их осуществимость, ибо, например, Икар с Дедалом с этим делом не справились. Неужто не догадались выбрать для полета пасмурный день, коль скоро эпоксидного клея в ту пору еще не было. Конечно, надо найти и уговорить сотрудников, но это ведь тоже относится к логическому взвешиванию осуществимости идеи.

Плодотворные и неплодотворные идеи – понятие весьма растяжимое. Например, идея автомобиля – априори идиотская по сравнению с лошадью, с любой точки зрения на него. С экологической точки борьба с навозом на дорогах легче и во много раз дешевле (учитывая цену нынешнего лечения). С точки зрения скорости в городе лошадь быстрее. С точки зрения общих затрат труда на лошадь и автомобиль, лошадь раз в сто выгоднее. Точка зрения толчка-порыва-прорыва в научно–технический прогресс слишком сомнительна по сравнению с самолетом (он логичнее), а я даже не начинал еще говорить ни об озоновых дырах, ни о прошлом труде гипертрофированного и однобокого прогресса для преодоления невыносимых технических и технологических проблем в процессе «совершенствования» автомобиля. И так далее. Примерно как об идее обогащения урана для атомной бомбы, о котором знающие люди сказали, что если бы не война, любой здравомыслящий предприниматель посчитал бы трудности не только технически, но и экономически непреодолимыми. Примерно как в 2005 году докопаться до центра Земли.

Но есть идеи настолько простые на наш нынешний взгляд, что мы не можем даже представить себе, что это на самом деле – величайшая и простейшая по осуществлению, но сложнейшая по поддержанию «на плаву», идея. Она потому и величайшая, что – простейшая. И именно поэтому я еще нигде никогда не встречал мнения о том, что идея прибыльной торговли с заранее рассчитанной прибылью является идеей, создавшей наш нынешний мир и прогресс на Земле.

Суть ее состоит в том, что равноценный по согласию сторон обмен продуктами человеческой деятельности между ближайшими племенами-соседями надо заменить на обмен неравноценный по существу, но эту неравноценность нельзя установить, так как продукты обмениваются отныне не с ближайшими соседями-племенами, а, наоборот, с самыми по возможности дальними племенами. Ни то, ни другое племя не знает истинную цену продукта, каковой привезут к ним для обмена. Например, в пустыню привезут вкуснейшую рыбу и скажут, что она стоит верблюда. Назад же к морю из пустыни привезут, например, соли и скажут, что щепотка ее стоит недельного улова рыбы всем племенем. И ни там, ни там никто не позволит себе заподозрить обман, так как для этого нет исходных данных, никто не был в гостях друг у друга никогда.

Для осуществления такой сделки прибыльного обмена нужен всего лишь посредник, который был там и там и знает истинную цену продуктов там и там. Я это уже много раз описал в статике и динамике, поэтому на этом остановлюсь. Обращу ваше внимание лишь на то, что цена обмена в концах торгового пути может быть любая, и никого этим не удивишь. А если и удивятся, можно наговорить столько небылиц, что любой прирожденный скептик из-за незнания обстоятельств добычи продукта не найдет против ни единого аргумента. Доказательства есть даже в наших днях, когда Советский Союз был за железным занавесом, и моток ниток из мохера, привезенный из-за этого занавеса, мог быть продан за 10-ти и даже за 20-кратную цену покупки. Стоит ли говорить о том, что цена обмена быстро превратилась в отвлеченное понятие цена, выражающееся в весовых мерах металлов и вообще во всем том, что занимает малый объем и имеет сравнительно небольшой вес, например, в стеклянных бусах, которые умело делать только торговое племя.

Так как я давно уже все объяснил в других своих работах, остановлюсь здесь на том, что еще недообъяснил или вообще не развил до достаточного для понимания уровня. Например, что «торговля – двигатель прогресса», а вовсе не та ерунда, что изложена в трех выше приведенных пунктах покойным Морозовым. Мы, конечно, все знаем лозунг, взятый мной в кавычки, только не придаем ему должного значения, считая его чем-то вроде почти прибаутки типа «не убий» и «не укради». Тогда как целые государства отправляют весь свой народ на убийства, тогда как эти же самые государства посылают свой народ воровать чужую собственность, вернее даже, грабить. А церковь, у которой оба лозунга написаны в самых «святых» ее книгах, благословляет крестом, либо другими церковными цацками (зеленого цвета), подневольных убийц и грабителей «на подвиги». Кстати, и само слово подвиг – оттуда же, подвинуть соседа с его земли подальше. Но первый лозунг все-таки не прибаутка, он имеет наиглубочайший смысл.

Торговая прибыль, которая, особенно на заре этого процесса, была сколь угодно высокой, дает средства не только на развитие ее самое, но и на преднамеренное создание (производство) товаров. Которое без торговли не имеет смысла, так как данные аборигены удовлетворяют только собственное потребление и разумный запас, все равно остальное все испортится и этого срока не надо долго ждать, так что опыт на разумный запас тут же приобретается. О природной лености я уже говорил.

