Раз уж Вы попали на эту страничку, то неплохо бы побывать и здесь:

[ Гл. страница сайта ] [ Логическая история цивилизации на Земле ]

Дополнительные доказательства моей теории – 4

 

Древнегреческий театр – это первоначально все-таки

не театр, а – суд

(Дополнительные доказательства моей теории)

 

Нет народа на Земле, у которого не было бы театра, как мы понимаем его на сегодняшний день. А понимаем мы его очень убого. Дело в том, что народные праздники, приуроченные к различным, значимым народным  событиям и сопровождающиеся групповыми песнями, плясками и музыкой, историки распространили на театр как таковой. Дескать, из всего этого театр и «возник».

Я считаю, что это слишком примитивно. В доказательство привожу простую мысль. Ни одному народу на всей Земле кроме древних греков и римлян не пришло в голову построить театры, эти циклопические громады из камня, безумно дорогие и, в общем-то, совершенно никчемные. Чтобы хоть немного окупиться в таких театрах спектакли должны были идти с утра до ночи, сменяя друг друга, примерно как в нынешних кинотеатрах. Но, и это не поможет, так как современный большой кинотеатр примерно на 1000 мест, раз в десять меньше древнегреческого и раз в сто дешевле. При этом даже в крупных миллионных столицах в кинотеатрах не слишком заметны сверхприбыли, это вам не сотовая связь. Что же тогда говорить о каких бы-то ни было прибылях, например в Афинах (Рис.1), население которых в те времена едва набирало десятки тысяч жителей?  

Рис. 1. Реконструкция театра в Афинах, 5 век до н.э. («БСЭ»).

 

Другими словами,  каждый божий день в театр надо было собирать весь город и показывать ему одну и ту же трагедию, от которой у народа не только уже рябит в глазах, но и тошнит всех поголовно, не исключая заядлых театралов. Ибо драматургов тогда было всего три, Эсхил, Софокл и Еврипид, причем Еврипид был еще в пеленках, когда Эсхил умер. Теперь припомните не кинотеатр, а, например, Большой театр. Там при таких деньжищах, при таком скопе актеров (минимум по трое на одну и ту же роль в любом из спектаклей) данный конкретный спектакль идет столько дней, пока зал не перестает заполняться хотя бы на треть. И это ведь не древние Афины, а – 10-миллионая Москва, включая туда всех российских и иностранных туристов. То есть, кинотеатр и театр по затратам денег и прибылям – вещи совершенно несопоставимые.

Допустим, после постройки только что нарисованного древнегреческого театра правители назначили в нем быть всем народным праздникам, ранее совершаемых на лесных полянках, что вы сотни раз видели по телевизору изо всех уголков Земли. Так попробуйте же согнать туда все окрестные деревни с округи в 50 верст. Электричек ведь еще не было. И вообще, какой дурак будет женить сына, например, или справлять праздник поимки большой рыбы в данной конкретной деревне, специально созывая всех гостей и таща всю выпивку и закуску в город Афины? Неужто подходящая полянка не найдется вблизи деревни?

Остается древний культ богинь Кибелы, Афродиты и так далее. То есть всеобщие праздники – сатурналии. Но эти праздники, как я доказал в других своих работах, не что иное как праздники промискуитета, осложненные потом из-за недостатка женщин прилюдным оскоплением очень «жаждущих» мужчин. С их собственного согласия, естественно, и даже собственноручно. Разумеется, от большой тоски по запретному плоду. И некоего умственного расстройства в результате этого, усиленного изрядной порцией виноградного вина. То есть, сатурналии – это и вакханалии с уклоном в промежность.  

Но, как вы сами догадываетесь, древнегреческий театр для этого не подходит. В нем нет храма Афродиты, он где-то рядом, поблизости. И именно к нему в известный праздник бежит толпа мужиков с отрезанными членами в руках и окропляет все вокруг кровью. С единственной целью, чтобы их, «освободившихся», взяли в жрецы Кибелы, а позднее и Афродиты. Дескать, мы теперь видите – какие, и целомудрия не нарушим даже при сильном желании. Будем служить, и охранять Кибелу из чистейшего альтруизма.

Из всего этого, не только я, но и вы должны сделать вывод, что театр древним грекам в нынешнем его понимании был совершенно не нужен. И все остальные народы, кроме греков, единодушно подтверждают эту мысль. Таких огромных театров, как показано на рис.2, более нигде в мире нет.

Рис. 2. Театр в Эпидавре(Греция), 350-330 г. До н.э.

Эпидавр (Epídauros) для вашего сведения – древний город в Греции (сохранился в руинах). Рядом с этим театром, заметьте, находится храм Артемиды (360—330 до н. э), так что я не зря вам говорил, что праздник Артемиды и вообще сатурналии не имеет никакого отношения к театру. Вне этого театра даже есть стадион, для того чтобы часть шибко охочих до «этого» мужиков в физических упражнениях выбросило свои желания из головы. Так что театр не мог быть ни стартом, ни финишем для древних спортсменов. Ни даже борцовским или боксерским ковром.

Дальше я приведу еще один рисунок из БСЭ только лишь затем, чтобы, опять же, доказать, что театры имеются только в Древней Греции, если иметь в виду, что она равна Византии, а Византия, в свою очередь - восточное и южное (африканское) Средиземноморье. (рис.3).

Рис. 3. Театр в Пергаме, Греция, 2 век  до н. э.

 

Насчет Пергама можно повторить то же самое, что кроме нарисованного театра там было и «святилище Афины Никефоры, и храм Деметры». То есть, никоим образом театр не выполнял функций религиозных. И вот еще на что я хотел обратить внимание: «В библиотеке Пергама хранилось до 200 тыс. свитков, в этом отношении она уступала только Александрийской библиотеке. В Пергаме также впервые стал употребляться взамен папируса писчий материал – пергамент».

Что касается пергамента, то у меня есть специальная статья, доказывающая, что еврейское слово «тора», вернее «тор» – это всего-навсего бычий пузырь, на котором, если его как следует попинать по дороге в виде футбольного мяча, и писали древние евреи вместо так называемого пергамента. Библиотека же никак не подходит ни к театру, ни к храму, она скорее подходит для юриспруденции, но об этом – ниже.

Мне очень хочется, чтобы в древнегреческом театре было нечто, похожее на современное «закулисье», где современные актеры не только гримируются, но даже и выпивают. И собрания проводят. И только для этого  привожу еще один рисунок (рис.4).     

                                                                 Рис. 4. Театр в Приене, Греция.

Приена (Priene), древнегреческий город на р. Меандр, на мысе Микале в Малой Азии. «Основан в середине 11 в. до н. э. Приена была важным центром торговли и ремесла, обладала двумя прекрасными гаванями. Раскопками открыты руины зданий, возведённых в основном в 3—2 вв. до н. э». Опять же, рядом с театром «соседствуют храм Афины Паллады, стадион, два гимнасия, рынки, жилые дома».

Следующий рисунок (5) я привожу только для того, чтобы вы обратили внимание на подобие «ковра», выложенного из маленьких плит посреди «сцены». А также для того, чтобы вы заметили, что так называемый «советский президиум» с лесенкой как во Дворце съездов при Брежневе здесь тоже присутствует. В современных театрах таковых «президиумов» нет. И это немаловажная деталь. Она показывает, что это хотя и «театр», но более – известный всем Кремлевский дворец съездов, каковому вы и без меня знаете цель. Здесь, в «президиуме» совсем недавно сидели самые большие шишки страны, а вместо «ковра» стояла красивая дубовая трибуна с гербом СССР, на которую и выходили желающие высказаться. При этом трибуна была практически на одном уровне с амфитеатром, то есть ниже как «трибуны», так и «зала».

