Раз уж Вы попали на эту страничку, то неплохо бы побывать и здесь:

[ Гл. страница сайта ] [ Логическая история цивилизации на Земле ]

Исторические истоки юриспруденции,

 

Исторические истоки юриспруденции,

публичного и частного права

 

Введение

 

Будучи горным инженером, а не юристом, я беру на себя смелость утверждать, откуда же на Земле взялась юриспруденция, и особенно публичное и частное право. Более того, я сейчас докажу, что общепринятое мнение на этот счет совершенно неправильное. Я бы даже сказал – детское.

Вплотную столкнувшись с исполнением российских законов публичной властью и судами, я понял, что в России никогда не существовало юриспруденции, как она понимается на Западе. У нас юриспруденция – это что-то вроде наказания матерью-государством непослушного малыша, а на западе – это корт, ринг, где соревнуются перед судьей истец и ответчик, даже если одна из сторон – само государство.

Свое столкновение с российской юриспруденцией я довел до Европейского Суда, но не в этом дело. Дело в том, что я заставил себя ее изучить, так как юристы-защитники либо не хотели вовсе связываться с государством, либо позволяли тянуть с меня деньги, заведомо зная о проигрыше дела. Я это описал в другой своей работе и она может служить доказательством тезиса о матери-государстве и непослушном малыше.

Изучив как следует доморощенные законы, я понял, что они предназначены совсем не для использования внутри страны, а только для хвастовства перед Западом, дескать, и у нас все в порядке. Этим прикрывался первородный стыд наших правителей перед самими собой, ибо для Запада и так все было ясно с нашей юриспруденцией. Естественно, пришлось и западную юриспруденцию немного освоить. В конечном итоге я понял, что и на Западе не знают, откуда и как произошла юриспруденция. Особенно, когда я принялся изучать публичное и частное право. Это произошло потому, что никто не знает моей концепции всемирной истории, ее первоначальный, так сказать, толчок развития.  Так как этому вопросу посвящены практически все мои работы, а объем их слишком велик, то сообщу здесь об этом «толчке» тезисно, только для того, чтобы можно было понять весь строй настоящей статьи.

Весь сегодняшний мир, таким, каков он есть, построили евреи, иначе торговые племена из Йемена. Именно они, изобретя торговлю и став жить за счет ее в остальных племенах Земли, создали нынешнюю цивилизацию, индоевропейские языки и даже афразийское дерево языков, а также письменность. Ибо без нужд профессиональной торговли ничего этого никому не было нужно как, например, австралийским аборигенам. Они же создали юриспруденцию, особенно частное право, так как публичное право могли создать и без них, только из нужд вождей племен. Затем, конечно, эти два права начали пересекаться и совершенствоваться в неразрывной связи друг с другом. Именно об этом никто, кроме меня, в настоящее время не знает. И потому несут несусветную чушь как по развитию истории, так и юриспруденции.

Считается, что Первозаконие, которое принес Моисей в первый раз с какой-то горы от бога Яхве, никому не известно. А вот Второзаконие, за которым Моисей во второй раз сходил к богу Яхве на гору, разбив первоначальные скрижали, представлено в левой колонке нижеследующей таблицы. С тех пор никто не говорит о Первозаконии, а говорят только о Второзаконии, дескать, какой это блеск и вершина мысли.

 

Первозаконие

(Используется в Библии в качестве «Второзакония»)

Истинное Второзаконие

(Дано по К. Будде)

1. Не поклоняйся иному богу

1. Не поклоняйся иному богу

2. Не делай себе литых богов

2. Не делай себе литых богов

3. Все первородные принадлежат мне

3. Все первородные принадлежат мне

4. Шесть дней работай, а в седьмой день отдыхай

4. Шесть дней работай, а в седьмой день отдыхай

5. Почитай отца твоего и мать твою…

5. Праздник опресноков соблюдай в месяц, когда заколосится хлеб

6. Не убивай

6. Соблюдай праздник седьмиц, праздник первых плодов пшеничной жатвы и праздник собирания плодов в конце года

7. Не прелюбодействуй

7. Не изливай крови жертвы моей на квасной хлеб

8. Не кради

8. Тук от праздничной жертвы моей не должен оставаться всю ночь до утра

9. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего

9. Самые первые плоды земли твоей принеси в дом господа бога твоего

10. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего

10. Не вари козленка в молоке матери его

 

Дотошные ученые, например, К. Будде и Д.Д. Фрезер (Фрэзер) попытались докопаться до Первозакония, но потом бросили эту затею, посчитав, что древние люди были сплошные дураки, а сами они очень умные. Э. Ренан все-таки докопался до истины, но оставил ее при себе, нагородив нам с вами такой чуши, что от злости и стыда за него плакать хочется. Было это так. 

Почитав как следует Пятикнижие и Библию, Будде понял, что Первозаконием было как раз то, что обозначено у меня в левой колонке таблицы, а Второзаконием то, что – в правой колонке. Обнародовав все это, он остановился. Фрезер, приняв эстафетную палочку от Будде и других, начал умничать. Проверив выводы Будде еще раз, он удостоверился в его правоте, но посчитал, что «этого не может быть потому, что не может быть никогда». Дескать, первобытным жителям Земли надо быть сперва глупыми, а потом постепенно умнеть. Дуракам же нужен только бог Яхве и ничего другого, а поэтому, дескать, и Первозаконие должно быть посвящено именно Яхве (правая колонка таблицы), хотя он и сам видит, что по Библиям, включая еврейскую, это именно Второзаконие. Затем люди, немного поумнев, сходили к богу Яхве за Второзаконием, которое и включило в себя, дескать, моральные заповеди – верх мудрости.

Когда я все это читал, меня так и подмывало назвать самого Фрезера не очень умным, но потом я понял, что он был в плену «общепризнанных представлений», и я остыл. В остывшем виде я рассуждал так. Об этом можно прочитать в других моих работах, здесь же я зациклю свои рассуждения в направлении юриспруденции.

У первобытного человека было, не в пример нам, больше проблем. И каждая из них – цена жизни. Поэтому никому не могло прийти в голову посвятить все свои мысли целиком и полностью любому богу, даже такому распрекрасному как Яхве. И если бы, паче чаяния, такой человек нашелся, никто бы его не стал слушать, не говоря уже о «следовании» такому учению. Кроме необходимости поесть и спасти жизнь от невзгод были, естественно, и те проблемы общежития (социума), которые сосредоточены в виде моральных догм «Второзакония», которое я беру в кавычки, так как это Первозаконие. Они даже есть среди приматов, поэтому как им не быть среди людей? И совершенно естественно, что они нашли свое отражение наряду с богом Яхве в Первозаконии, которые мы вопреки элементарной логике и прямому указанию Библии считаем Второзаконием.

Естественно также, что в этих нравственных догмах нет даже намека на закон в смысле юриспруденции. Это просто опыт, который мы наблюдаем даже у более простых животных, нежели приматы. Выше я уже охарактеризовал его как наказание родителями непослушного ребенка, перешедшее в наказание вожаком стаи и вождем племени непослушных взрослых особей. Это же видно даже в зоопарке. И это же видно в качестве «моральной заповеди» в следующем цыганском анекдоте, когда цыган-отец мечтает в кругу семьи: «украду-ка я лошадь», а малолетний цыган-сын тоже мечтательно: «Ух, уж я накатаюсь досыта». А отец огрел его тяжелой родительской рукой под «моральную» заповедь: «Не гоняй лошадь, не гоняй лошадь, постреленок, загонишь до смерти».

То есть,  исток публичного права тут есть, а частного права нет и в помине, ибо придумано оно как раз против таких отцов и напрочь противоречит заповеди «почитай отца твоего и мать твою», так как частное право уравнивает даже детей с родителями. Хотя бы в смысле родительской порки, не говоря уже о контракте.

Зачем Моисей принес от Яхве Второзаконие без намека на моральные заповеди, я подробно описываю в других своих работах. Здесь кратко скажу, что – для идентификации представителей торгового племени, разрозненно живущих средь других племен по причине торговли, и потому, что прокормиться таким образом можно только в случае разрозненности торговых семей друг от друга. И им абсолютно необходима идентификация, незамутненная ничем, даже моралью. Только так она будет действовать: разрозненные представители торгового племени идентифицируется друг с другом в литургии единому для них богу Яхве. Даже если они впервые друг друга увидели в глаза.

Теперь обратимся к морали как таковой. Сколько не повторяй: халва, халва, от этого во рту слаще не станет – истина в последней инстанции, раз уж речь у меня идет о юриспруденции. Гораздо лучше действует наказание, вернее, его неотвратимость. Таким образом, мы подошли к выводу, что публичное право – это естественное продолжение родительской опеки, и выдумывать тут особенно нечего. Надо только как следует расписать «уложение о наказаниях», чтоб «дети» не обижались, что одного наказывают более чем другого.

Но откуда, черт возьми, взялось частное право, при котором все равны между собой, даже вождь, в том числе и «вождь всех времен и народов»? Я думаю, тут не надо сразу окунаться в римское право, а потом перепрыгивать из него прямо в эпоху реформации и просвещения, как это делают русские историки юриспруденции. Кое-что было и до «римского» права. Смотрите сами.