Мало того, нужно организовать встречное предложение товаров, ибо нечего лошадей, верблюдов и торговые корабли порожняком гонять в обратную сторону. И даже не это главное, а то, что без встречного товара сама торговля в первоначальное отсутствие денег бессмысленна. Не вечно ведь в долг давать.

Когда не один горшок надо слепить, не одну корзину либо циновку сплести в год на собственную потребность, а – как можно больше, на продажу, любой абориген призадумается о производительности труда. Но никакая «потогонная система» не даст качественного ее роста, пока не заработает голова, заменяя, например, лепку сосуда производством горшков на гончарном круге. Пока ручное плетение ткани, как ныне бабушки вяжут носки, не заменится ткацким станком.

Но от торговой сверхприбыли не только сама торговля и производство товаров расширяются. Бешеными темпами от хорошей еды у торговцев поднимается настроение, и не только настроение, а еще кое-что. Так что в торговом племени наступает не только бум рождаемости, но и доживаемости детей до производительного возраста, когда он уже сам начинает заботиться о себе. С одной стороны это очень хорошо, так как способствует прогрессивному самомнению, и торговец начинает вникать в свою самоценность. С другой стороны – очень даже плохо, так как торговцев среди обычных людей во все времена не должно быть больше пяти процентов, ибо они начинают друг другу мешать, толкаться на рынке локтями.

Но и это хорошо, только не для торговцев, а для всего социума, ими обслуживаемого, так как возникает конкуренция и товар дешевеет. Но, главное – возникает дополнительный порыв к научно-техническому прогрессу и даже к «ненужной» большинству и поныне культуре, в смысле музыки, пения, танцев, картинок. Но и любители культуры появляются, готовые немного поголодать ради песен и плясок, и упомянутая часть культуры начинает жить сама в себе как «лосось в собственном соку». Но так как «чистой» культурой на ранней стадии занимается в основном торговое племя, из-за тех же прибылей, конкуренция несколько снижается и сама культура приобретает некие черты товара. Ибо находятся такие сверхлюбители, что готовы ее покупать, например, оду начальнику или симпатичное колечко жене.

Но эта культурная мелочь, естественно, не решает полностью проблему конкурентной борьбы, сильные и умные поглощают слабых, как сегодня это делают на каждом шагу банки и корпорации, слабые садятся думать, как жить дальше? И это – тоже хорошо, ибо думы никогда не бывают лишними. Если и ничего путного не придумают, то извилину лишнюю в собственной голове создадут. Хорошо до известного предела и укрупнение, так как пирамида на широком основании более устойчива к невзгодам типа сильных ветров и землетрясений.

А рождаемость все растет, конкуренция ужесточается и наступает момент, когда за бортом торговли и производства оказывается изрядный кусок теперь уже бывших торговцев. Регион, например, Месопотамия насыщена все тем, что я описал, до предела, и в совокупном мозгу «лишних людей» возникает новая идея: стать самаритянами. Только это не те самаритяне, что описаны в еврейской истории в виде сплошных идиотов, занимающихся идиотскими же делами. Мои самаритяне очень даже умные и образованные по своему времени торговцы, только все как на подбор – неудачники, либо жертвы недобросовестной конкуренции, оставшиеся за бортом жизни. И названы они так не по идиотскому библейскому городу Самар, каковых они на Земле создали десятки (Самара волжская, Самарканд среднеазиатский, бывший Ханты-Мансийск –село амарское, остров Самар на Филиппинах и так далее), а потому, что изобрели так называемый «путь к горизонту». Туда, где сходится небо с землей, ибо по-древнееврейски «сам» – небо, а «ар» – земля, вместе будет – горизонт. А еще проще – путь в новые края, к новым, еще не знающим прибыльной торговли, аборигенам.

Самаритяне не взяли  собой ничего, кроме заполненных до отказа знаниями своих голов. И это было главное их богатство. Ибо их головы включали в себя не только еврейские знания, но и знания всех аборигенских племен данного региона. Вот тут и пригодился мне доказанный мной постулат, что прогресс движется в обе стороны, указанные выше.

В новом месте, в новой Самаре, все повторялось как в калейдоскопе и надо ли мне продолжать, тем более что это все уже на семь рядов описано мной. Добавлю только, что это и есть единственный источник порыва, о котором столько чуши нагородил любимый мной Морозов.

Не более чем пятьсот лет потребовалось, чтоб евреи совершенно мирным путем покорили всю Землю, включая Гибралтар, Японию, Океанию и Центральную Америку и исключая Австралию по причинам, изложенным в других моих работах. Вот за эти пятьсот лет я и полюбил Морозова, хотя он и не говорил именно о 500 годах мировой истории, я сам сократил ее до этого, вполне приемлемого уровня.

Только на этом нельзя закончить этой статьи. Ибо я не представил вам еще самую коротенькую русскую молитву: «Хоть бы не было войны». Ибо войны, перечень которых совершенно сумасшедший в истории, это – смерть для торговли и производства. А если они не остановились до сегодняшнего дня, то и войн не было, именно таких как описаны в истории, длительных, кровопролитных, неиссякаемых, заканчивающихся вечным покорением народов. Конечно, исключая 19-20 века, когда окончательно сформировались государства.  За войны историки выдают грабительские походы казаков-разбойников, такие как поход Стеньки Разина в Персию «за зипунами» и поход Александра Македонского черт знает, за чем? Однако все это описано у меня в других работах, к критике Морозова не относится. И вообще я устал писать эту статью о моем любимце.