Но и это еще не все. Я про Дворец съездов потому напомнил, что вы все его видели по телевизору, поэтому вам легче меня понять. Ибо я знаю, что не все вы когда-нибудь были в зале судебного заседания. В самом плохоньком районном суде, расположенном на первом этаже какого-нибудь обшарпанного жилого здания с квартирами – хрущобами, антураж судебного зала точно такой же. Только все его детали намного беднее, чем во Дворце съездов. Примерно так выглядит наш российский БОМЖ на фоне клиентуры дорогого ресторана. Но это же не означает несопоставимости обстановки в принципе. В любой дорогой ресторан, за те же самые столики можно на минутку посадить настоящих БОМЖей, по-позировать перед камерой.

Но вот в современном театре ничего такого ныне нет, что показано на рисунках театров древнегреческих. И никто мне не объяснит, почему и куда все это делось? И «ковер», и «президиум». И неужто довольно здоровенный «стол», мешающий зрителям нижних ярусов смотреть на сцену, превратился просто в так называемую суфлерскую буку? Зато он сильно напоминает «трибунку» в нынешнем суде, куда попеременно выходят выступать перед судом представители страждущих сторон.

Рис. 5. Театр Диониса в Афинах.

И уж совсем напоследок приведу театр Марцелла в Риме (рис.6), который только и есть настоящий театр. Не приводить же мне Колизей, он и без этого у вас всех перед мысленным взором. Хотя и замечу, что, если Колизею сделать крышу, то он ничем не будет отличаться от театра Марцелла. 

Рис. 6. Театр Марцелла, Древний Рим, 1век до н.э.

Прежде, чем перейти к дальнейшим исследованиям, замечу, что все эти достаточно грандиозные сооружения, якобы предназначенные быть театром, по-моему, не выдерживают критики. Ибо в качестве утилитарного средства – театра им было еще слишком рано. Примерно так же, как космической медицине в ту же самую пору. Во-вторых, замечу, что только огромная нравственно-публицистическая задача могла заставить правителей строить огромные и практически бесполезные сооружения типа египетских пирамид, храмов из целой скалы или вавилонских столпов, которые должны были знаменовать только лишь одними самими собою огромную важность предпринятых усилий. И не только важность, но и преклонение перед сооружением, олицетворяющим особую исключительную задачу. Сами понимаете, что театр как таковой для праздного развлечения народа на такую задачу не тянет. В третьих, добавлю, что любое правительство думает, что будут жить вечно. Иначе – не стоит начинать. Например, Моисею. И всегда все строит «на века», почти всегда при этом обольщаясь.

Отмечаю особо: нигде больше в мире кроме Греции я не нашел грандиозных театров. Японский театр «ню» я не считаю, это просто может быть небольшой сарай из бамбука. Точно такой же, как праздник дикарей на лесной прогалине около вигвамов. И еще раз усиливаю: рядом с театром всегда находилось то, что казалось совершенно необходимым: храм богине и стадион. То есть, сам театр не мог быть наподобие социалистического заводского «рабочего» клуба, и площадкой для заезжих артистов, и залом профсоюзных собраний, и кинотеатром, и еще, черт знает, чем, включая празднование детской новогодней елки. Нам говорят, что это был театр, и только театр. Но, исходя из выше изложенного, мне в это не верится.

Собственно, на этом можно было бы настоящую статью и закончить, отослав вас для дальнейших сведений в начало этого цикла статей под названием «Дополнительные доказательства моей теории», часть первая, с подзаголовком «От софы до всеобщих советов», а также к другой специальной статье «Исторические истоки юриспруденции, публичного и частного права». Но тогда бы я потерял возможность доказать, что первоначально так называемый древнегреческий театр – ни что иное как трансформация (с целью привития вкуса к юриспруденции) суда – в театр, ибо другого способа широкой пропаганды новой ветви власти просто не было. Ибо ни газет, ни радио, ни телевидения не было. И это даже не столько театр в таком случае, сколько – гимназия, школа не столько нравственного (как считается ныне), сколько юридического воспитания «трудящихся».  

Отделение религии, церкви и судебной власти друг от друга – величайшая задача, тем более что это в тех древних умах походило приблизительно на современное «ниспровержение основ» типа вновь начать ходить голыми по улице. И Моисей, и его преемники, отлично понимали все это. Нужна была ударная доза лекарства. С таких именно позиций я могу понять и согласиться с необходимостью практически одновременной по всей Древней Греции постройкой «театров», сиречь общеобразовательных курсов юриспруденции для всего народа разом. И такая важная задача не должна затемняться историками. Но она затемнена наподобие «Черного квадрата» Малевича или не очень умного объяснения детского рисунка типа «каляки-маляки» всеми цветами радуги: «война в Крыму – все в дыму, ничего не разберешь».

Другого объяснения «навести тень на ясный день» по поводу театра, как это сделано в «Платоновской академии» Козимо Медичи в «эпоху Возрождения», и затем продолженное из одной печатной книги в другую по сей день, я не вижу. Главной целью его при искусственном создании католичества было уничтожить независимый еврейский суд Древней Греции, с передачей его прерогатив вновь к церкви, теперь уже не к эллинской с ее многобожием, а – к единобожеской католической. 

Теперь мне надо вкратце, без объяснений, напомнить нечто, уже сказанное в объявленных работах. Моисеев софет – избранный народом судья в своем судейском деле никому не подчинялся и абсолютно ни от кого не зависел, но не обладал никакими административными правами в смысле царских прав. При исполнении своих судейских обязанностей софет сидел на софе – ковре и если было темновато, то освещался софитами. Чтобы люди за ковром – за пределами судебного почета,  видели его выражение лица.

Площадка (по-нынешнему корт – court), на которой совершался суд и лежал судейский ковер-софа, окруженная тяждущимися и  народом, должна была быть ясно видимой. Именно поэтому не столько «греческое», сколько еврейское слово «орхестра» содержит в себе слово «ор» – свет, светлый, освещенный. А слово «хе» (he) по-еврейски рот, уста, если хотите. То есть, получается «освещенные уста». До конца этого слова – целого предложения я так и не добрался. Хотя напомню еще, что еврейская буква «хет» в переводе – ограда, и она в этой самой орхестре могла бы тоже найти свое место, в смысле «орхестра огороженная». Неужели записные лингвисты и историки всего этого не знают?

По-видимому, не хотят знать. Ибо пишут об орхестре совершеннейшую чушь: «греч. orchēstra, от orchéomai — танцую), основная древнейшая часть театрального здания в Древней Греции; круглая (диаметр 20 м и более), окаймленная амфитеатром площадка, на которой в 5 в. до н. э. выступали хор и актёры. В центре орхестры был расположен на небольшом возвышении жертвенник богу Дионису (фимела), подчёркивавший культовую основу театрального искусства этого времени. В древнеримском театре в связи с отсутствием хора размеры орхестры были уменьшены, и она получила форму полукруга. Во время Римской империи орхестра использовалась для различных зрелищ (игры гладиаторов, морские бои — навмахии)».