 

Российские знатоки истории юриспруденции

 

Частного права как такового в России вообще сроду не было. Его заменяет у нас гражданское право, которое не совсем частное право. Ибо сильно сдобрено государственным принуждением в ущерб равноправию сторон. Единственная книжка, которая о нем повествует, это – С.С. Алексеев. Частное право: «Статут», М., 1999.

Вот как об этом говорит автор: «О делении права на публичное и частное говорили еще философы античности. По словам Аристотеля, публичное право защищает то, что вредит обществу, а частное право – то, что вредит отдельным лицам. К публичному праву относятся административное, уголовное, финансовое право, процессуальное право, земельное право, ряд других подразделений. К частному – гражданское право, а также – хотя и  не всецело – некоторые другие подразделения». То есть автор не может разделить как следует частное и гражданское право. Далее автор продолжает: «Для публичного права характерны отношения «власть – подчинение», для частного права – отношения юридического равенства субъектов. Публичное право построено на принципе субординации, частное право – на принципе координации воли и интересов участников отношений».

Автор пока не идет далее мной высказанного тезиса, что публичное право – отношение родителя и дитя, то есть естественного отношения в животном мире, публичное же право он только пока охарактеризовал, но не сказал, откуда же оно родом, если не считать «древнего грека» Аристотеля. Каковой тоже неизвестно, откуда это частное право взял?

Далее автор, отдавая должное путинским «реформам», утверждает, что публичное право – это «властная вертикаль», а частное право – «горизонтальные» отношения. Как будто это не было ясно из предыдущего. Затем, устав растолковывать то, чего сам не знает, резюмирует: «С первых стадий цивилизации право так и развивается в составе двух относительно самостоятельных сфер, по двум руслам – публичного и частного права» (выделение – мое).

Затем, так и не сказав откуда частное право взялось, пишет: «начальные «кирпичики» юридической техники и наиболее развитой, отработанный технико-юридический инструментарий во многом сформировались в основной обители частного права. В основном – на базе римского частного права». То есть, автор пока не знает, как частное право образовалось, но отмечает, что весь инструмент права вообще родился в частном праве. И далее делает фокус: «…частное право, в сущности, сразу, по историческим меркам «в краткий миг», всего лишь за несколько веков древнеримской истории, буквально ворвалось в своем довольно развитом классическом, чуть ли не в готовом виде в античную культуру – культуру человечества весьма высокого уровня». Это, конечно, фокус: «в краткий миг в готовом виде», но фокусы в истории не приветствуются.

И снова, да ладом: «…римское частное право дало миру поразительное по отработанности, совершенству, изяществу собрание юридических конструкций, моделей, формул, отточенной лексики», словно это – черт из табакерки, и как будто автор не писал это же самое несколькими страницами назад.

Затем автор, перепрыгнув через «века и тысячелетие», обращается к «средневековому праву университетов» и при этом делает открытие: «…речь здесь идет не об отмеченном ранее поразительном феномене, когда древнее римское право, «перекочевав» через века, в сущности тысячелетие, стало регулятором развивающихся товарно-денежных отношений». То есть, получается, что древние римляне выдумали, например, патефон, но этому патефону пришлось подождать 1000 лет, чтобы стать полезным, пока появятся виниловые граммофонные пластинки.

Затем из «римского» частного права у автора «во второй половине XX и на пороге  XXI века вырабатываются и входят в жизнь гражданские законы нового поколения, выражающие глубокое единство частного права и современного естественного права, неотъемлемых прав человека». Как будто само «древнеримское» частное право изначально не полагает равноправие людей «по горизонтали». Иначе бы это «древнеримское» частное право вообще не возникло.

Из этой галиматьи у автора возникла «гипотеза», согласно которой «в науке не обращено должного внимания на то очевидное обстоятельство, что формирование вселенского шедевра культуры – римского частного права в его наиболее развитых формах (III-II вв. до н.э. – I-III вв. н.э.) и появление великих Христовых откровений-заповедей, положивших начало христианской культуры и морали, - события исторически одномоментные».  При этом «одномоментность» у автора получилась размером в 600 лет. Но не это главное. Далее он пишет серию очень красивых и звучных фраз, в «сухом остатке» от которых – мир бы погиб, если бы «древнеримское» частное право не соединилось с христианским декалогом Второзакония, которое автор понимает традиционно, как мешанину из литургии и морали.

Не удержусь все-таки, приведу одну фразу автора, шибко уж она «красивая»: «Если такого рода гипотеза найдет подтверждение, то выраженный в ней подход откроет весьма конструктивную, многообещающую перспективу постижения самых основ духовных ценностей, их – если можно так сказать – единого корня, уходящего в самую суть разума, свободы, морали. Этот подход может стать предпосылкой для понимания и других существенных сторон и перспектив развития человеческой культуры, взаимосвязи ее различных, казалось бы, отдаленных друг от друга областей, в том числе права и религии».

Во-первых, я и о своей теории, в корне отличающейся от гипотезы автора, хотел бы тоже так сказать, но стыдно так уж сильно себя расхваливать, хотя и оснований у меня – больше. Во-вторых, именно христианство чуть не угробило не римское, а византийское, греческое, а точнее – еврейское частное право тем, что специально перепутало декалоги Перво- и Второзакония.  (Но об этом у меня – в других работах). В третьих, на кой черт перепутанному «Второзаконию», которое – Первозаконие с моральной частью заповедей, нужно частное право? Ему бы и этих заповедей хватило. Ведь те, кто признает вселенскую значимость этих лозунгов типа «не укради», должны согласиться, что частное право при этом служит пятой лапой у собаки. В четвертых, зачем частному праву, в свою очередь, нужно христианство с его Первозаконием? Ведь за триста лет до Христа оно одно прекрасно справлялось со своими задачами.

Лучше бы задаться вопросом: что это так плохо стало с таким развитым в древние времена частным правом, как только наступило христианство? До тех самых пор, как с христианством фактически покончила сперва реформация, а потом, окончательно – просвещение. Сегодня же только меньшинство бегает по церквам, большинство – по юристам.

Я привык, что юристы выражаются очень корявым на первый взгляд языком, с множеством вводных слов и предложений и читать их – одна мука, зато – фразу, если она наконец осилена, двояко – трояко не поймешь, а только то, что в ней в действительности сказано. И как только юрист начинает выражаться «поэтически», юристу этому – конец. Автор доказывает: «Именно в гражданском праве частноправовые начала обретают «живую юридическую плоть.  Потому-то выражения «частное право» и «гражданское право» по большей части понимаются как синонимы, тождественные и взаимозаменяемые понятия». И здесь же противоречит себе: «Гражданское право со своей стороны – это, так сказать, не «чистое» частное право. В советском обществе оно вообще имело в основном опубличенный (выделение – мое) характер. Да и при последовательном выражении частноправовых начал в гражданском праве всегда наличествуют известные публично-правовые элементы, а порой и целые институты  (например, институты опеки, регистрации и т.п.). Он специально «забыл», я думаю, институты всяческих «разрешений» и «регистраций», «лицензирований» и «надзоров», отданных на откуп чиновникам, и поэтому почти непреодолимых для «любителей» частного права. 

Из этой «поэзии» ничего не поймешь определенно, можно только ассоциировать, умозрительно представлять и даже «сопереживать» как поэту. С похмелья – так, а в трезвом виде – эдак. Ибо, что такое «живая юридическая плоть»? Почему «понимаются», а не детерминируются? Как однозначно понимать «не чистое» частное право? Оно что, в мазуте? Притом «в советском обществе», а не в общемировом. И почему частное право именно в этом «обществе» имеет «опубличенный» характер? И зачем «римскому частному праву, поразительному по отработанности, совершенству, изяществу юридических конструкций, моделей, формул, отточенной лексики», понадобились эти идиотские «публично-правовые элементы, целые институты» несусветной галиматьи? Нет бы сказать, просто и четко: гражданское право – это желание властей вместо частного права включить материнско-отцовскую опеку над народной «горизонтальной» деятельностью с тем, чтобы со временем вообще отменить частное право, оставив вместо него «родительскую опеку государства».

Книжка эта, естественно, продолжается дальше, но больше в ней нечего читать по возникновению как права вообще, так и частного права. Поэтому перейду к западному пониманию этих вопросов.           

 

Западные знатоки истории юриспруденции

 

Лучше «Британники» этот вопрос никто не знает. «Британника» в этом отношении не проявляет столько самонадеянности, сколько только что цитированный автор российского понятия частного права, который все знает непоколебимо. Она начинает издалека, от самой собственности, и правильно делает. Ибо понятие частного права неразрывно связано с «горизонтальным» отношением людей. А эти отношения, в свою очередь, все, кроме любви, – вещные, собственнические. Притом ревность в любви – это ведь тоже собственническое начало, во многом – договорное.     