 

                                                                                                      19.04.05.

 

Несколько отдохнув и успокоившись, вспомнил, что Морозов много рассуждает о возникновении и становлении единобожия, локализуя его в периоде не более 100 лет, тогда как оно по традиционной хронологии якобы продолжалось не менее 2000 лет. При этом он прекрасно понимает что единобожие,  «как мало свойственное уму простого человека, должно было вспыхивать лишь во времена ужасов от крупных сейсмических катастроф, разрушавших храмы и низвергавших статуи прежних богов, а затем при успокоении земли под ногами единобожие не раз теряло свою силу, пока к нему окончательно не привыкли жители сейсмически беспокойных стран от «многократных внушений самой земли»» (курсив – мой).

Доказав со всей очевидностью, что единобожие утвердилось при Магомете I, предшественнике «завоевателя Византии» Магомета II, то есть выполнив свою хронологическую задачу, Морозов не стал докапываться, отчего это так мало свойственное уму простого человека единобожие вообще возникло. На фиг оно нужно? Но я-то не могу этого вопроса оставить без внимания, ибо для меня морозовское сокращение мировой хронологии является только приглашением сформулировать следующий вопрос, почему мало свойственное уму простого человека единобожие возникло? Ибо его вспыхивание  во времена ужасов меня не удовлетворяет. Меня удовлетворит только, когда я узнаю, кто и как раздул искру, из которой возгорелось пламя единобожия. Тем более что Морозов наталкивает нас огромным числом страниц, совершенно невозможных к цитированию, к нереалистичной мысли, что арианский (единобожеский) ислам за считанные 100 лет распространился от Индонезии до Гибралтара силой магометанского оружия. Поэтому я здесь же обязан повторить уже раз мною сказанное: оружием это совершенно невозможно, а в качестве доказательства, не вдаваясь в уже описанные подробности, сказать, что даже всесильная оружием нынешняя Америка побеждает всего лишь деньгами. Так что деньги – выше оружия. И это – только намек.

А теперь возвратимся ненадолго к первому ареалу торговли и производства товаров, дислоцированному в Йемене около Баб-эль-Мандебского пролива, откуда отщепились первые же самаритяне. Как растет дерево, утолщаясь и обрастая утолщающимися же, но главное размножающимися ветвями, вы все знаете. Знаете и то, что с деревом вообще издревле сравнивается развитие, прогресс чего бы-то ни было, то есть всего, например, «афразийского дерева языков», куда только одной из ветвей входит «индоевропейская семья языков» и такая же культура. Значит это незыблемый закон природы. Знаете вы и то, что растущее на свободе, не стесненное соседями, дерево имеет, как правило, три самых основных ветви. Точно как торговое племя в Йемене, ибо с четвертой стороны – Индийский океан.

Рассмотрим теперь первичный очаг торгового племени и его первую самарскую ветвь (остальные пока не выросли), ибо это самый интересный момент. Хоть первичный очаг-корень-ствол, хоть первая ветвь-самара развиваются по единственно возможному плану. И, кстати, все остальные, главное здесь узел разветвления.  

1. Мать – глава семьи, так как дети знают только ее, а не «приходящих» отцов. Отсюда и первое божество – плодовитая свинья и даже у евреев. Потом она станет богиней-матерью, только надо сперва создать семью двуполую, исходная причина которой – любовь. Но любовь может быть причиной не по желанию отцов, так как они все же «приходящие», а по желанию матери, которая на правах богини-матери вполне может оставить при себе любого из них на сравнительно продолжительное время, что не исключает и возможности выгнать его в любую минуту и заменить более молодым. И даже собственным сыном. Не смущайтесь, промискуитет ведь пока что, и доступная нам история полна примерами.

2. «Приходящие» отцы волей-неволей вступают в соревнование между собой, где молодость и красота вступают в борьбу с мудрой старостью. Здесь исток мужских подарков женщинам, которые так блистательно описал Зигмунд Фрейд. Подарок может быть предпочтительнее красоты и молодости, хотя и не всегда. Одним из таких подарков вполне может быть приятная женщине выдумка, когда один из очередных  «приходящих» мужей изобрел прибыльную торговлю. И является к богине-матери не как все, с вылепленным горшком или пойманной рыбой, то есть с единичными и случайными подарками, а сразу с набором всех этих вещей, причем не случайно, а постоянно, так как заработал все это на торговле. Естественно, все другие богини-матери, показывая на умного и удачливого уже «отца семейства», говорят своим «приходящим» просто мужьям: «Учитесь жить, олухи!»  Так что на учебу хватит и недели, и приходящие мужья тут же создадут даже торговую корпорацию, избрав предводителем умника, изобретшего прибыльную торговлю. Причем самые прогрессивные займут вакантные места «глав семейств», а остальные останутся в любовниках, совмещая это дело со службой в торговой корпорации простыми клерками.