Особенно мне нравится «танцую», также, впрочем, как и отсутствие «софита», замененного ненужной в театре «фимелой», которой, собственно» не освещают чего бы-то ни было, а курят фимиам – благовония.  Я думаю, это историки сделали специально, чтоб приблизить к театру богослужение, хотя у этих историков почти под носом, во всяком случае, рядом с театром стоит храм Афродите, где и положено курить фимиам. И «танцевать» – там же. На предмет привлечения сексуально озабоченных клиентов. Ибо площадка перед языческим храмом по тем временам было нечто, похожее на прихожую позднейшего дома терпимости. С фотографиями и натурой. И все это «танцевало».  

С софитом при насильственном отрывании его от судьи произошли точно такие же метаморфозы: «1. Софит (от итал. soffitto — потолок), обращенная книзу поверхность потолочной балки, арки, выносного карниза и др. архитектурных деталей. Софитом называется также изображение любого фрагмента потолка в проекции снизу. 2. Софит, соффит, сценический прибор, состоящий из светильников рассеянного света. Задача софита — освещение сцены спереди и сверху».

В связи с этой идиотской цитатой у меня следующие замечания. В века, в которые едва научились говорить и словарь состоял не более, как из 1000 слов, ни одному дураку не придет в голову для «обращенной книзу поверхности потолочной балки» выдумывать специальный термин. Точно так же, как и для «фрагмента потолка в проекции снизу». Это в точности то же самое, чтобы вашему годовалому ребенку пришло в голову выдумать термин «теория относительности» или хотя бы «кварк». Нам же историки из «Платоновской академии» Медичи морочат голову про «сценический прибор» чтобы мы не догадались, что он происходит от слова судья. И уж поверьте, что любые древние «дураки» придумали бы «выносной карниз», то есть навес над головой судьи на случай дождичка, из чистейшего, впрочем, может быть, показного уважения. И не долго думая, назвали бы его тоже словом судья. Софит же для освещения софета.

Хотел уже было перейти к слову софистика, понятие которого очень уж перекорежено историками в угоду католичеству и Козимо Медичи лично, но решил, что лучше сперва рассмотреть биографии первой тройки греческих «драматургов», коренник в которой опять же Софокл. То есть тот же самый судья, только еще и учитель, и пропагандист, и вообще теоретик законности и судопроизводства.

Но, начать, естественно, придется со старшего в этой тройке. «Эсхил (Aischylos) происходил из ста­ринного аристократического рода.12 раз был победителем в состязаниях драматургов. В античности было известно около 80 драматических произведений Эсхила, сохранилось только 7. Из остальных трагедий дошли отрывки, редко превышающие 5—10 стихов. Героем его трагедий является самостоятель­ный в своем поведении и ответственный за свои поступки человек. Кровавая вереница отмщений-преступ­лений прекращается благодаря вмешательству суда афинского ареопага. Торжество принципов гражданского равноправия над «варварским» деспотизмом. Трагедии Э. были хорошо известны в Древнем Риме».

Естественно, я переписал из энциклопедической статьи только то, что мне нужно, особо выделив все то, что хочу прокомментировать. Размеры его одежды, обуви и обеденных меню я выбросил, чтобы они не затеняли основные посылки статьи, которые бы совершенно потерялись в полном и совершенно лишнем потоке слов. Сейчас, имея в виду пропаганду судопроизводства, о которой сказал немного выше, задам несколько вопросов. Себе, разумеется, не пугайтесь. Это откуда же появился в совершенно никому не нужном «театре» «самостоятель­ный в своем поведении и ответственный за свои поступки человек»? Это отчего же всякие там «вереницы отмщений-преступ­лений» прекращаются только «благодаря вмешательству суда»? Это откуда же, почти как черт из табакерки, вынырнули «принципы гражданского равноправия»? И вообще, откуда «драматургу» Эсхилу о суде стало известно? Уж не от пророчицы ли Деборы, и по совместительству судьи?

Дело в том, что ни один историк не ответит на эти вопросы, исходя из общего контекста написанной ими истории. И особенно из принятой концепции «возникновения» греческого театра как раз при Эсхиле. И не «с вешалки», оказывается, начинается театр, а прямиком – «из гражданского равноправия».

Так вот, без Второзакония Моисея ни о каком гражданском равноправии не могло быть и речи. Ибо в декалоге Первозакония литургия и мораль свалены в одну общую кучу. И одно без другого просто не мыслится. И уж, если греческий театр не может обойтись без элементарных судейских атрибутов, то и призван он в первую очередь пропагандировать именно это новое, раздельное Второзаконие, когда бог Яхве – это одна «ветвь» власти, а юриспруденция – совсем другая ветвь, независимая от первой. И прославлять вторую ветвь именно в никому до сих пор не нужном театре – верх PR-глупости. Другое дело, в специально придуманном именно для этого PR-театре.

Что касается «сохранившихся» 7 из 80 трагедий Эсхила на фоне «сохранившихся» всех, целиком и полностью, произведений, например, Платона, притом в одно и то же почти время, то можно сказать только об одном. На Платоне «основано» все католичество, потому его и переписали у Козимо Медичи целиком и как надо. А на Эсхиле «основан» только театр, хватит и 7 трагедий. Тем более что все другие трагедии надо переписать от корки и до корки, притом гекзаметрами, притом не забыть все то выбросить, что мешает «основополаганию» театра и намекает на «основополагание» юриспруденции. Что касается достаточно идиотской фразы о «широкой известности» Эсхила в Древнем Риме, то это несколько напоминало бы «широкую известность» профсоюза лесорубов в Сахаре. Или «широкую известность» электрических лампочек в остяцких чумах, на каковые поглазеть специально приезжали на собаках на Транссибирскую магистраль вначале прошлого века. То есть, я хочу сказать, что Рим от Афин по тем временам для 99,9… процента народа был еще дальше, чем Луна от Земли перед полетом Гагарина.   

По-моему, достаточно, перехожу по старшинству к Софоклу.

«Софокл (Sophokles) родился в предместье Афин — Колоне. Избирался на важные государственные должности, написал свыше 120 драм. Целиком дошли до нас (тоже) 7. Его привлекал активный, отвечающий за свои решения человек. С середины 19 в. трагедии С. ставятся в театрах всего мира». Кроме этих строк ничего интересного о Софокле кроме коровьей жвачки и вам бы вытащить из БСЭ не удалось. Прокомментирую то, что есть.

Вы и без меня знаете, что все наши, особенно современные, цари не чужды писательству. Вспомните хотя бы «военного» и «целинного» писателя Леонида Ильича Брежнева. Или хотя бы того же «глубокого философа» Юрия Михайловича Лужкова, московского градоначальника. Но такого, то и дело «избиравшегося на важные государственные должности» Софокла, который бы, не отходя «от кассы», написал еще и 120 драм, ныне не видно. Из чего я делаю вывод, не забыв что Софокл был друг Перикла, – Софокл на то и избирался, чтобы ничем другим больше не заниматься как становлением юриспруденции и ее массовой пропагандой посредством специально созданного для этого театра. Потому его и «привлекал активный, отвечающий за свои решения человек», естественно, перед судом «отвечающий», а не перед богом Яхве. То есть в полном соответствии с Второзаконием Моисея. И уже во втором так сказать поколении греческий драматург с одной и той же сверхзадачей.