Пересказываю. Сегодня в английском понимании это «объект юридических прав», «имущество» или «богатство», с сильным оттенком индивидуальности. Английское слово получилось или непосредственно, или через французский язык от  propriete от латинского proprietas, что означает «специфический характер (природа) или качество вещи» и в письменном виде – от почтового отправления – augustan – собственность.  В свою очередь, слово proprietas получено из прилагательного proprius, означающего «специфический» или «собственный», в противоположность слову communis, «общий (обычный)». Само рroprius имеет неуверенную этимологию, но вероятно связано с индоевропейским корнем, который на  латыни prae и prope, по-гречески -  prin и на санскрите – pra.  Это – ядро значений, которые могут быть переведены как «перед», «прежде» (добавлю по-русски – прадедушка), «близко к»,  «от имени».  Таким образом, это «то, что прежде, чем прибудет», или «что отделяет индивидуума и вещь друг от друга». Это – отношение лиц друг к другу, или разделение, отделение «меня» и «тебя» («вас») по расстоянию и времени.

Далее «Британника» сразу переходит в 17 век. Поэтому прокомментирую то, что только что переписал из нее. Конечно, «Британника» не знает того, что знаю я об образовании и действиях торгового племени. Вернее, знать-то знает, ибо именно из нее я о торговом племени узнал, но не придает этому значения. И даже сильно сомневается, что древние евреи и торговое племя – это одно и то же. Это у нее, видите ли, не доказано. И поэтому у нее никак не получается сделать правильный вывод из очень заинтересовавших меня сведений предыдущего абзаца.

Беру быка прямо за рога (подробности у меня в других работах). Весь этот куст значений, на первый взгляд не соответствующих друг другу, означает ни что иное, как товар в нынешнем понимании этого слова. И в то же время – наследство. Латынь и греческий оставим пока в стороне, так как это все тот же древнееврейский язык, и остановимся на санскрите – предке индоевропейской семьи языков. И выпишем подряд значения корня «пра»: товар всегда имеет значение «перед» и «прежде» продажи. То есть, он всегда имеет историю. Товар на то он и – товар, чтобы быть «близким к», назначенным к продаже, притом «от имени» одного индивида «к имени» другого индивида. Товар всегда – понятие ожидаемое, не столько его прибытия физического, сколько прибытия как ожидания, то есть, он  «то, что прежде, чем прибудет». Особенно в отношении товара хорошо звучит его описательное определение: «то, что отделяет вещь и индивида друг от друга», то есть еще не проданную, но предназначенную к продаже вещь. Особенно хорошо, законченно определяет товар последнее определение «Британники»:  «отношение лиц друг к другу, или разделение, отделение «меня» и «тебя» («вас») по расстоянию и времени». Ибо «отношение лиц друг к другу» как покупатель и продавец – есть разделительное отношение, притом предельно ясно сказано, что «от меня» «к тебе», «к вам».

Но товар, являясь собственностью, не может избежать наследования, иначе это – грабеж или растаскивание по домам как бы «ничейного» имущества. Отсюда – прадедушка. Только этот прадедушка не личность как таковая, а его наследство – имущество.  

Я думаю, что ученым, которые составляли «Британнику», только идиотское «общепризнанное мнение», что торговлю выдумали сами собой все известные племена на свете, мешало сопоставить товар и «санскритское» определение собственности. Ибо товар – собственность преходящая, как «по расстоянию», так и «по времени». Однако время моих пояснений еще не подошло, продолжу пересказывать «Британнику».     

Когда свойство этого слова появилось на английском языке, оно регулярно используется в значении латинского языка proprietas, или в других словах,  легко получаемых из него. Перед 17-м столетием редко можно встретить это слово в его современном смысле объекта юридического права. И даже тогда, когда это именно так понимается, контекст почти всегда подразумевает вещь или группу вещей, принадлежащих индивидууму, но пока не узаконенных на бумаге. И только много позднее это слово стало нормальным юридическим понятием индивидуальной собственности.

Здесь я недаром выделил «перед 17 столетием», это 16 век. Козимо Медичи – основатель католичества (это я доказываю в своих работах) и банковского дела в Европе умер в 1464 году, «наполнив папскую казну до отказа».  Из этого вытекает, что, во-первых, официальная хронология врет, во-вторых, что во времена Медичи Старшего еще не было никакого банковского дела, так как не было еще устоявшегося понятия собственности. Просто было очень много денег в одной куче. Но не было еще закона, закон был только в гуще самих торговцев, наружу не прорвался. Тогда нечего болтать о Римской империи, дескать жившей по историческим книжкам чуть ли не при современной юриспруденции. Но об этом у меня в других работах. Это рассмотрено – с одной стороны.

С другой стороны, если Козимо Медичи был всеевропейский банкир в действительности, то почему вплоть до начала реформации и просвещения «редко можно встретить это слово в его современном смысле объекта юридического права»? Тогда как, оно известно со времен «древних» греков. Не следует ли из этого, что вопреки российскому юристу С.С. Алексееву «древнеримское» частное право было запрещено христианством в образе католичества? Как и галилеево «а, все-таки она вертится». Недаром целых сто лет после Козимо Медичи «Маллеус» («метод» борьбы с ведьмами, точнее – борьба с матриархатом) печатался в четыре раза чаще самой Библии. (См. мои другие работы).  

Приведу-ка я еще одну мысль из «Британники», приближающую меня к предмету этой статьи. Кратко она выглядит так. На Западе все шло к тому, чтобы придать собственности юридический вид, «незападная» собственность (азиатская) все еще продолжала пониматься в самом раннем архаическом смысле. То есть, она перестала пониматься в главном своем свойстве как передаваемая, движущаяся, а стала пониматься в статическом свойстве. Понятнее будет: царская да боярская и больше – ничья. Поэтому не поленюсь, спрошу С.С. Алексеева: не поэтому ли у Вас в гражданском праве больше публично права, чем частного?

Далее «Британника» начинает делить право, так сказать, на восточное и западное. Вот как это у нее получается. На Западе стала прослеживаться тройственность собственности: владение, пользование и распоряжение. И продолжает: «триумвират принципов собственности – банальность на Европейском континенте, где долго считалось, что эта тенденция была свойственна Римскому праву. В непромышленных обществах (Восток – мое) комплекс правоотношений  материального производства глубоко связан с семьей. В них экономика и семья глубоко связаны. Промышленные же общества (Запад – мое) контрастны в том, что в них  отделено производство от потребления, то есть, экономика – от семьи. В результате, в правовых системах непромышленного мира, собственность, используемая в производстве, и собственность, используемая в семье,  разделяются функционально и имеют тенденцию обращаться к различным телам закона».

Во-первых, тем самым «Британника» утверждает, что на Западе в отличие от Востока как производственная, так и семейная собственность «обращается» к одному и тому же «телу закона», то есть частному праву. А вот на Востоке производственная собственность «обращается» к публичному праву, а семейная собственность – к праву частному. И именно поэтому, запутавшись в этих двух «правах» окончательно, на Востоке и было выдумано «гражданское» право – мешанина из двух разных систем права, которую нам не может вразумительно объяснить С.С. Алексеев. 

Во-вторых, если триумвират собственности «долго считался» произведением римского права, то значит, что сегодня так не считается. Поэтому и С.С. Алексееву это бы надо было знать тоже. Я к этому триумвирату еще вернусь.

В третьих, почему такая разница в системах права произошла на Востоке и Западе, «Британника» не знает, неудачно оправдываясь: «Современная антропология испытывает трудность, делая вывод относительно истории. История многих незападных обществ достоверно известна за очень непродолжительное время». Хотя, замечу я, древнее Вавилона и Египта этой самой истории ничего не известно. Даже Древний Рим «моложе» их.

Потерпев фиаско с восточной юриспруденцией, «Британника» бросает взгляд на Запад. И вновь удивляется: «Агломерирующая тенденция римской юридической мысли никак не проявляется в политической и философской жизни того времени, кроме общих идей». А как ей «проявляться», если я доказал в других своих работах, что никакой Римской империи вообще не было. И вся ее «история» скомпилирована со значительной «переделкой» в «Платоновской» академии Козимо Медичи из «рукописей, купленных» им у Магомета II в Константинополе. И сделали это Фиччино и Браччолини на деньги Медичи.

Упомянув наличие только «общих идей» в Римской империи, «Британника» идет дальше: «Однако нет никаких оснований полагать, что основание римского права явилось следствием социальных причин». Я и думаю: а какие тут могут быть «осноавания», если вся римская история – сплошной роман на основе «фактических» событий? Примерно как «Молодая гвардия» Фадеева, которую историки не устают критиковать до сих пор, меняя местами «молодогвардейцев» и их  «предателей». Но главный момент не в этом, а в том, что «следствием социальных причин» юриспруденция и не могла быть, ибо «социальные причины» безжалостно подавляют власть имущие, а не делают им юриспруденцию, чтоб они могли процветать. Особенно в те, жестокие времена.