3. Наступает время внутренних противоречий в каждой уже двуполой семье, и не только из-за любовников, а и из самой сути главенства в семье богини-матери. Она, конечно, богиня, кто с этим будет спорить? Но только все время в голове только что утвердившегося в должности отца семейства умника будет сверлить мысль: «Кто семью-то кормит? И почему эта, так называемая богиня столь много позволяет себе, словно она Афродита, наставляющая рога своему мужу-кузнецу с первым встречным? Но один, конечно, против общества не попрешь, придется этот вопрос поставить на голосование внутри торговой корпорации, но подальше от дома, чтоб наши богини не узнали». Единогласное голосование показало, что все – за патриархат. Многочисленные семейные скандалы я опускаю, так как какими бы они ни были разными, все стихало при сакраментальном и в то же время риторическом вопросе: «Кто семью кормит?»  Опускаю я также попытку богинь-матерей самим торговать, вы ж сами знаете, что из этого вышло: дети не кормлены, коровы не доены, а младенцы не хотят сосать тряпочку с кашей вместо материнской груди (тогда сосали до трех лет). И даже были летальные исходы, чего материнское сердце по сравнению с отцовским не могло вынести. Так что патриархат восторжествовал, но не сразу, так как появились новые проблемы «переходного периода» примерно как в институте Гайдара – самого младшего.

4. Культ богинь-матерей зиждился на «привходящем» сексе, и литургический антураж, естественно, на этом же: ублажении приходящих мужиков через подготовительный ритуал ласкового истребования подарка. При патриархате это не годилось: муж усталый, с работы, с кучей торговых и кредитных мыслей в голове, а сам подарок – это же просто обязанность теперь, неотделимая от его занятий. Ему же надо, голодному, пожрать и, простите, совокупиться без всяких там предварительных литургий, чтоб еще и выспаться перед завтрашним днем полным трудов и забот. Именно поэтому ритуалом стало – пожирание агнца. Только представьте, его еще надо зарезать, ободрать, разрубить по сортам, посолить, поперчить, поджарить. Но резать агнца и все остальное, за исключением поджарить, это ведь – мужская работа, так же было всегда, включая сегодня. А глава семьи ведь не болтался как раньше около стада, полеживая и поглядывая на звезды вроде Авеля, он же, как ныне говорят, с работы, усталый. И даже после всего этого, как агнец уже будет поджарен богиней-матерью, у главы уже патриархальной семьи еще столько дел, надо же именно делом, ежедневно подтверждать свое главенство в доме, оно ведь так недавно совершилось, что все может вернуться как говорится на круги своя. Поэтому ритуал раздачи кусков, оставляя себе наилучшие и приговаривая подходящие к месту слова типа «чье жрете?», чуть ли не важнее нынешней конституции целой страны. И я еще не все помню, а некоторого даже и не знаю, что может укрепить авторитет новоявленного патриарха. Я ведь только отлично знаю, что в первой патриархальной еврейской семье исключительно все литургические действия производились главой семьи и он считался одновременно главой семьи и главой патриархального божественного культа. А он, как я уже сказал, с работы, усталый, жрать хочется и еще кое-чего.     

5. Поэтому нужен помощник мужского же пола, чтоб к приходу главы семьи агнец был зарезан, разделан и не только посолен и поперчен, но даже и обжарен, так как даже сегодня лучшие повара – мужчины, даже женщины подтвердят. Для этого нехитрого дела вполне подойдет самый младший торговый клерк или даже погонщик верблюдов. Желательно даже не из своего рода-племени, а из племени аборигенов, нанятый на самые грязные работы, по-нынешнему – чернорабочий. Так появился первый левит, молодой, послушный, расторопный, к тому же по своему аборигенскому происхождению ласковый к семье полубогов-торговцев. Он очень нравился жене торговца этими своими свойствами. Если конечно прикинуть, что жена, потерявшая статус богини-матери, слишком быстро старилась в ожидании вечно отсутствующего главы семьи. Естественно, примерно через неделю левитов завели все, как один, остальные главы торговых семейств. Рассмотрим теперь, какие же обязанности были у левита? Когда являлся в дом глава семьи, про обязанности я вам уже сказал, они примерно как у нынешнего дворецкого, собственными руками откупоривающего бутылку для хозяина. А вот что он делал в отсутствии хозяина? Наперед зная, что хозяин отсутствовал почти всегда и легче подсчитать, сколько времени он присутствовал дома, чем отсутствовал. Для этого мне нужен отдельный пункт.