Остался Еврипид (480-406 гг. до н.э.). И у него я посреди кучи бесполезного мусора статьи в БСЭ нашел то, на что вновь и вновь следует обращать внимание: «склонность ставить под сомнение общепринятые обычаи», «его герои сами вершат свою судьбу, не слишком следуя божественным предписаниям». Он «находился под влиянием софистов», то есть как Софокла, что ему и следовало делать на правах «младшего» писателя, но и вообще под влиянием судей и юриспруденции, что от него требовалось обязательно по моей концепции первичного смысла театра. И, естественно, у Еврипида «неудовлетворенность традиционным представлением о богах». А как же ими удовлетворяться, когда они захватили все под себя так сказать, и литургию им самим, и нравственные отношения между людьми, совершенно богов не касающиеся согласно Второзаконию Моисея. И это не только личное мнение Еврипида, это же его должностная обязанность, если театр все-таки начать понимать, как следует его понимать.

  Пора переходить к софистике, остановившись на минуту еще раз на Софокле. Вообще говоря, Софоклу было бы не до написания трагедий, если бы это не было его прямой задачей. Представьте на минуту, чтобы наш нынешний президент написал столько же трагедий на любимую тему «властной вертикали». А Софокл был же еще хранителем казны Афинского морского союза, стратегом «вместе и наравне с Периклом». Софокл не только театр довел до совершенства, но и успел «ввести культ Асклепия». А после смерти вообще получил исключительный чин, так сказать, или звание, какового кроме него никто никогда уже больше не получал – heros dexion, что Словарь античности перевел несколько неуклюже для нынешнего читателя, как – муж правый. Более точно надо бы перевести – герой права, герой закона. Вы представляете, насколько бы это звучало солиднее и почетнее. И даже исключительнее. А вместо этого Софокла историки прославляют как какого-нибудь «пишущего» милиционера Маринину.  

Теперь вплотную к словам и понятиям софистика, софизм, каковые, начиная со времен Козимо Медичи, так обгадили его подручные из «Платоновской академии», что ныне никто уже не знает их первоначальный благородный смысл. Этими словами ныне только ругаются, наподобие «е. твою мать». Так вот, сообщаю почти словами Словаря античности.

«Софистика (греч. Sophistai – учитель мудрости)», хотя я бы перевел несколько иначе, так как sofet по-еврейски все-таки – судья. Например, судейская мудрость, отчего и Софокла назвали Софоклом – по основной его, так сказать, деятельности, деятельности очень плодотворной, иначе из слова судья не сделали бы собственного для него имени – Судья. А Судья с большой буквы это всегда Большой Судья, Heros Dexion. И это значит, что Софокл не только «ввел культ Асклепия», но и создал судебную систему, едва намеченную Моисеем в принципе.

Кстати, о «культе Асклепия». Был Асклепиад – «греческий врач в Риме». Был Асклепиад №2 – «греческий филолог, живший при Помпее в Риме», был и Асклепиад №3 – греческий лирический поэт». Этот каким-то чудом не успел перебраться в этот идиотский и мифический Рим, воздвигнутый в наших головах на века трудами фальсификаторов истории из «Платоновской академии» Козимо Медичи, размноженный как на нынешнем «Ксероксе» изобретением Гуттенберга.  Был и просто Асклепий, №4 – «греческий бог врачевания», отождествляемый со всем вам известным «римским» Эскулапом. Так что «введение культа Асклепия» Софоклом – не слишком большая его заслуга по сравнению с юриспруденцией. Это мог бы сделать и сам Перикл на правах «со-стратега», так сказать, когда из-за перемирий делать ему было нечего. (Помните, на картинке в «Истории Древнего мира» он всегда ходил в шлеме с очками, как парашютист или летчик 30-х годов ушедшего века?)

     Далее Словарь античности несет несусветную чушь о зарождении софистики, он же еще у меня «советский». Дескать, «связано с развитием рабовладельческой демократии», но вот то, что появились «многочисленные судебные процессы и потребовали глубокого общего и специального образования, а также владения риторическими навыками» – это, как говорится, не в бровь, а – в глаз. Только вот откуда бы взялись эти многочисленные процессы, если бы не было ни Моисея, ни Софокла? Может быть, даже и Софокл не потребовался бы, не отдели Моисей мух от котлет, религию от морали.

Изучением «тесной связи между теоретическим знанием и практической жизнью» как раз и «занимались софисты», то есть попросту судьи. А чем им еще заниматься? Из этого их «изучения» неминуемо должно было «возникнуть многообразие возможных точек зрения на одну и ту же проблему», что «о любой вещи можно судить двояко, причем с взаимоисключающих позиций». Но ведь это я говорю, что речь идет о суде, энциклопедия о нем даже не упоминает, расписывая софистов. Поэтому все эти определения проплывают у вас мимо сознания. Примерно как фраза «генетическое многообразие природы», ни с чем конкретным, наглядным не связанная. Но ведь перед судьей, если его все же упомянуть при софизме, всегда сидят две стороны, которые во всем исключительно правы одновременно, и каждый для себя. И каждый прав против другой стороны, занимая «взаимоисключающие позиции». То есть, софистика выступает как наука и одновременно искусство спора сторон перед судьей, в которых судья должен непременно разбираться, даже лучше разбираться, чем сами стороны. И значит, это прекрасная наука. И я совершенно справедливо ставлю знак равенства: софистика = юриспруденции, юстиции.  

Тем более что есть еще слово софизм – грубо говоря, искусство незаметно выдать желаемое за действительность, часто с помощью незаметной подмены одного понятия другим. Но именно в этом и заключается ничем иным незаменимое искусство адвоката, которое судья не должен пропустить мимо своих ушей, если он, конечно, Судья с большой буквы.

Далее Словарь, конечно, врет, на то он и советский, что «скептицизм софистов был направлен против религии», ведь софисты просто искушенные судьи. И они знали еще от Моисея, что их сфера деятельности напрочь отделена от сферы религии. И именно поэтому приведенное утверждение Словаря является чистейшей воды софизмом. Софистика не была направлена против религии, она просто не знала вообще, что такое религия. И «не знала» именно в целях своей чистоты, независимости и справедливости. Тем более что сам Словарь утверждает: «Если установления (право, обычаи, законы) подвержены изменениям, поскольку они являются творением человека и отражают интересы различных общественных групп, то природа следует неизменным законам. Этот постулат лежит в основе естественного права», каковым ныне является естественное право человека как такового, добавлю я.

Таким образом, софистика, как ни крути, является величайшим достижением человечества, и употреблять ее в ругательных целях – величайший грех. Если ее, конечно, рассматривать в рамках судопроизводства, а не голенькую как новорожденного ребенка. Как это и пытаются делать даже нынешние «знатоки юриспруденции», с ног сшибшись, заблудившись в дебрях мифического «римского» права. Вот к нему и перейду, окаянному.

   И начну с того, что никакого римского права не было, поскольку не было самого Древнего Рима в смысле Римской империи. Все это выдумали в «платоновской академии» Козимо Медичи, используя древние греческие рукописи, «выкупленные» у Магомета II. Те, конечно, которые можно было слегка подправить, а самые необходимые написать заново «греческими» буквами. Недаром многие творения «древних греков» появились сперва на латыни, а потом уже были «переведены на язык оригинала». Все остальное, не вписывающееся в рамки твердолобого католичества, – сожгли. В том числе особенно то, например, касающееся греческой юриспруденции, что прямо сравнивало католичество с землей, где ему и положено было лежать на правах половой тряпки. Затем все это размножили в тысячах экземпляров на станке Гуттенберга и новая, идиотская история стала жить своей мифической жизнью уже самостоятельно, множась на печатном станке как китайцы.