Отбросив как исток возникновения юриспруденции «социальные причины», «Британника» констатирует: «Но происхождение классов именно в это время кажется очевидным. Владение собственностью в это время – вероятно. Но множество проявлений владения собственностью с легкостью не может быть приписано какому-либо классу». Другими словами, и «классовый» толчок к созданию юриспруденции не оправдался. Я не виню «Британнику» в том, что она не заметила национальный «класс» торговцев, ибо она рассуждает с позиций сегодняшнего дня, когда торговцы – многонациональны.

Знакомить нас с «происхождением» римского права «Британника» завершает следующими словами:  «Вместе с тем, абсолютно не развито понятие защиты собственности от государства». Как же так? Ведь основа современного частного права как раз и заключается в том, что государство и индивид – равноправные субъекты этого права. Я-то знаю, почему так произошло, но подробно объяснять пока не буду, скажу только, что у торговцев-праевреев никогда не было государства, и даже понятия такого не было. И торговцы, не в пример нам, были очень практическими людьми. Так что борьбу с тенями не выдумывали.

Я ясно вижу, что «Британника» устала объяснять нам то, чего сама не понимает. Поэтому возвратилась на Британские острова: «В Англии понятие собственности на  землю появилось в конце 12-го столетия от частичного контроля до феодального владения. Путь,  которым это случалось, был необычно комплексным. От судебной гарантии феодальному лорду подневольных  людей до свободных арендаторов и владельцев собственной  земли». «Частичный контроль» здесь я понимаю как грибную поляну в общественном  лесу, тропинка к которой от всех других держится в тайне. А «феодальное владение» – как здоровенного детину, не скрывающего тропинку на грибницу, а охраняющего ее с дубинкой в руках. Между ними – невообразимо «комплексные» правоотношения. Иначе «Британннику» понять «в конце 12 столетия» невозможно.

Однако она продолжает: «В 16-ом столетии  лорды в отношении своей земли были ограничены только  получением за нее арендной платы. (То есть, добавлю я, «подневольные люди были запрещены). Имеются, однако, некоторые данные, что собственность уже получила некоторую юридическую защиту от притязаний короля. Приблизительно то же самое существовало в континентальной Западной Европе».

По «притязаниям короля» я скажу проще, основываясь на самой английской истории, так как своих королей там лорды били нещадно: руки у королей стали коротки, так как лорды договорились между собой. Что касается «ограничений лордов только арендной платой»,  то и это понятно. Английские лорды эксплуатировали собственный народ, поэтому рабство дотянуло только до 16 века. А, например, в России народ эксплуатировали хазарские пришельцы, которые народ считали чужим, примерно как негров в Америке. Вот там рабство и дотянули до 19 века, основываясь на Соборном уложении царя Алексея Михайловича (1649 г.), отца Великого Петра. (Подробности – в других моих работах, в частности в статье «Дополнительные доказательства моей теории – 6. Темные следы или Как дело Моисея чуть не погибло» и статье «Западная Европа»).

Здесь же приведу только слова А. Поссевино, который в 1582 году пишет о Московии: «Великий князь все держит в своих руках: города, крепости, села, дома, поместья, леса, озера, реки… Князь обладает огромными сокровищами. Сколько бы ни ввозилось в Московию обработанного или необработанного золота, все это, он собирает и почти никогда не разрешает вывозить».

Подытожу: это же не исток частного права и юриспруденции, а чистое жизнеописание. Как, например, что кушали на званом обеде у фараона, не вдаваясь в подробности, откуда все эти яства взялись.

Дальше частное право у «Британнники» развивалось следующим образом: «В начале 17-ого столетия голландский юрист Хьюго Гротиус объявил теорию, согласно которой государство имело право изъять частную собственность. С другой стороны, это можно было осуществить только для пользы всего общества и с компенсацией бывшему владельцу. В конце 17-ого столетия Сэмюэль фон Пуфендорф очистил теорию собственности от ее древнего происхождения на праве военного захвата. Для этого он призвал усилия государства защитить ее и охранить от военного захвата. Современник Пуфендорфа Джон Лок выдвинул другую теорию, согласно которой собственность – это скорее не только вещь, которую можно захватить, а факт, то есть, собственник смешал свой труд с вещью, создав новую, большую собственность. И это право на вещь, проистекающую из труда – естественное право. И эта собственность не требует государственной санкции, чтобы иметь законную силу. Но она должна, однако, быть защищена государством». 

Самое смешное здесь то, что «римского» права как будто не было вовсе. И отчего все эти кардинальные перемены произошли – тоже непонятно. Тем более что тут же «Британника» доводит до нас с вами: Смесь римского и церковно-католического права, известная как jus communa («общее право»), действовала в Европе при отсутствии местных законов. Комментаторы этого права 14-15-х веков описывают преобладание феодальных форм собственности в терминах римского права (dominium utile; квази - possessio iuris). Но это скорее католическое представление, чем римское. И эти скорее католические, чем римские идеи собственности потому были общеприняты, что составляли часть университетской подготовки юристов».

«Британника», конечно, не знает того, что знаю я об «изобретении» торговли древними евреями из Йемена. Она не знает, что католичество «купил» Козимо Медичи у Магомета II вместе с древними византий­скими рукописями, переписанными потом «как надо» его наемниками из «Новоплатоновской» академии в «историю Древнего Рима», и размноженными тысячами станком Гуттенберга. (Подробности – в других моих работах). Но как же не попытаться, черт возьми, здраво рассудить о «смеси римского и церковно-католиче­ского права». Отчего это вдруг эта «смесь» начала «действовать» в Европе? Ведь чушь собачья, что в Европе «отсутствовали местные законы». Публичное право даже у стаи бродячих собак есть. Подумали хотя бы над тем, какого черта с приходом католичества куда-то сквозь землю провалилось то самое, идиотское римское право, а потом выскочило как черт из табакерки в Реформацию католичества и Просвещение.

Почитали бы как Лукиан и Цельс издевательски смеялись над католичеством в самый момент его становления, а не в «римскую» эпоху, куда этих непослушных умников затолкали «новоплатонисты» Козимо Медичи. Можно сопоставить и то, что Хьюго Гротиус по времени, не считая нескольких лет, - современник Антония Поссевино, который описывал ужасы Московии. Первый из них выдвигает современнейшее понятие роли государства в охране и распоряжении частной собственностью. И этого не могло бы быть, если бы в этом не было массовой потребности. Другими словами, на Западе частными собственниками со времен Реформации было почти все население. Иначе Гротиусу не пришло бы в голову изучать вопрос и предлагать свою идею. Второй из них пишет в это же самое время про «азиатский способ производства», при котором вообще все в стране «принадлежит» князю. И я недаром прервал так резко цитату. За «реками и озерами» у Поссевино стоит: «честь и достоинство».

Беда «Британики» в исследовании истории права, как и всей исторической науки в том, что она не знает, что надо поставить во главу угла. Попыталась поставить римское право, но из этого ничего не вышло, как видите. Не вышло потому, что никакого римского права не было. Это было право евреев, они же «греки», которое действовало только между ними на основе истинного, без моральных заповедей, Второзакония Моисея. К этому и перейду, но не забуду сказать свое мнение и о «древнем происхождении частной собственности на праве военного захвата». 

 

Как это было в действительности

 

Я думаю, что у меня не будет оппонентов в том, что Первозаконие все-таки было, потому что Второзаконие – налицо. Гораздо меньше сторонников будет поменять эти два «закона» местами. Особенно среди тех, кто всю свою жизнь зубрил  традиционную историю. Только вызубрил, внес в нее свой «великий вклад» в виде исправления блюд в меню фараона какой-нибудь 101-й династии, а тут… на, тебе, горный инженер Синюков объявился. Со своими «никчемными умствованиями»: учить «специалистов своего дела», «дилетант» эдакий, если убрать матерщинные слова, которыми эти несколько слов сопроводят. 

Однако, придется послушать хотя бы, господа историки.

Как я уже обозначил выше, публичное право есть даже у стаи бродячих собак, поэтому распространяться о его возникновении особо нечего. Это прирожденное, первородное право. Право родителей, любящих и обучающих своих детей, перешедшее постепенно в право сильного или шибко умного вождя, шаха, лорда, князя, короля, императора. И нужно последнее для того, чтобы сытно есть, мягко спать, удовлетворять свои сексуальные потребности наиболее приятно. И так далее.

О развитии тут нечего особенно говорить. Разве что об унификации. Скажите, какому вору понравится, пойманному за два пальца, запущенные в чужой карман, если в одной деревне ему за это отрубят голову, а в другой – только два пальца, «виновные» в краже? Самому-то вору – ладно. А вот каково окружающим «честным налогоплательщикам»? Ведь почти каждый хочет что-нибудь украсть. И именно потому заботится о «справедливых» последствиях. Вернее, даже не о справедливых, а хотя бы «адекватных». А раз таких претендентов много, почти все, то умный вожак (на первых этапах – папа с мамой), непременно желающие быть любимыми, быстренько дойдут до унификации наказаний. Вот и все – публичное право готово. Ибо публичное право – это в подавляющем большинстве случаев – наказание за проступок перед царем, сиречь –  «народом».