6. По старинным русским романам, реалистически отражающими жизнь, вы знаете, что дворня одного хозяина всегда враждует между собой, как правило за лучшие объедки с барского стола, зато всегда сходится по интересам и обязанностям с соответствующими представителями соседней дворни: конюхи с конюхами, дворники с дворниками. Так что по всему околотку соответствующие придворные должности незамедлительно составляют клан. Но это – только половина настроения умов. Вторая половина составляет отношения с барыней. В романах прямым текстом этого не пишут, ибо сами писатели всегда отнюдь не из левитов, а из владельцев левитов, почему они и называются дворянскими писателями. Это далеко от начала появились писатели-разночинцы,  то есть по существу – левиты. Вот они-то уже и рассказали многое из отношений левитов с барыней. Но я не буду об этом сообщать, мне надо только отсюда сделать вывод, что даже при самом строгом барине, назначение левита во многом, если не полностью, зависело от желания ее самой, а не хозяина дома, что делало жизнь левита намного приятней и целесообразней. Целесообразность надо понимать как его собственную, а не хозяйскую. В результате бывшая царица-мать и левит жили душа в душу, правда, немного опасаясь гнева главы дома. Но ведь необходимость в выработке в организме гормона стресса и тогда была. А уж в результате последнего разомлевшая барыня (я ее боюсь даже называть бывшей богиней-матерью, хотя у любой богини-матери это в крови) подпадала под полное влияние левита, особенно под старость. Примерно как Екатерина II под «левитом» Зубовым, на которого, не задумываясь, отписала примерно пол-империи. Я уже на этот счет где-то недавно написал такой диалог левита с пришедшим с работы главой семьи:

Левит: «Ваша всевышняя светлость, я вот тут позволил себе добавить к агнцу перед жаркой немного травки под названием хмели-сунели. Думаю, Вам понравится. Хотя, если сказать честно, это будет против установленных Вами правил литургии».

Усталый Глава, прожевавши кусок: «Валяй, прохвост, вкусно».                

Через месяц те же, уже после обеда-ритуала:

Левит (слегка подбоченясь): «Ваше сиятельство, агнец попался как скелет (денежная разница между скелетом и нормальным агнцом лежала уже у него в кармане), поэтому я добавил совсем чуть-чуть свининки. Вы же сами скушали и даже не подавились, так что, думаю, это литургическому делу не вредит. Думаю так поступать ежедневно, а то на рынке все так дорого. Притом мы на левитском своем собрании решили, что Ваши деньги надо экономить нам на новую ливрею, прямо стыдно на улицу выйти, и Вам должно быть стыдно. И моя барыня, простите, богиня-мать в отставке согласовала, и не она одна, а все наши бар…, простите, все богини-матери в отставке согласовали».

Глава (выпучив глаза и ткнув кулаком между глаз наглеющего на глазах левита): «Хам, настоящий Хам! Удавлю, отступник!.. сошлю на галеры и…»

Богиня-мать в отставке (высовывая из-за занавески в женскую половину самую мягкую часть из совокупности своих прелестей, и нежным до явной принужденности голосом, кажется, я перешел из диалога в триалог):  «Милый, я тоже кушала, вкусно… и не трогай мальчика, он так старался» (мягкая часть слегка обнажилась, как по нынешней моде, догадавшейся, что женская одежда должна не скрывать, а обнажать).

Глава (засопев в предвкушении): «Черт с тобой…»

Через год.

Левит (уже в мантии, в пятьдесят раз дороже хозяйского лапсердака) Главе Семьи: «Ты где болтался, черт тебя подери, я уже устал подогревать, так что жри холодного агнца... и вообще... молиться будешь теперь ходить в синагогу… мы тут постановили…»

Глава (только и успел): «Кто это, Мы?..

Левит (совершенно спокойно останавливая Главу семьи, презрительно подняв ладонь и выпячивая отросшее пузо из унизанного алмазами эфода): «Левиты…, только мы теперь называемся раввинисты, а каждый в отдельности – равви, то есть ваш учитель, учить будем как правильно жить, судить будем за все… и вообще… законы устанавливать, а также следить за их надлежащим исполнением. Так что с пьедестала – слазь, кончилось ваше время, как потом, глядя на нас, повторит всем остальным хозяевам пьедесталов товарищ Ленин».

7. Конечно, всего этого не могло произойти там, где живут единичные торговые семьи средь полей, засеянных аборигенами. Для этого нужна концентрация левитов, чтоб договориться. А где они могут сконцентрироваться? Разумеется, в прикорневой системе упомянутого дерева, то есть в Йемене. А также на его стволе и первых трех ветвях, самых нижних и самых толстых, но особенно – в узлах, откуда растут ветви. И самаритяне не только от конкуренции шли вперед, к горизонту, но и – от обнаглевших левитов, с которыми уже ничего нельзя было сделать: пока торговцы торговали, левиты захватили власть.

Все остальное у меня – в других работах.

 

                                                                                                            19.04.05.

 

Странно, но я забыл о единобожии, ради которого, собственно, так старательно расписывал левитов. Да, старость – не радость. Но все равно, надо начинать издалека, чтоб контраст был понятен. Дело в том, что, как и при матриархате, при «безлевитном» патриархате было многобожие.

Во-первых, человек вообще склонен иметь бога в себе и при себе (вспомните про ладанки, личные иконки на груди, на веревочке вокруг шеи), своего собственного, одного из многих, остальные – чужие. И когда молятся в церкви, глядя на икону общественного бога, громко не орут, шепчут, обращаясь более к себе вовнутрь, к своему единственному и неповторимому богу.