Перво-наперво избавились от софистики, ибо она мешала сосредоточить вновь все ветви власти в одну кучу, под начальством папы римского. Хотя еще раньше избавились от самого Второзакония, истин­ного Второзакония Моисея, подменив его Первозаконием, давно сданным в архив Моисеем. «Сданное в ар­хив» – это очень интеллигентное выражение. В действительности же Моисей те «скрижали» с Первозако­нием просто грохнул об пол, превратив их в щебень. И пошел к богу Яхве на гору Синай за второй порцией скрижалей. И Козимо Медичи, может быть, и на Ферраро-Флорен­тийском соборе, созванном им специально для этого,  просто-напросто переименовал Первозаконие во Второзаконие. Совершенно так же как мы меняем ныне собственные неблагозвучные или запачканные преступлением имена.

Тут уж Козимо Медичи грохнул «каменные скрижали» с софистикой об пол. Вот как описывает это «научно-бесстрастно» Словарь античности: «Судить о софистике трудно также и потому, что оригинальные труды софистов почти полностью утрачены, и нам приходится опираться исключительно на произведения Платона, бывшего принципиальным противником софистики» (выделено – мной). Это одно и то же, что «опираться» на «Майн Кампф» при изучении неотъемлемых прав человека, «принципиальным противником» которых был Адольф Гитлер. И заметьте, авторы Словаря античности даже не смущаются этой своей фразой, фактически утверждая, что, например, честности и порядочности надо учиться у иезуитов.

И заметьте, у «Платона» ничего не потерялось в веках, ни одной бумажки даже брошенной в мусорную корзинку, а вот то, что сегодня нужно как глоток воздуха умирающей истории, видите ли, «утрачено»! Хватит врать! Хватит называть бандитов милостивыми государями! Пожгли эти «милостивые государи», «инициаторы Возрождений», «Отцы нации» почти все величайшие достояния человечества! В том числе и самое софистику.

В результате в «Платоновской академии» имени Козьмы Медичи появилась так официально и называемая «вторая софистика времен Римской империи», которую Словарь античности рекомендует «отличать» от софистики «первой», то есть вообще, как я понимаю, от софистики. «Вторая софистика возникла во 2 в. при Андриане, когда повысились требования к риторике. В 3 в. «вторая софистика» развивалась, а при Юлиане Отступнике пережила свой последний взлет».

Что же такое с ней случилось? Отвечаю словами советской БСЭ, надеясь, что вы помните еще и предыдущие мои объяснения: «Софистика – умение хитро вести прения, 1) философское течение в Древней Греции, созданное софистами. 2) Рассуждение, основанное на преднамеренном нарушении законов логики, на употреблении ложных доводов».

А сам софизм, который всего лишь составная часть софистики, то есть юриспруденции, специально разработанный для адвокатов с целью максимальной защиты обвиняемого, которого уже ничто не может защитить, например, от власти, превратился в страшилище, чудо-юдо: «Софизм (от греч. Sophisma – уловка, ухищрение, выдумка, головоломка), обосновывающее какую-нибудь заведомую нелепость, абсурд или парадоксальное утверждение, противоречащее общепринятым представлениям». (БСЭ).

Во-первых, суд и судью, и юриспруденцию в целом назвали неприличными словами – «уловка, ухищрение, выдумка, головоломка»,  нимало не озаботившись искони существующим значением этого слова. Причем слово это существовало на земле задолго не только католичества, но даже европейской речи и письма. И даже задолго до мифической Римской империи. Во-вторых, почему адвокат, защищающий клиента, должен обязательно использовать «заведомые» уловки? Разве мы не знаем величайших адвокатов, как следует разобравшихся в обвинении, совершенно без всяких уловок доказавших, что черное – есть черное, а белое – белое? И почему на них надо непременно, а главное заведомо, без доказательств, сваливать всяческие грехи, какие только видел свет, в том числе и такие, какие, например, совершал Христос, «испепеляя» ни в чем неповинную смоковницу?

В третьих, это что такое «общепринятое представление», если речь идет об юриспруденции? А именно о ней речь в понятии софистика. Именно Козимо Медичи, основатель католичества,  догадался печатать на станке Гуттенберга индульгенции с пустым местом в графе «грехи», дескать – «нужное вставить». И продажа этих никчемных бумажек лет двести была «общепринятым представлением». Это прямые наследнички этого величайшего преступника сделали «Маллеус»  «общепринятым представлением», печатая его «на благо народа» в четыре раза чаще, чем самое Библию. Это в «тысячелетнем» рейхе Гитлера «общепринятым представлением» были газовые камеры и заведомо убийственные «эксперименты» над детьми. Да я такими «общепринятыми представлениями» могу заполнить столько страниц, сколько закажет самый несогласный со мной оппонент.

Отмечу только, что именно искажение, опошление «первой» софистики, прошедшее через сожжение трудов «первых» софистов и подмену этих трудов людоедской, сверхизвращенной «второй софистикой», не позволяет по сей день полностью выкорчевать это зло из правосудия. Ибо всему миру так вбили в башку «римское право» в 15 веке со «второй софистикой» во главе, что даже сегодня никто кроме меня не знает, откуда вообще взялось право, разумеется, не «римское», а вообще право. (Подробнее – в других моих работах).

Однако, у меня статья все-таки не о софистике, а о театре, который в начале своей жизни был просто намеренно гипертрофированным греческим (еврейским) судом, призванным на деле, окончательно и бесповоротно, разделить власть церкви (царей, публичных властей) и суда.

Я уже доказал, надеюсь, что по форме и содержанию театр и суд – одно и то же. И гипертрофирован именно потому, что суд был в тот период для «греков Моисеева колена» важнее всех египетских пирамид и вавилонских столпов, вместе взятых. Потому суды-театры и были такими впечатляющими. Я хочу только добавить, что суды не только в Греции возникли. Их полно было по всей Западной Европе под видом или именем (как хотите) цирков. Вообще говоря, римский Колизей – это тоже суд, и доказательство тому «крытый колизей» под названием театр Марцелла (рис. 6). То есть, «древние греки» задолго до Козимо Медичи по-своему начали осваивать Западную Европу. Потом Козимо Медичи назовет это время «мрачным средневековьем», отодвинув виртуально время от себя подальше вглубь веков. И именно поэтому католицизму не удалось победить окончательно, его остановили потомки «греков», каковых больше нигде в мире, кроме Западной Европы, не оказалось.

Я бы и на этом месте мог закончить эту свою статью. Но чувствую, вы мне не до конца верите. Слишком у вас забиты мозги. И в то же самое время все книжки софистов-судей сожжены, которые бы я мог вытащить из-за пазухи. Но безвыходных ситуаций не бывает, надо только хорошенько подумать над тем, что нам врут о «древнегреческом театре». И из анализа этой галиматьи станет проблескивать свет, наподобие «софита».