О его нынешних разделах, градациях, и прочих юридических штучках я даже говорить не хочу, все это в пределах понимания детсадовского возраста. Замечу только, что право собственности на все и вся в этом публичном праве, как я только что говорил словами Поссевино, принадлежит князю, лорду, а в собачьей стае – вожаку, даже все самки разом. Лучше я перейду к возникновению частного права.

Частное право – не самоочевидно, особенно на фоне публичного права. Иначе бы «Британника» с ним быстро разобралась. Это такое же величайшее «изобретение» как теория относительности, торговля и буквенная письменность. Кстати, колесо, глиняный горшок и лук со стрелами, которые историки считают величайшими, я к величайшим изобретениям не отношу, эти вещи любой ребенок пяти лет в любом племени на Земле изобретет играючи, в полном смысле слова играть. (Подробности – в других моих работах).

Я-то давно знаю, как было изобретено частное право, но вы-то не знаете этого. Потому буду рассматривать это изобретение последовательно, тщательно и со всеми возможными для меня доказательствами. Начну с русских слов с корнем «pra» – «пра», ибо «санскритский» корень был рассмотрен выше с подачи «Британники». Как вы помните, этот корень сильно смахивает на «товар» и «товарную сделку», отчуждение от меня к тебе, «куплю – продажу», разделяет производство и потребление, представляет товар в обороте.

Старинное русское слово «пра» означает истину, воистину, справедливо, откуда и произошло слово «право» (juris). Это же слово «пра» означает закон, правый, правда в отличие от кривды – вранья, шуи (В. Даль). Это же слово «пра» означает в многочисленных производных словах «связь с восходящим или нисходящим родством» в таких словах как праматерь, праотцы. Особенно вторичность, третичность и так далее этой связи: прапрадедушка и даже пращур – отец прапрадедушки. Все это делает это слово каким-то неопределенным, неточным, многозначным. Вместе с тем его трудно не ассоциировать с санскритским «пра», что приближает к этому слову и те его значения, которые придала ему «Британника». Вместе с тем, правый в значении лучший, чем левый (неправый), а также правда – закон, а в особенности право как таковое, юридическое говорит о том, что все это какие-то хорошие вещи или действия в отличие от плохих, неправильных, порочных вещах или действиях. А применение слова «пра» для связи с повторяющимися однотипными, родственными отношениями и событиями придает ему значение устойчивой связи, которой, в свою очередь, придается большое значение. Во всяком случае, слово это настолько старо, что только в санскрите и видно его начало. А в самом санскрите – еврейские корни.   

Особенное значение в этом случае приобретает для нас слова «прах» и «пря» с тем же корнем. Мы говорим прах не только в понимании бренных останков человека, изначально как бы сожженного, что характерно как для индусов с их санскритом, хотя он и афганский, но и для древних русских, которые тоже сжигали своих умерших сограждан, но и употребляем это слово для всего изначально неживого, которое почему-то вдруг перестало существовать. Например, все пошло прахом, в смысле было и перестало быть. Имелось и перестало иметься. Например, тут царит прах и запустение. Слово «пря» Владимир Даль считает равнозначным слову «распря»,  я же считаю, что «пря» – обсуждение, заключение договора, а распря – неудача в этом начинании, в этом действии. Посмотрите сами.

Пряжа, упряжь – это то, из элементов чего можно сделать новое единое целое, как бы договоренное между собой из элементов пряжи и упряжи. Прения – это обсуждение чего бы-то ни было, а вовсе не потение при этом, как многие думают, хотя и потение можно произвести от тяжелых прений. Распряжа, распрягание ныне осталось только как воспоминание о лошадях, но это есть реституция упряжи, если мы говорим все-таки о юриспруденции. То есть восстановление первоначального состояния разрозненных хомута, дуги, шлей, постромков, вожжей, чересседельника и так далее. Поэтому распря первоначально – это недоговоренность при сделке, расхождение покупателя и продавца в результате «не сторговавшихся» между собой. И обратите внимание, что на Востоке продавец и покупатель традиционно торгуются до посинения, а покупателя, без торга берущего вещь по первой назначенной продавцом цене, презирают. Вот что такое прения, а распря – бесполезные прения, расхождение покупателя и продавца. И это потом уже распря из мирного расхождения взглядов на цену покупателя и продавца превратилась во вражду, которая первоначально даже не предполагалась. Но, все же заметьте, распри бывают, как правило, только между близкими когда-то людьми, состоящими в каких-то близких отношениях, чаще – родня и друзья. То есть распря – расторжение (ломка) мирных прений о цене и не более того.

У В. Даля же:  «распря – пря, спор, прение, состязание, несогласие, раздоры, ссоры, смуты». Я это к тому привел, что здесь даже видно, как именно состязание превращается у Даля во вражду и смуту.

Ныне совершенно забытое нами слово «праца» залетело в наш родной язык, несомненно, от хазарских евреев, а обозначает оно всего-навсего труд, занятие. Вот я и спрашиваю: какое же еще может быть занятие у евреев кроме торговли? Я имею в виду те, далекие времена. Тем более что русское слово «прать» означает жать, давить. Я его понимаю, как «гнуть свою линию» в прениях о цене.

Чтобы окончательно и бесповоротно связать «про-пря» с торговлей и Хазарским каганатом, напомню вам старинное русское слово «прасол», которое у В. Даля в окончательном варианте означает того, кто скупает и перепродает что-нибудь. Но начали прасолы все-таки с соли. Покупали ее на озере Баскунчак, везли с Волги на Дон, затем сплавляли по реке Самаре в Днепр, ну, и так далее. И было это еще при Хазарском каганате, (подробности у меня в других работах).

Слово «соль» на всех известных языках индоевропейской семьи практически неизменно, что говорит о преобладающем значении этого, ныне дешевейшего, продукта в те далекие времена. О слове «пра» вам уже известно. И больше мне нечего тут добавить.  Лучше я вернусь вновь на Британские острова.

На английском право как сторона и право из юриспруденции по написанию аналогичны – right. Заметьте, так же как и в русском языке. Но, лучше я рассмотрю русское слово «справка» и английское слово «прайс» – цена. Суффикс «вк» и окончание «а» по-русски большой роли не играют, главное – корень «пра». Поэтому справка – это всего лишь ценник или по научному «прейскурант», тоже с корнем близким к «пра». В английском же языке это слово прямо произведено от «пра».  Нынешним молодым россиянам это слово покажется еще более знакомым в сочетании «прайс-лист».

Если я был бы юристом и захотел бы узнать происхождение частного права, я непременно сделал бы то, что я написал выше. И это бы меня неминуемо привело к соединению первоначальных понятий торговли и частного права. Они и обозначаются-то одним и тем же «санскритским» словом. Санскритское я потому взял в кавычки, что оно не санскритское, а древнееврейское. (Читайте об этом другие мои работы, в том числе «Новоазиатская формация в России установилась», «Столпы и краеугольные камни», «Технология российского рабства», «Тайна Аравийского полуострова», «Языкознание», «Сатрапия» и др.).  Санскритским же (грубо говоря, афганским) оно стало потому, что боковая ветвь «дороги соли» от Баскунчака до Тихого океана ответвлялась через Афганистан в Индию (моя книга «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории»). И в связи с людоедским способом правления народом язык там застрял в своем развитии в «санскритских» временах.

Восточная ветвь торгового племени из Йемена, прочесывая восточные страны и народы и застревая там, привносила в них вместе с изобретенной ими торговлей и письменностью свой язык, само изменяя свой язык (исключая новые для этих племен слова), ставший индоевропейской семьей языков. Западная ветвь этого же племени, продвигаясь через Эфиопию, Египет в Средиземноморье, создала точно таким же образом афразийское дерево языков, в которое, в конечном итоге, вошла и индоевропейская семья, естественно, вместе с европейцами. Чему лингвисты никак не найдут объяснения. Все это расписано у меня в других работах, поэтому останавливаться не буду. Перейду к западной и восточной цивилизации, с упором на юриспруденцию, ибо все остальное у меня уже описано. И тут мне снова понадобится Моисей.      

Дело в том, что евреи, естественно, начали свой долгий путь с Первозаконием в руках, как на запад, так и на восток. Мешанина из морали и литургии своему богу Яхве в Первозаконии сильно мешала им. С одной стороны, моральные лозунги в Декалоге действовали как мертвому припарки, ибо и сегодня лозунги действуют почти так же. Пока не попадешь в тюрьму. Только здесь о них вспоминают, и то – не всегда, чему подтверждением служит слово рецидив.

С другой стороны – было еще хуже. Недостаточное внимание, уделенное в Декалоге литургии богу Яхве, делало евреев легкой добычей местных верований и нравов, например, к некошерной пище, не говоря уже о местных богах. Все это усугублялось тем, что евреи стояли практически нараскоряку между моралью и Яхве, ибо требования эти были совершенно разные: не обманывать («не произноси ложного свидетельства»), например, несовместимо с торговлей – продашь дешевле, чем купил. Но ведь и Яхве тут же присутствует, все знает, и укоризненно покачивает головой. То есть мораль и Яхве мешали друг другу в Декалоге Первозакония. Когда выбираешь между большим и меньшим злом, нужен компромисс. Человек по своему складу, как и все живое, выбирает, где слаще. Поэтому и бог Яхве начал меркнуть на фоне давно померкших моральных заповедей. Что же из этого вышло?