Во-вторых, это идет от магии и анимистического понимания мира. Когда идешь воровать – молишься одному богу, забыл его фамилию. Когда сеешь – молишься другому богу или богине, например, той, что с виноградной лозой, кажется, Арте­мида. Собственно, и животноводы, кажется, просят ее благословения, ибо у ног ее – козленок. И вообще, чтобы враг подох без всяких твоих действий, надо всего лишь забить в его след, оставленный им на песке, колышек, подохнет или тигр его съест. Другими словами, на каждый экстремальный случай и на не-экстре­мальный тоже имеется свой бог, а напротив него дьявол, исполняющий противоположное желание. Но богиня-мать, естественно, занимала первое место, как нынешний наш российский бог-отец. И именно от этих самых времен христиане до сих пор не могут остановиться и откреститься: у нас – Троица (Бог, Иисус Христос и Пресвятая Дева Мария) плюс Бог – Святой Дух, итого – четыре.

В третьих, так как женщины ревнивы, им никогда не удавалось выбрать верховную богиню, она была верховной только для мужиков, например, богиня-мать Кибела, ради которой они при всем честном народе оскопляли себя и бежали в ее храм сдавать свой отрезанный (как бы помягче выразиться?) орган на хранение. Поэтому в каждом родовом гнезде, где богинь-матерей было больше трех, старшей богиней-матерью назначалась самая старшая богиня-мать. Эта умирала, пустое место занимала следующая по возрасту. Никому не было обидно, так как все знали, что очередь непременно подойдет. Это здорово похоже на русских женщин, когда они еще жили женскими кланами и, естественно, были язычницами: Баба-Яга была у них и живой богиней, и светским предводителем (на этот счет у меня есть одна или две статьи).

То есть, многобожие – изначально и логично, а единобожие – неудачная и неумная шутка потому, что противоестественная, умозрительная и принудительная. Это доказывается как тем, что при матриархате не было главной богини, богини для всех, и мужчин, и женщин, так и при первичном патриархате бог, хотя и был вроде бы один (Ваал, Бог Наживы, Золотой Телец), только он все-таки лежал за пазухой у каждого и только для индивидуальных торговых нужд. Недаром евреи до сих пор не могут разобраться, что такое Эл и Элоим. Сколь не тужатся, только тужатся они понарошку, говоря во вполне официальных своих книгах несусветную чушь (загляните в Ренана), что Эл – бог в единственном числе, но в единственном числе он не употребляется. Он употребляется только во множественном числе – Элоим. Этим самым они хотят нам доказать, что у них – единобожие во множественном числе богов. Помолчали бы лучше.

Раскрываю тайну: в каждой торговой семье есть свой бог удачи (лично мой Эл) и именно ему глава семьи молится перед отправкой в торговый путь, ну, и днем, и вечером. Вовлекая в эту литургию всю свою семью, так как голосов больше и нечего без дела болтаться, скоро буду вас с собой брать, а вас отдам замуж за соседей. У соседей другой Эл, лично их Эл, но это не имеет значения, так как вся наша артель ходит «под крышей» Элоим. Позднее он будет называться Изра-Эль, так как родится хитроумный мудрец Эздра. Кстати, Морозов столь блистательно и остроумно описал эквилибристику с переводом имен с языка на язык по три десятка раз кряду, что просто залюбуешься, досмеявшись до слез.

Теперь объясню, зачем евреям понадобилась это сумасшествие, которое не горько, но смешно. А – это плата за возвышение левитов, за их объединение в раввинизм (раббинизм, что одно и то же). Конечно, они сперва наелись, оделись и благоустроились. Потом, унизив отцов семейств, призадумались: как бесчисленных индивидуальных богов наживы по имени Эл выдать за одного бога, так как иначе их организация не имеет смысла.  Представьте себе полк богов в тысячу душ. Представить можно. Только кто ими руководит? Полковник. Тогда, кто такие левиты? Коллективный полковник? Чушь какая. Но лучше я вам это же покажу на примере слова плеяда, вы его все прекрасно знаете, так как каждый день из СМИ несется плеяда такая-то, плеяда этакая. И вы все понимаете, что какой-нибудь известный человек размножился в плеяду, то есть в энное количество его клонов, которые не только думают и поступают одинаково, но вообще их не различишь наподобие пушкинских тридцати трех богатырей под водительством дядьки Черномора. Стоп, зачем тут дядька, когда плеяда сама по себе, а дядька сам по себе, притом он уже помер. Слава богу, плеяда осталась. То есть плеяда – единственное число, хотя ее составляющая – множество. А если много Плеяд, как например на небе созвездие? Ведь оно так и называется созвездие Плеяд, то есть много множеств.

В общем, я думаю, вы поняли. Пусть левиты поживут пока спокойно, поедят, выпьют винца, покомандуют мудрыми торговцами, бывшими Главами Семейств, поразмножаются наконец, хотя врачи в пьяном виде этого не рекомендуют – родятся дураки. Хотя левитам теперь все это, как говорится, по барабану. Власть в руках, зачем же тогда ум? К власти в придачу что ли? Но к власти никакая придача не требуется, кроме разве денег, а налогами торговцев они, кстати, не забыли обложить. Тут все века, начиная от Адама, ставка одинаковая – 10 процентов от дохода, заметьте, не от прибыли, а от дохода, как в Советском Союзе.