Как нам врут, театр начался прямиком с трагедий: «Трагедия (греч. tragodia, лат. tragoedia – песнь козлов). Предшественником трагедии считался дифирамб, дифирамб же – (греч. dithyrambos),  др.-греч. хоровая песнь, связанная с культом Диониса». Поясняю для малограмотных. Культ Диониса – это видоизмененное продолжение культа неполноценного божка Аттиса-папочки, спавшего с родной мамой-Кибелой (богиней-матерью) в одной постели. (См. мою книгу). В общем, все эти культы, переходя по именам действующих лиц от одного имени к другому, коих не счесть, закончились на культе Афродиты, чья биография у меня подробно расписана с приведением «родословного дерева» ее любовников в других работах. Культ заключался, грубо говоря, в том, что вырвав с корнем свои члены, упомянутая группа «козлов» пела перед храмом Афродиты, ей, ненаглядной, хором дифирамбы. И прошу заметить при этом, что я вам уже сообщил выше, что неподалеку от рекламируемого энциклопедией театра непременно находился храм Афродиты, ее родной дочки Артемиды, Деметры или самой Афины, что, собственно, одно и то же. И именно поэтому «козлам» свою «песнь козлов», сиречь дифирамбы, ни под каким видом не пришло бы на ум петь в театре. Разве что, перепутав двери спьяну. А из этого неумолимо следует, что хоть tragodia, хоть tragoedia не совсем то, что нам пытаются втолковать. И уж на все сто процентов, не с «песни козлов» театр начался, ибо эти вещи существовали одновременно и рядом, как Ромул и Рем под волчицей, как пиковая дама и дама-треф в колоде карт. И не мог «происходить» Ромул от Рема, а пиковая дама – от трефовой дамы.

Пойдем дальше. БСЭ, не зная о том, что я вам только что сообщил на предмет «хорового пения», продолжает: «Фепсид первым использовал наряду с хором одного актера-декламатора, дающего пояснения по ходу представления, создав предпосылку для диалога. Позже Эсхил ввел второго, а Софокл третьего актера-декламатора, так стало возможным драматическое действие, независимое от хора. <…> В отличие от греческих римские трагедии включали в себя множество музыкальных вставок и вокальных партий актеров, в то время как хоровые партии утрачивали свои ведущие позиции. <…> Начиная с 1 в. до н.э., римская публика постепенно начинает терять интерес к трагедийной драме, несмотря на блестящие постановки. Все меньше появляется новых трагедий, хотя некоторое время сохраняется мода сочинять их».

Другими словами и более кратко: все театры до единого, разом превратились в нынешние развалины, не просуществовав и 500 лет, а главное – как бы даже и не завершив предназначенную для них задачу в смысле последовательного и радикального превращения в нынешний театр. Ибо первые настоящие, а не вымышленные театры появились намного позже Козимо Медичи, в основном уже после реформации католичества, кальвинизма, короче – в эпоху просвещения. Так что Западная Европа без «греческого» театра прожила примерно 1500 лет подряд, создав свой собственный западноевропейский театр через 1500 лет после «греческого». Не кажется ли вам это странным? И заметьте, при Козимо Медичи и его ближайших потомках – римских папах, театров в Западной Европе ведь тоже не было. Не считая передвижных базарных балаганов, которые, в общем-то, существовали и ранее.

В связи с этим у меня возникает следующее предположение. После разгрома католичеством греческих судов, а в сознании обывателя они действительно представляли собой не столько суд, сколько бесплатное и занимательное зрелище, чего, собственно,  и добивались от них в целях пропаганды правосудия, спонтанно возникли эти самые базарные балаганы. Ибо народ уже пристрастился к жизненным ситуациям, наблюдаемым в суде. Поэтому возникновением театра, настоящего театра, как раз и является народная имитация суда в базарных балаганах. Этим народ мстил католическим властям за упразднение суда. И если вы как следует разберетесь с репертуаром балаганных базарных театров, и с действующими лицами спектаклей, то у вас не останется сомнения что весь строй балаганных театров направлен против властей, балаганный театр всегда был оппозиционен властям, и он был на 90 процентов сатиричен. И католические власти предпринимали гонения на балаганные театры как на евреев, объявляли лицедейство преступлением против церкви.

Но победить его так и не смогли. Сами, поди, видите.    

Обратите внимание на несусветную чушь в приведенной выше цитате: «…использовал наряду с хором одного актера-декламатора, дающего пояснения по ходу представления». Это очень похоже на то, что хор в Грецию приехал откуда-то из Гренландии, и никто из греков не понимает, о чем же он поет. И понадобился «актер-декламатор», попросту толмач, «дающий пояснения». Не правда ли? Тем более что ушлые «римляне» вообще практически отменили хор, хотя нам об этом БСЭ сообщает как большой дипломат: «хоровые партии утрачивали свои ведущие позиции». И надо полагать, «утратили» напрочь. Как тут не подумать, что у хора в «греческом» театре вообще не было никаких «позиций». Собственно, я это доказал выше и без этой своей фразы.

Тут мне надо вам сообщить еще одну вещь, чтобы вы поняли, зачем Козимо Медичи было так сильно удалять от своего времени вглубь веков, примерно на 1,5 тысячи лет, греческий театр? Который он сам, собственно, уничтожал, своими собственными руками, вернее руками Браччолини и Фичино в своей «Платоновской академии». И даже память о нем удалил как раковую опухоль. То-то и оно, что, если бы это был настоящий театр, а не суд, то и удалять его так тщательно было бы ненужно. Но Медичи же надо было заменить греческий суд-театр на суд церковный, точнее – на инквизицию. На протяжении 30-40 лет, конечно, процентов пять населения будет об этом упразднении помнить, а потом умрут почти разом. А новое поколение уже будет все это учить по книжкам, напечатанным Медичи в тысячах экземпляров. И разом поймут, что «это» было так давно, примерно как во времена Древнего Вавилона. То есть, всегда. И знаете ли, это шибко облегчает радикальное изменение массового сознания. Вспомните хотя бы как коммунисты одним махом это сделали, сжегши старые книги и напечатав новые. И Гитлер тоже самое повторил. Но ни они были первыми. На «святой» Руси первым сей фокус провернул незабвенный Алексей Михайлович, отец Петра, напечатав новый комплект «православия», которое было католичество, а старый комплект сжегши до единой книжки. Что тогда говорить о временах Козимо Медичи, когда еще не было станка Гуттенберга, и все знания были в рукописях, в основном в 2-5 экземплярах, а иногда и в одном. Именно поэтому Медичи после ограбления Гуттенберга так легко и радикально справился со своей задачей. Никто позднее, ни Алексей Михайлович, ни Ленин, ни Гитлер не смогли этого сделать без воровских следов на снегу. Исключительно из-за станка Гуттенберга. 

Теперь заметьте, что Эсхил (525-456), Софокл (496-406) и Еврипид (480-406) почти ровесники, особенно Софокл и Еврипид. И оцените на фоне этих цифр идиотизм фразы: «Позже Эсхил ввел второго, а Софокл третьего актера-декламатора». Точнее: театр, оказывается, начинается вовсе не с вешалки, как это объявил Станиславский, а – с железки у подъезда, об которую соскребают грязь с сапог. И я это не ради юмора, а чтобы показать, насколько историкам «греческого театра» абсолютно почти нечего о нем сказать. И это уже немаловажный факт.