Ислам, вот что вышло. Разрозненные семьи торговцев, вклиненные в аборигенскую среду, быстро потеряли своего Яхве и, внедрившись в местную элиту, выдумали для нее совершенного бога, которому через элиту народ подчинялся беспрекословно. Ислам быстренько захватил полосу земного шара от Индонезии до Гибралтара. А передовой отряд торговцев, которому не хватило места в элитах мирным способом покоренных народов, дошел до озера Баскунчак, где и основал Хазарский каганат. Потом постепенно внедрился в среду, в которой мы с вами родились, и Хазарский каганат исчез без следа. Правда, перед тем, как внедряться в будущую Россию в этих местах, начиная полосой с Центральной Азии, через Сирию, и заканчивая Александрией и Гибралтаром, от ислама стало отпочковываться христианство. В Индии – буддизм, в Китае и Корее – то, что там сегодня. Но именно там, где действовал ислам. На юге Западной Европы в это время процветал матриархат, на севере – то, что было и в будущей России до экспансии туда хазар. Примерно, как республика Великий Новгород. Пора возвращаться в юриспруденцию.

Высокую интеллектуальность торговли я покажу на примере инженера, использующего готовые формулы и ученого, эти формулы создающего. Задача инженера, сидящего на куче готовых формул, заключается в подстановке в них без описок нужных цифр и знании арифметики. Интеллект тут нужен, но примерно такой, как у хорошего каменщика, с закрытыми глазами, без уровня и отвеса правильно кладущего кирпичи в стену. То есть, опыт и больше ничего. С учеными посложнее, тем более что один ученый все формулы не изобретет, тут нужна специализация в узкой области, например, в кинематике, динамике, сопротивлении материалов и так далее. Один не осилит все это, если я таких дисциплин назову еще штук сорок.

Торговля же еще сложнее, и быть надо и инженером, и ученым, притом всех специальностей разом, притом только что выведенные формулы действуют всего несколько дней, а потом их надо менять, развитие науки, вернее, сама жизнь требует. Вот в таком широком поле неопределенностей действует торговец. Если, конечно, он торговец, а не потенциальный банкрот.

Я только не понимаю одного, как историки не обращают на это внимания, приписывая изобретение торговли всем без исключения народам поголовно? Словно это пресловутое колесо. Из-за неизобретения которого чукчей считают дураками, хотя чукчам это колесо на летних сплошных болотах и зимних сугробах нужно как собаке пятая нога. Без письменности (это я показал в других работах) торговля невозможна. Здесь же рассмотрю: возможна ли она без правил? Основные правила успешной торговли я рассмотрел в другой работе, и оказалось, что без этих правил нельзя. А разве можно без ответственности? Ибо товар велик по сравнению с нуждой одного человека, чрезвычайно подвижен, конъюнктура изменчива, лиц, участвующих в бизнесе, много (закупка, продажа, перевозки, хранение, реклама, прейскуранты, изучение конъюнктуры и так далее), а совесть у них по Первозаконию – низка.  И на всем протяжении оборота товара он непрерывно переходит из рук в руки. Это так делается сегодня. Но и «вчера» – то же самое, с некоторыми упрощениями.

Несомненно, первыми именно в эти времена появились временная собственность на товар и правила ее передачи из рук в руки. Но это и есть частное право. Тем более что торговцы как вы помните, жили разрозненно среди других племен и поэтому старались не подчиняться их давно имевшему место публичному праву: все принадлежит князю. А, собственных, ни царя, ни государства  у них не должно было быть в принципе. Вот тут-то и потребовались им судьи, свои собственные, независимо от аборигенского князя. 

Но, с внедрением в аборигенскую среду, проникновением в ее элиту, приспособлением к новой религии – исламу постепенно эти правила свертывались как ненужные в новых условиях. От них остался только след в публичном праве. И на большей части планеты, в том числе и на «святой» Руси, восторжествовала людоедская форма правления, при которой действовало только публичное право: сыск и правеж. Без всякого соревнования на корте (court – суд). Вот теперь можно поджидать Моисея.

Во-первых, он озаботился чистотой торгового племени, не по крови, а по функции. Недаром с древних времен иудеем может быть любой, хоть эфиоп, хоть русский, лишь бы он неукоснительно соблюдал Тору.  Этому как раз способствовало Второзаконие, освобожденное от моральных догм и целиком и полностью посвященное богу Яхве. И торговец в любой точке Земли идентифицировался по этому новому «закону» с себе подобными, даже в закусочной, и именно по кошерной пище, а, идентифицировавшись, находил общий язык. Теперь иудеям-торговцам, даже разрозненным семьями, ничего не угрожало. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Это было огромное достижение ума.

Во-вторых, Моисей для становления своего племени единомышленников Второзакония повел их в «страну обетованную», на Босфор, а не в Палестину, ибо в Палестине не разжиреешь, оборотных средств не накопишь. На Босфоре же, огородив уютное местечко тройными стенами и перекинув через пролив железную цепь, можно было жить припеваючи, ибо ворот, на которую цепь наматывалась, был за тройными стенами. Я назвал этот тихий городок (Византий, Царь-град, Константинополь, Стамбул) первой и главной мировой таможней, в которой деньги с проплывающих кораблей брали ни за что, за несколько оборотов ворота, натягивающего цепь.

Немного разжирев, Моисеевы торговцы принялись осваивать Средиземноморские и Черноморские просторы. Но никакой Византии, как империи на штыках, не было. Была только сфера торгового влияния и сумасшедшие торговые прибыли. Даже славянских воинов для охраны тройных стен нанимали, платя им поваренной солью с Баскунчака. Но и самого Баскунчака не касались, между Хазарским каганатом и Византием хватало посредников. Притом евреи-хазары и евреи Моисеева «воинства» даже не узнали друг друга, настолько у них были разные системы правления, юстиции и прочих публичных прав. Да, и назывались они уже не евреями, а «древними греками». Хотя  «арабскую вязь» и «греческие письмена» читали друг у друга без переводчиков. Вот в чем штука.

Знаменитые византийские интриги, называемые сегодня византийщиной, не что иное, как нынешний «прагматизм», характерный для сегодняшних Соединенных Штатов. «Византийская роскошь, погрязшая в разврате», конечно, были, но не до такой степени, чтоб свести прагматиков с ума. «Закат» всего этого наступил, когда соль нашли повсюду, даже под землей.  А работорговля «русским» товаром тоже пришла в упадок, так как весельные галеры были заменены на более эффективные парусники, плавающие даже против ветра. Но еще до «конца Византийской империи» смышленые «греки» стали растекаться по Южной Европе, от Балкан до Бискайского залива, везя с собой всю свою юриспруденцию и философию в одном рукописном экземпляре. Так Западная Европа начала пропитываться «греческим духом».

Когда пришли «турки», притом с севера, а не с юга, так как они были крестоносцами Козимо Медичи, в Константинополь, переименовав его в Стамбул от обиды, он был гол как сокол. Потому его и оставили, немного разграбив, истинным туркам, так как это была их исконная земля.  Я уверен, что завоевали его вовсе не турки, а крестоносцы Козимо Медичи, тоже «грека», только с Гибралтара, вернее, из Арагона. Несмотря на хронологию, которую, в общем-то, составил Скалигер по заказу наследников Козимо Медичи все в той же «Новоплатоновской академии». Да, забыл сказать, к этому времени ислам настолько пропитался христианством (несторианством), что их было уже трудно различать. Недаром мусульманин Магомет II зажег неугасимую лампаду последнему византийскому императору – «правоверному христианину». И заодно «продал» Козимо Медичи все ненужные ему византийские рукописи.

Вот тут-то и заработала на полную мощность «Новоплатоновская академия» Козимо Медичи во Флоренции, создавая на бумаге «Римскую империю», в которую даже городок Византий попал составной частью в виде Византийской империи. Строителей же направили в Рим строить Колизей и собор св. Петра. Немного ранее Козимо Медичи собрал Ферраро-Флорентийский собор, номинально для объединения церквей, фактически – для построения католической религии наподобие армейского корпуса с крестоносцами. Как раз в это время изобрел свой печатный станок Гуттенберг. Медичи, обманув изобретателя, присвоил его и начал на нем печатать индульгенции с графой: вписать Ф.И.О. и предмет греха. Деньги потекли рекой. И наступило «Возрождение», которое ловко составили в той же «академии», но и в самой Флоренции, естественно, построили дворцы. Которые и сегодня глаз радуют. Там даже есть точнейшая копия храма Василия Блаженного, который стоит у нас на Красной площади. Так что Колизей построить –  раз плюнуть, притом его и достраивать никто не собирался, сам видел. Кстати, именно католики, а не «римские» легионеры понастроили по всей Западной Европе однотипные «колизеи», но без печатного станка об этом быстро забыли.