Ну и что, вы думаете, они за столько-то  веков что-нибудь сверхумное и сверхитрое придумали? Как бы не так. Они просто заменили множественное имя Элоим в единственного Яхве (Ягве, Элогим), и этим ограничились. Хотя дураку понятно, что это одно и то же имя, только произнесенное тремя аборигенами, разделенными кустом. Может быть, даже полянкой. Или, в самом крайнем случае, леском или болотцем. Но главное, Яхве теперь фигурировал – в единственном числе.

Да здравствует единобожие!!! 

 

                                                                                                         20.04.05.

 

Что касается моей любви к Морозову, то она бессмысленна как всякая любовь, ибо «бьет, значит – любит», говорит русская поговорка.

 

                                                                                                         24.04.05.

                                                                                                                               

 Как же все то, что я изложил, представляет себе мой любимец Морозов? Какового от большой любви мне следует отхлестать. Хотя покойников вроде бы наказывать не положено. Они сраму не имут, как говорили древние русичи. Зато живые, читая такие откровения, какие сделал Морозов, свихивают напрочь свои мозги. Но это-то и недопустимо. То есть, я хочу сказать, что человек, не желающий, чтобы его после смерти критиковали, должен жизнь прожить примерно как муха, не изобретая теорий. К себе самому я тоже это отношу.

Итак, со страниц 553-555 упомянутого его труда я в сокращении выписал:

«1.Ни в Багдаде, ни в Моссуле, ни в Басре, ни в остальной, большей частью пустынной и бесплодной Месопотамии… никаких рукописей… не было найдено.

2. За тридевять земель… на Иберийском (т.е. в переводе еврейском) полуострове… находится Андалузия. <…> Интеллигентским, и необходимыми для мореплавателей международно-торговыми, а потому и литературными языками, в ней были в средние века (вероятно в последовательные периоды) два наречия одного и того же, по-видимому пришедшего из Египта, говора: библейское наречие, называемое нами арабским (тоже от корня ибер-эреб). На первом наречии написана Библия, а на втором написано отчасти пополненное позднейшими идеями и во многом сокращенное ее изложение – Коран (причем и Библия, и Коран в переводе значат одно и то же: Чтение). Вот  здесь-то в Иберии, в старинных книгохранилищах Кордовы и других испанских городов, и открыты были все первоисточники так называемой «арабской» литературы, большею частью в единственных на свете рукописях (что всегда очень странно), и отчасти как цитаты из каких-то предшествовавших манускриптов, будто бы пришедших в Андалузию из волшебных царств далекого и потому таинственного Востока. <…> А между тем на этом Востоке и до сих пор никто о них и не подозревает…     

3. За тридевять земель в тридесятом царстве по другую сторону от пустынь той же псевдо-счастли­вой Аравии и от почти не менее безотрадных областей Месопотамии… находится родина вторых наших первоисточников по волшебной истории Аравийского полуострова и соседних с ним, тоже ничего не подозревающих о своей древней культуре, местностей. Этот первоисточник – северная Индияс ее большими и оригинально-культурными городами Дели, Лагором, Хайдерабадом и другими на берегах Инда и его притоков».

Вот какую шутку может с человеком сыграть простое незнание, не представление себе, за каким чертом человечеству потребовалась письменность. И как она была изобретена. Хотя он и толкует почти на каждой странице своих трудов всякие семантические ребусы. И очень часто – неправильно. И я даже предполагаю иногда, что это сделано преднамеренно.

Морозов всем строем своей мысли о трех пунктах предполагает, что письменность изобретена, чтобы писать любовные письма, романы и вообще, чтоб оставлять потомкам свои раздумья по любому поводу. Но это же не так. Письменность изобретена на Земле единственный раз, а потом только совершенствовалась, видоизменялась по насущным потребностям кочевой жизни, пока не стала столь широкой, что появилась возможность писать романы, и историю в том числе, причем не как было на самом деле, а как нужно для определенных целей.

Начало письменности – прейскурант, причем не один, а – два, в двух точках прибыльной торговли. А так как таких «двух точек» очень много, то и прейскурантов – много. И удержать их в голове совершенно невозможно, примерно как таблицу логарифмов Брадиса. Потом пошли векселя, расписки в получении товара, и так далее, включая завещания, с чем вы можете ознакомиться в популярных книжках о торговле и кредите.

Но в упомянутых Морозовым в пункте 1 странах и городах как раз все это и находят, причем многими тысячами, так что в позапрошлом веке глиняные таблички с этими данными тысячами продавали археологи всего лишь по одному франку за штуку всем желающим. Ибо этих табличек было найдено больше, чем кирпичей Навуходоносора. И этот факт как раз и показывает, что письменность была изобретена именно здесь, в Аравии, и ни на что иное пока не годилась, ибо писать, и значит читать могли на Земле считанные единицы людей, только – торговое племя.

И только тогда, когда письменность, развиваясь по дороге, достигла Индии и Гибралтара, «за тридевять земель» друг от друга и от Аравии, когда грамотных людей на Земле стало хотя бы 10 процентов, с помощью письменности стало можно уже писать романы. Потому, что появились просто читатели, а не только торговые контрагенты.    