Или вот такая зарисовка: «По жребию определялся порядок показа пяти комедий в течение первого дня праздника, и трех тетралогий в течение трех последующих дней. Каждая из которых состояла из трех трагедий и одной сатировской драмы. <…> После окончания  соревнования судьи называли лучшие постановки…»

Итак, четыре дня работы театра в праздник перед вами. Первый день – 5 комедий, в три оставшихся дня – по тетралогии, но каждая из них состоит из трех вполне самостоятельных трагедий, плюс сатировская» драма. Остальные 362 дня в году театр отдыхал. Это примерно так же бы выглядело как крупнейший аэропорт мира во Франкфурте, над котором в любую секунду суток одновременно вьется штук тридцать самолетов, прося посадки, принимал бы только четыре самолета в год. Ну, может быть, не четыре, а по общему количеству только что упомянутых комедий и трагедий, включая «сатировскую» драму. Ведь энциклопедии прямо говорят, что все это приурочивалось к празднику, например, Диониса. А потом вынужденно и сквозь зубы добавляет примерно так: «а также, позднее, и в другие праздники». Однако, праздников в году, в дни которых не работают, никогда не превышало полутора сотен, включая просто выходные дни, то есть в любом случае театр должен был «отдыхать» не менее 200 дней в году. Дорогое по капитальным затратам удовольствие по тем временам.  

На фоне этой галиматьи представьте себе суд вместо театра, каковой без передышки «пашет» 300 дней в году, чуть меньше аэропорта. И еще не успевает рассмотреть все дела. Притом это происходит во всех уголках мира. Не кажется ли вам, что суды-театры следует в таком случае строить? И никакой храм Афродиты их не заменит, церковь ведь отделена от судопроизводства Моисеем.              

Теперь я хочу подтвердить одну необходимую мне вещь, что «начиная с Софокла (героя права, если забыли) сюжетное единство тетралогии перестает являться необходимым условием». Другими словами, если без фиоритур, все комедии, трагедии и даже «сатировская» драма совершенно не связаны между собой, как, впрочем, и «дела» в нынешних судах. Поэтому невольно приходит в голову мысль, что дела об убийствах – это трагедии, о воровстве, наследствах – комедии, так как изощренность всегда вызывает смех, а дела об изменах  безусловно – сатировская драма. (О сатирах у меня есть специальная статья. Грубо говоря, сатиры, это очень невоздержанные в половом отношении и очень отсталые в умственном смысле аборигены, средь которых приспособилось жить торговое племя, они же – греки).

Собственно, может быть, я зря трачу столько много слов? Ведь сама Энциклопедия признает сквозь зубы, что именно судьи «называли лучшие постановки». Выходит, что и у нас в театрах должен быть постоянный набор судей. А то как-то даже неудобно: при их-то низкой производительности труда находились деньги на театральных судей, а в наши времена – как бы жалко. Вообще-то после этих слов мне бы пожалеть историков. Они из кожи лезут, чтобы замазать грязью картину, чтобы было, как я писал выше: война в Крыму, все – в дыму, ничего не разберешь. А я неустанно вожу по ней мокрой тряпкой. Сизифов труд, скажу я вам.

Но и вы должны понять меня. Я ведь «потрясаю основы», и у меня нет в кармане «кумранских папирусов». А «Британика» между тем так и написала, что пока ей не представят каменной скрижали или глиняной таблички, где бы на чистейшем английском было бы написано, что йеменское торговое племя – это евреи, она будет считать этот факт «недоказанным».

Кстати, жизненный анекдот о папирусах. Существует непреложный факт с, по-моему, английским самым главным спецом археологической старины, выше которого никого нет в целом мире. Принес этому академику один довольно известный подельщик любых крупных купюр папирусную подделку, для смеха, разумеется. В шутку, так сказать. И сам был не рад. Академик быстренько собрал всю английскую академию, а она не чета нашей русской, и одним махом утвердил все это на самом высоком уровне, чуть ли не у королевы. Нашел и фараона, написавшего «папирус», и его династию со многими латинскими цифрами длиной в полстраницы и лет эдак тысяч за пять до нашей эры. В общем, приказал этой подделке жить вечно в наших книжках и умах. Наподобие Ленина. Испуганный не на шутку шалопай вынужден был о своей проделке написать в газетах, ведь подделка «бесценных» папирусов это вам не бумажку в 100 фунтов нарисовать. Академик тут же написал в тех же газетах, что подельщик врет, ему было жалко расставаться с сенсацией, «обессмертившей» его имя. Но подельщик недаром был жуликом мирового класса. И он на следующий же день через те же самые газеты попросил свидетелей присмотреться к его «папирусу», желательно через лупу, в правый верхний угол, где искусно спрятанное среди «демотических египетских» то ли букв, то ли иероглифов красуется его полное английское имя и год рождения. Присмотрелись, и действительно, год был примерно 1920, а английскую фамилию я уже забыл, звать же – Джон, Иван по-нашему.

Отвлекся, простите. «Внешнее построение трагедии (замечу, как в суде) подчинено строгой схеме. После исполнения  актером пролога (примерно «Встать, суд идет!») идет вступительная песнь хора – парод (parodos)». Это, по-моему, скороговорка-считалка, которую судья произносит примерно так, без пауз и глотая по полслова: «слушделономер…ш-ш-ш, отвзаявлодатств… есть?нету», ну, и так далее. «Затем отдельные сцены – эписодии (epeisodia), отделяемые друг от друга стасимами (stasimon)».

Я специально полез в другой словарь за эписодиями и стасимами. Эписодий – это «(греч.) появление или присоединение артиста к уже стоящему на сцене хору, впоследствии вообще любые диалоги». Не долго думая, я решил, что это вызывают по одному свидетелей, так как перед этим их всех разом выперли из зала. Стасим же – «(греч.) пение неподвижно стоящего хора, двигающегося к своему месту в орхестре. Заняв это место, хор исполняет стасим». Представьте, это очень напоминает действия прокурора и адвоката. Они по очереди двигаются к своему месту и, «заняв это место», исполняют каждый по «стасиму». Дескать, 20 лет каторги потому и потому, а другой: нет, хватит и «8 лет условно» потому и потому. Как бывшему нашему министру юстиции.

«Вслед за последним эписодием хор исполняет заключительную песнь – эксод (exodus)». «Эксод (греч. выход) – заключительный выход хора в представлении». Заметьте, для того, чтобы войти «хору» на орхестру, ему же надо предварительно выйти из орхестры, а потом войти вновь. Но ведь точно то же самое делает и судья по возгласу секретаря: «Встать, суд удаляется на совещание!», а потом вновь: «встать, суд идет!» И он действительно идет, встает за стол, вытаскивает из-под мантии бумажку и читает, например: «Именем Российской Федерации…» Это и есть эксод. По-новому приговор, решение, определение.

Заметьте, таких трагедий, комедий или сатировских драм случается ежедневно пять, но это же средняя цифра, если говорить о суде, и в то же время слишком уж реальная для настоящего суда. Хотя случаются комедии и в целый день не укладываются. Но откуда же историки об этом узнают, когда Козимо Медичи все эти «судебные дела» сжег? Я ведь недаром выписал выдержку о библиотеке фактически существующей при суде, которая сравнима с Александрийской, помните? Вот там и лежали все судебные дела под рубриками: трагедия, комедия, сатировская драма. Их и сожгли в первую очередь.

Только выбросьте из головы «хор», я ведь уже доказал вам, что хора там и быть не могло. Притом сами «римляне» его уже выбросили. Вставьте лучше вместо хора в ваши головы sofet, можно вставить и sofokl, хотя точнее будет по энциклопедии – sophokles, я не вижу тут большой разницы.