Кстати, о печатном станке. Именно он позволил Козимо Медичи и его потомкам в ранге римских пап ввести в заблуждение весь мир относительно его истории, в том числе и истории юриспруденции. Или вы не понимаете разницу между пропагандой с помощью печатного станка в 300 тысяч экземпляров и рекламой с помощью бумажки на столбе: «Сдаю квартиру»? Как я уже сказал, растекшиеся по всей Западной Европе «древние греки» со своими философскими и юридическими рукописями под мышкой, осели в католических монастырях, о которых нынешние юристы пишут как о «монастырском праве». Ибо, громя матриархат на основе Маллеуса, а заодно сжигая на кострах всех инакомыслящих «греков», родня и преемники Козимо Медичи с тиарами на бритых головах очень внимательно следили за Западной Европой. Но, в те времена на самый ее север было ехать трудно и долго. Так что не уследили. И именно там началась протестация, кальвинизм и Реформация. И «Возрождение» кончилось, и началось Просвещение. И бедных «древних греков» не забыли с их «римским» правом. Правда, ждать пришлось долго, ровно столько, сколько просуществовало католичество Козимо Медичи, с индульгенциями и Маллеусом.

Вы, наверное, ждете, что я сейчас начну расписывать, как и в какой последовательности создавалось частное право с идиотским прозвищем «римское». На этот вопрос я отвечу, что именно так как оно постепенно требовалось для эффективной, прибыльной и безопасной от шулеров торговли. И именно потому частное право и товар, торговля, оборот  – однокоренные. Добавлю только, мне кажется, что propriety – собственность  состоит из двух слов: товар и его история, то есть как праматерь или генеалогическое древо этой собственности. Чтобы все знали, что он не с неба упал.  Я краток потому, что не настолько хорошо знаю юридические термины, особенно на «древнеримском» (латынь), и поэтому могу историю термина поставить не только не на то место, но и вообще перепутать их. И дотошные академики от юриспруденции меня сразу же пригвоздят к позорному столбу. Это-то черт с ним, но именно на этом основании они «опровергнут» всю мою теорию, на которой я основываю историю юриспруденции. Вот это уже недопустимо. Потому помолчу, пусть они сами, используя мою теорию, расставят все эти термины по своим местам на хронологической шкале торговли. Сам же я вновь вернусь к Моисею.

Было бы странным, если бы Моисей, вычеркнув нравственные заповеди из Второзакония (истинного), оставил бы евреев один на один с произволом в торговле. Ведь лозунги хотя и мало действенны, но все же они есть, так сказать, для очистки совести. Ведь кое-какие нормы частного, «горизонтального» права были уже в наличии. Иначе бы евреям нечего было двигаться в две стороны из Йемена. Вот, например, хоронить сородича вместе со всем его добром: удочкой для ловли рыбы, каменным топором и так далее. Потом кое-где начали даже хоронить вместе с женами, убивая их для этого. Дескать, все это ему «там» понадобится. Конечно, они тут немного перебарщивали с правами человека, но что с них возьмешь, с диких.

Если говорить серьезно, ибо я пишу вовсе не фельетон, то зачатки частного права видятся именно в этом факте. Притом факт этот является достоянием многих племен и культур во всех концах Земли. Но, дальше-то что? Если не считать факта, что со временем с вождями начали хоронить чуть ли не всю их прислугу, конницу и даже строить для этого большой дом под землей или над землей, как для Ленина. В свою очередь, из факта захоронения с человеком всего или большей части его имущества вытекает факт отсутствия понятия наследства, чрезвычайно важного при торговле. К тому же не помню уже кто, Ибн-Фадлан или Ибн-Даста, подробно расписывает похороны  у прарусских на Волге. Когда они еще в 10 веке ублажали своих многочисленных богов в виде взятки, навешивая на колья, врытые в землю, всякие полезные вещи, которые могли бы понадобиться и самим себе. В надежде, что те им помогут в дальнейшем. Так вот, все имущество покойника делилось ровно на три части: 1/3 на ритуал похорон, 1/3 – на поминки в форме потребления горячего алкогольного напитка из меда и 1/3 – оставшимся детям и жене – пережить горе. Ибо на большее не хватит. И именно отсюда следует, что наследства в те времена как такового не знали. И не только на Руси.

Итак, частная собственность есть, но она уходит с владельцем в могилу, наследство вроде бы кажется неэтичным. Что дальше? А дальше – ничего, оно и сегодня покойника стараются приодеть как можно лучше, на памятник потратить денег – больше, а остальное, что найдут у него в карманах – пропить на поминках. Правда, сберкнижка остается жене и детям, и то только потому, что деньги с нее выдадут согласно публичному праву, которое врожденно, после шестимесячного ожидания. Вы думайте, как хотите, но я-то уверен, что в этом деле у простого народа нет никакого прогресса и поныне. Царей я не рассматриваю, царство ни похоронить, ни пропить, в банк не положить.

Притом заметьте, и сегодня очень богатых людей хоронят в очень богатых гробах, памятники ставят по цене египетских пирамид, и только за банковскими вкладами охотятся наследники, но ведь и сами банки придумали евреи.

Кажется, надо возвращаться в Йемен, в те времена, когда евреи только что выдумали торговлю как отрасль общественного производства. Только я все время забываю обращать ваше внимание на определение: прибыльная, существующая ради прибыли, а не ради равноценного обмена того, чего в данном племени – много, на то, чего – мало, но у соседнего племени – много. Еще заметьте, в те времена даже Римской империи не было, не говоря уже о «римском праве», не только на бумаге, но и вообще, по придуманной истории.

Первое и главное понятие торговли – много. Много товара, иначе это не торговля, а частная сделка. Частная сделка среди своих соседей – понятие чести и совести, иногда – мордобоя. И законов тут никаких не надо, как и было чуть ли не до сегодняшнего дня в любой не только  в русской, вообще в любой деревне на свете. Ибо до суда надо было ехать три недели по бездорожью, бросив все дела, когда день – год кормит. «Много» обязательно требует охраны, гарантий, суеты и предвидения опасностей.

Второе главное понятие торговли – непрерывный оборот: «товар – деньги – товар», как писал еврей Маркс, то есть «накатанная колея», вызывающая при своей накатке однотипные раздумья.

Остальные главные понятия:

      закупка разрозненного товара в одни руки,

      охрана и складирование кучи товара в месте покупки,

      перевозка кучи товара и его охрана,

      передача многого товара из рук в руки на двух концах транспортной цепочки,

      снова складирование и хранение,

      розничная продажа,

      оборот денег в обратную сторону или обратная поставка товара.

Я это для того перечислил, чтобы у вас не оставалось сомнения, что тут одним человеком не обойтись, нужно огромное число людей, кристально честных на всей цепочке, каковых, сами знаете, в природе – почти нет. И не только честных, но и бессмертных, застрахованных от любых случайностей, каковых тоже не бывает.

Вернусь к раздумьям при накатке колеи. Даже круглый дурак кое-что придумает в таких условиях. Во-первых, деньги – всеобщий эквивалент. Во-вторых, кредит. В третьих, прейскуранты во всех концах. И уж сам бог Яхве велел – расписки «в получении», «в займе», «в отдаче», «в поручительстве» и так далее. Все эти вещи можно придумать всего раза за три мотания по колее туда – сюда, не теорема Пифагора. Хотя и она отсюда же вышла, для спрямления пути. Дальше я  говорю о фундаментальном раздумье – о гарантии. И тут сразу же любой дурак вспомнит, что сограждан хоронят со всем их добром, значит то, что покойник ежедневно держал в своих руках – его собственность. А расписки его куда девать? А с наследством его как быть? Тем более что оно ему не принадлежит полностью. 

Дальше, я думаю, объяснять не надо, как именно возникло частное право. Покажу только несусветную дурь с так называемым «военным захватом», от которого якобы произошла собственность. Как будто мы не знаем, что, захватив что бы-то ни было военным образом, это тут же пропивается захватившими. Во всяком случае, не несется в банк до востребования. Я это и доказать могу из истории средневековой Европы. Когда рыцари остались совсем без денег, выпить не на что, они обратились к своему королю, не помню, к какому, что все их деньги оказались – у евреев. Король, понимая, что он и сидит в королях потому, что его любят рыцари, тут же велел евреям немедленно дать рыцарям кредит. Они дали, куда им деваться? Примерно через полгода у рыцарей не осталось ни копейки, все опять оказалось у евреев, плюс рыцарские расписки за кредит. Так что, кончайте, господа юристы, с этим идиотским «военным захватом».

Напоследок заявляю, что торговля – это величайшее изобретение, и ее, походя, как и теорию относительности, как швейную машинку, не изобретают в каждом вигваме.

Да, совсем забыл о Моисее. Настаиваю, что, освободив истинное Второзаконие от нравственных догм, именно он завел среди своих приверженцев и именно на Босфоре так называемую «эпоху судей».  И тем самым дал мощный толчок развитию частного права. Только историки эту эпоху затолкали, черт знает, в какую древность, подальше от Моисея. Специально затолкали, чтобы заморочить нам голову.  