Так, раскритиковал Морозов «дикий» Восток по сравнению с «прогрессивным» Западом, а что же дальше? Какие он делает выводы насчет развития культуры на Земле?

А дальше практически – ничего: «…те, кого называют…, то сарацинами, то агарянами и измаэлитами, то арабами, были просто средневековое видоизменение ариан, отличительным признаком которых был не Коран, а только «хадж», т.е. хождение на поклонение осколкам Меккского метеорита. И этому представлению соответствует их основная деятельность. Мирные отношения с соседями позволили агарянам развить замечательную заграничную меновую торговлю. С Китаем они сносились через Туркестан сухим путем, а морем они сносились через Индийский архипелаг. С волжскими болгарами и Русью они сносились через Хазарское царство. Они торговали по всей южной Европе и по восточным берегам Африки. <…> Купец и промышленник – главный герой агарянских сказок».

Черт возьми! А агаряне-ариане откуда взялись на белом свете? Они же следуют из той же самой еврейской Библии, от аравийской Агари. А Библию первую кто написал, и где? И чем они были «вооружены» в торговле с волжскими булгарами, хазарами и  Индийским архипелагом? И что значит, мирные отношения? Чем они подкреплены, ибо любого чужого человека просто съедали. Примерно как медведи съедают своих детенышей, как только мать-медведица отвернулась. Притом сам Морозов в другом месте говорит, что арианство-единобожие – противоестественно. К нему как-то надо было умозрительно подобраться. Притом, зачем? 

Но Морозов гнет свою, совсем уж сумасшедшую линию: «Обычно думают, что мавры из Африки колонизовали Испанию и внесли в нее культуру, но это мнение не соответствует географическим особенностям данных стран. Совершенно наоборот. Культура по северо-западному берегу Африки могла распространиться только из самой Испании. С лингвистической же точки зрения можно допустить, что еврейско-корейшитская грамотность была занесена в Испанию из Египта, но уже при полном распространении дальне-берегового судоходства, и опять не по северному берегу Африки, где редки гавани, а только через Грецию и Италию».

Во-первых, у Морозова получается совершеннейшая чушь. Язык в одной точке развился ни с того, ни с сего, по щучьему велению, и пошел навстречу технологиям и культуре, которые развились в другой точке, и тоже пошли познакомиться с развитым языком. Как будто развитой язык для чего-то нужен сам по себе, для объяснений в любви что ли? А культура и технологии развиваются «на пальцах» как у глухонемых.

Во-вторых, зачем культуре и языку ходить кружным путем, они ведь не полководцы, исполняющие свой дерзкий замысел застать врага врасплох.

В третьих, ныне почти все нобелевские лауреаты у нас живут в Соединенных Штатах. Выходит, что по Морозову наука и культура родились именно там? 

В четвертых, Морозову, такому знатоку древнееврейского языка стыдно не знать, что Ари, Арий, ариане, арианство имеет корень «ар», по-древнееврейски – земля. Не «арс», как часто нам намекают, а именно «ар», откуда и идет гектар, он ведь не «гектарс». Вообще-то, земной мир трехмерный называется Ад, откуда Адам (Ад-ам), человек для Ада, отправленный с небес в Ад за то самое яблочко с дерева познания добра и зла. А вот ар – это двухмерная земля, плоскость, фундамент трехмерного мира. Поэтому сам Адам в этом трехмерном миру – большая шишка по сравнению с теми, кто никогда не был на небе – ам-ха-ар (амхаарец) – человек презренный для прямых потомков Адама. Его можно назвать и арийцем, в каких странах-племенах как вышло. Другими словами, хоть ариец, хоть амхаарец, хоть арианин – один черт. И потомки Адама их должны учить уму-разуму. Вот ведь в чем штука.

Это, конечно, древняя еврейская анимистическая космогония. И таких космогоний у древних племен было – сотни, если не тысячи. Например, у австралийских аборигенов с их чурингами, содержащими внутри себя души их предков, родичей из эму и кенгуру – их тотемов. Но дело в том, что ни один народ на тот период не имел письменности, а евреи – уже имели. И именно поэтому анимистическая еврейская космогония дошла до нас в полном своем составе, со всеми фиоритурами и трелями, а о космогонии всех остальных народов мы знаем только их чуринги, тотемы и табу, без единого слова объяснений. И это еще раз доказывает, что евреи первыми сообщили миру о себе. А уж он подстроился, примерно как струны фортепьяно под камертон.

Именно поэтому начинать историю культуры на Земле с Ария, арийцев и ариан, как сделал это Морозов, – глупо. Это слово, по-моему, означает всего лишь то, что евреи решили учить глупых амхаарцев своему вынужденному скопцами единобожию, ибо так амхаарцами легче управлять.

 

                                                                                                        28.04.05.                                                                                                  

Раз уж Вы попали на эту страничку, то неплохо бы побывать и здесь:

[ Гл. страница сайта ] [ Логическая история цивилизации на Земле ]

 

 

    

 



Hosted by uCoz