Вы помните еще про софит как часть потолка или низа балки, о котором я приводил сведения выше? Так вот, был, оказывается, такой «потолок» как бы в театре. Только энциклопедия опять врет: «Солнечный парус (тент) использовали летом в амфтеатрах (выделено – мной) для защиты от солнца во время многочасовых представлений», а пониже чуть-чуть нарисован этот самый парус (мне лень его копировать, ибо он – чушь). Посмотрите на любой из выше приведенных рисунков, и представьте себе, как бы вы натянули этот «парус» над амфитеатром до нашей эры, такой парус и ныне-то едва натягивают лучшие инженеры над стадионами. Именно поэтому я и привожу этот факт. Он неминуемо ведет к «парусу» над судьей, и только над судьей. По-моему, его не натягивали даже над орхестрой.

Кстати, значение «греческого» корня «амф» совершенно потерялось в веках. Например, Амфиарай – мифический предсказатель, бравший взятки. и из-за этого погиб. Амфиктиония – живущий в другом полушарии, а Амфилох – сын упомянутого Амфиарая и тоже знаменитый предсказатель, про взятки не упоминается, но погиб он в схватке с таким же предсказателем Мопсом. Амфипростиль – здание, имеющее и спереди, и сзади колонны. Почти то же самое и амфора – глиняный горшок с двумя симметричными ручками, так сказать, и спереди, и сзади. Все это наводит на мысль, что корень «амф» говорит о вещи, обладающей чем-то двойственным, как говорится, с одной стороны…, с другой стороны…, в том числе и о каком-либо соревновании. Тут тоже, с одной стороны и с другой стороны. Театр же – просто зрелище, а в совокупности с корнем «амф» - ни что иное, как зрелище любого соревнования, где как минимум две стороны. При этом заметьте, что амфитеатром никогда не назывался весь древнегреческий «театр» как таковой, включая орхестру и прочие прибамбасы. Амфитеатр – это только зрительские так сказать трибуны. Поэтому я утверждаю, что название именно всего комплекса «древнегреческого театра» в целом – утрачено, вернее вычеркнуто чьей-то «черной» рукой (к чернокожим это не относится). И я настаиваю, что полное имя ему – суд, sofet. Тем более что я сейчас перехожу к анализу слов Протагор и протагонист.

Протагор родился в один год с Еврипидом и является «виднейшим, а может быть, и первым софистом, читающим по всей Греции лекции… по вопросам государственного устройства, риторике, этике, грамматике». Видите, как нас ловко водят за нос, старательно избегая употребить слово суд? Хотя по всем этим темам «лекций», не исключая грамматики, так и прет, если знаешь то, что я написал выше, юриспруденция. Ибо в «вопросы государственного устройства» при разделении властей должно входить отношение власти суда. Риторика вообще не нужна, если нет суда. Именно суд заставил людей изъясняться более понятно. А без грамматической отточенности юридических фраз вообще нечего затевать суд. Как и без четкого определения «этических» норм в законах. Кстати, в настоящем театре ничего этого не нужно, там по сей день говорят как на улице. Притом заметьте, что Протагор «был послан в нижнеиталийский (??? – мои) город Фурии в качестве законодателя, так как он в преподавании уделял большое внимание правильности употребления слов». Закончил он свои дни тем, что «был изгнан из Афин, а сочинения его были официально сожжены». Разумеется, не при Козимо Медичи.

Протагор, хотя и «дружил с Периклом и оказал влияние на Еврипида», в древнегреческом театре историками замечен не был, трагедий не сочинял, ограничившись «лекциями», и поэтому я вроде бы зря тут его вклинил. У меня ведь речь о «театре», а не о Протагоре «в качестве законодателя». Поэтому, чтобы приблизить «театр» к «законодателю», я подыскал еще одно слово, несомненно родственное Протагору. Слово это «протагонист (греч.), в античном театре исполнитель главной роли, в переносном смысле – главный борец за идею».

Больше о протагонисте не сказано ни слова, но и этого достаточно. Греческий театр и суд – не только близнецы-братья, синонимы.

При «расшифровке» слова парод я несколько поторопился, назвав его скороговоркой судей, объявляющих судебный процесс открытым. Ибо я тогда не заглядывал в словарь относительно слова пародия. Теперь заглянул, и ужаснулся наглости, с какой историки нам врут о возникновении этого слова. Я эту блажь даже приводить не хочу, скажу лишь, что именно «Гегемон с острова Фасос стал первым и наиболее известным пародистом (parodoi), а в Афинах проходили (опять-таки!!!) состязания пародистов». Сама же пародия просто «перепев (греч.)». Но вы же сами должны понимать, что в те далекие времена «парод-вступление» в одном греческом театре и «пародия-перепев» в другом греческом театре не только одного поля ягода, но и ближайшие кровные родственники. И поэтому я сделал вывод, что пародия во время парода ни что иное, как судебный прецедент.

Разумеется, что при неразвитом законодательстве при провозглашении Моисеем отделенного от религии судопроизводства судьям приходилось туго. Они не знали, на что им опереться в своих решениях. В таких условиях они должны были сперва как бы создать подобие конкретного закона в данных обстоятельствах, причем обосновать этот свой псевдозакон со всех сторон и точек зрения. Как это, собственно, и делают законодатели сразу для всех судей. А потом применить этот псевдозакон в своем окончательном решении. Это тяжкий труд, титанический. И он не должен пропадать после однократного его использования наподобие нынешнего одноразового шприца. Поэтому первоначально и возникло прецедентное право. Судья излагал суть рассматриваемого дела и приводил прецедент решения аналогичного дела в другом суде в качестве пародии, естественно, «перепевая» его возможно ближе к текущему делу. При этом он ссылался на авторитет прежнего суда, и ему не требовалось уже столь подробно самому воссоздавать псевдозакон, примененный в аналогичном прежнем деле. В таком именно виде заканчивался парод-вступление судьи. И в дело вступали стороны, доказывая отягчающие или смягчающие прежний приговор обстоятельства. Затем судья «удалялся на совещание».

По мере продвижения законотворчества и законодательства, когда на каждый чих выходил закон, парод вместе с пародией стали утрачивать свое значение и переходить в ту самую скороговорку, которую я привел выше, немного издеваясь.

Осталось еще раз связать греческий театр-суд с его провозвестником и основоположником Моисеем. Как вы видели выше, суд-представление заканчивается эксодом. Я назвал это: судья читает свой приговор, решение. В переводе с греческого эксод это последний, заключительный выход на сцену, если понимать это по-театральному. А точнее – вход на сцену, хотя и повторный. Но и вторая книга Моисея, повествующая об исходе евреев из Египта, тоже называется «Эксод», по-еврейски, разумеется. И переводится уже не как театральный повторный вход куда-нибудь, а как исход, истечение до последней капли, окончательный выход (уход) со сцены, вернее из Египта. Но, как вы понимаете, вход и выход не может обозначаться одним и тем же словом.

Я не знаток еврейского, но думаю, что лучше бы нам переводить заголовок второй книги Моисея как «Решение». Ибо доминанта этой книги не сам банальный исход из Египта наподобие смены квартиры, а решение Моисея расколотить об пол старые скрижали, заменив их новыми.

 

                                                                                                            30 декабря 2003 г.  

Раз уж Вы попали на эту страничку, то неплохо бы побывать и здесь:

[ Гл. страница сайта ] [ Логическая история цивилизации на Земле ]

          

 

      

                 

                           

 

                    

 

 

 

 



Hosted by uCoz