 

                                                                                         30.06.03

 

Насчет создания Моисеем «эпохи судей» я провозгласил чисто логически, хотя и доказал, кстати, в другой своей работе, что греческий театр ни что иное, как суд. Но у меня есть и похлестче доказательство. В связи с этим сам себя процитирую из другой статьи, называется «Еврейская энциклопедия».

Лично мне интересна связь Моисея не с Палестиной (Палестина никогда не была родиной евреев как торгового племени), а с Йеменом и западом нынешней Саудовской Аравии, там, где находится Мекка. Но авторы ЕЭ (Еврейская энциклопедия) ведь об этом не знают. И поэтому пишут: «Пребывание М. (Моисея) в Эфиопии, где он достиг высшей власти, агада относит ко времени после бегства М. из Египта (я знаю, что это бегство – чушь, хотя это и первое его бегство, а не второе – в стану обетованную). Этот эпизод из жизни М. передается различно. Эфиопский царь, который в агаде носит имя Кокиана, не вел войны с Египтом, как утверждает Иосиф Флавий (об этом вруне – в других моих работах), но боролся с арабскими племенами Синайского полуострова (этот полуостров и ныне чист от людей как слеза ребенка – мое) и с Сирией. На время похода эфиопский царь Кокиан оставил Билеама (Валаама) в качестве правителя страны. Когда Кокиан, вернувшись с победоносной войны, хотел вступить в свою столицу, Билеам не впустил его, провозгласив себя царем. М. был в лагере эфиопского царя, найдя у него убежище после бегства из Египта. После года осады М. завладел городом. Между тем царь умер, и его вдова вышла замуж за М. Время, проведенное М. в качестве правителя Эфиопии, определяется в 40 лет. Этим сроком заполняется время между бегством М. из Египта и возвращением его туда (ему было тогда 80 лет, и, не медля ни минуты, он повел израильтян в 40-летние же странствования к стране обетованной – мое). Весьма вероятно, что все это древнего происхождения, но относится не к Эфиопии, а к мидианитскому Кушу. Флавий уже не знал этого Куша и ошибочно название страны переводил словом Эфиопия». Враль Флавий, скорее всего – не ошибочно, а целенаправленно «перепутал».

Вот именно, это мне и требовалось, где «мидианитский Куш – Медина. Приведу, чтобы доказать, несколько разрозненных предложений, вызывающих мой интерес, из статьи в ЕЭ: «Мидиан — четвертый из сыновей Авраама от Кетуры. Это имя производится от корня «суд» или «споры». <…> Мидианит Иитро предлагал Моисею реорганизовать суд. <…> По мнению некоторых исследователей это  указывает на развитие правовых понятий среди этого народа.  <…> В Медианите имеются следы древней культуры, главным образом широко развитого горнозаводского дела (добывание драгоценных металлов). <…> Страна Мидианитов лежала к востоку от Египта и к югу от Палестины. Птолемей упоминает в своей географии местность Мидиана на восточном берегу Красного моря» (выделение – мое).

Во-первых, страна на восточном берегу Красного моря, лежащая к востоку от Египта и к югу от Палестины это, несомненно, древнейшая округа, включающая в себя Мекку и Медину, даты основания которых историкам – «неизвестны». А «горнозаводское дело по производству драгоценных металлов», что подтверждается и современной геологией, дает повод для больших споров при дележке.

Во-вторых, школьники знают, что медиана делит противоположную сторону треугольника посредине, умеющие абстрагироваться математики добавят, что это соответствует посреднику, а я, везде видящий свой интерес, добавляю, что первоначальный еврейский суд и есть посредник в торговом или имущественном споре, так как торговля без частного права невозможна.

В третьих, первоначальное население Медины (по-арабски ранее Геджас и Ятриб) какие-то амаликитяне, которых «вытеснили» именно евреи, причем во времена Моисея. Мало того,  с первыми в истории Земли мусульманами, появившимися на свет именно здесь, эти евреи жили душа в душу. Текст приводить не буду из-за его длинноты, но вы можете заглянуть в ЕЭ сами. Только заметьте, евреи никогда, нигде никого не вытесняли. Это было бы противоестественно, так как они жили за счет своего внедрения в другие народы, питаясь его глупостью. 

В четвертых, в нынешнем Йемене, который южнее Мекки и Медины, тоже есть древнейшие разработки золота, меди, олова, железа, на производство которых еще до нашей эры извели все местные леса.

В пятых, до сих пор в Мекке и Медине стоят дома «местной конструкции», каковая ни что иное, как «йеменские» трех-семижтажные дома «башенного типа» (см. мою статью «Архитектура»). То есть, Мекка-Медина – составная часть древнейшего Йемена, где впервые и появилось на Земле торговое племя, существовавшего задолго до Египта и Вавилона.

В шестых,  как золото, так и разрешение споров при его дележке требуют тишины, уюта, удаленности от «шума городского» больших дорог. И Медина с Меккой как нельзя лучше подходят для этого дела. Ибо там, где проходят торговые пути, там и разбойники рыщут, (см. мои другие работы).  

В седьмых, я забыл вам сказать, у Авраама с Кетурой кроме уже упомянутого четвертого сына Мидиана, естественно, был и третий сын – Медан. По-моему, из двух-то имен Медана и Мидиана можно не только геометрическо-юридическую медиану сконструировать, но и город Медину. К сожалению, в ЕЭ Мекленбург и Мексика есть, а вот Мекки нету. Будто евреи о ней отродясь не слыхали. Мало того, и Геджаса с Ятрибом нет. Геджас есть в БСЭ (вся эта святая для мусульман область во главе с портом Джидда), а Ятриба и там нет. Я не понимаю только, зачем ЕЭ употребляет такие слова, которых нигде не найти. Но главное не в этом.

Доказана несомненная связь Моисея с восточным берегом Красного моря, с населенными евреями такими древними городами, что никто не помнит когда они возникли. И именно здесь впервые на Земле появилось частное право, или покажите мне другое такое же место. При этом надо иметь в виду, посмотрите на карту, что Медина и Мекка близки к Йемену, но далеки от Палестины, а на западном берегу Красного моря, в Египте нет ни одного порта и вообще – ни одного населенного пункта, куда бы можно было приплыть из Джидды. А ведь евреи никогда не расставались со своими кораблями (ковчегами), в них они хранили свои  камни с Декалогом и даже завезли деревянные свои корабли в разобранном виде на Нил и положили на хранение в подземелье пирамид. Выходит, что Красное море пересекалось в районе Баб-эль-Мандебского пролива, напичканного островами, в сторону Эфиопии. Затем деревянные корабли-ковчеги разбирались на составные части, ранее скрепленными веревками, затаскивались на Эфиопское плато, а потом спускались по Нилу, на порогах разбирались и ниже порогов вновь собирались. А дальше – Средиземноморье.

Все это описано у меня в других работах, я только не сообщил там, что готовенькое частное право поступало в Египет и сплавлялось в Средиземноморье.  

«Арабская легенда ничего не знает о пребывании М. в Эфиопии.  <…> … на сороковом году жизни М. вернулся в Египет. Когда М. вернулся в Египет, его отец Амрам уже умер; мать Иохебед была еще жива. Аарон занимал высокий пост во дворце фараона, и М. спал во дворце, в покое своего брата».

Во-первых, Моисей женился не в Эфиопии на царевне, а в – Медине. И именно в Медине Моисея «попросили» заняться распространением частного права. В Эфиопии он был, так сказать, проездом. Во-вторых, к этому времени умерший «египетский отец» Амрам не имеет к Моисею никакого отношения. В третьих, «мать» Иохебед хотя и жива, но тоже никогда не рожала Моисея. В четвертых, апологет Первозакония Аарон в Египте – большая шишка. В пятых, две большие шишки, большие умницы Моисей и Аарон, познакомились, подружились, обменялись мнениями по устройству мира, рассорились на почве понимания роли и взаимодействия религии и права. И стали противниками, хотя Моисей и «спал в покое своего брата». В шестых, Моисей со своими единомышленниками, не теряя драгоценного времени на дурацкое сорокалетнее блуждание по пустыне «в целях приобретения чувства собственного достоинства», поплыл по Нилу на Босфор. В седьмых, см. выше, и я не зря назвал свою историю аналитической.     

Кстати, историки опять врут, дескать, «Медина от арабского мадина — город». Как же мне надоело их вранье!

Осталось сказать несколько слов о производстве, ибо оно тоже связано с юриспруденцией. Производство не может быть другим, чем – товарным. Подробности у меня в других работах, здесь же только скажу, что, не зная прибыльной торговли, аборигены вели так называемое кустарное производство, только для себя. И излишки обменивали равноценно и случайно, с ближайшими соседями. Пришла торговля, и торговцы организовали товарное производство, подметив способности племен к разным искусствам. И если уж это производится товар, то наступают времена точно таких же правил при производстве, что и при торговле. (Подробности – в других работах).

 

                                                                                                                19.02.05.   

Раз уж Вы попали на эту страничку, то неплохо бы побывать и здесь:

[ Гл. страница сайта ] [ Логическая история цивилизации на Земле ]

 

 

                 

 

        

    



Hosted by uCoz